# Командор войны

Вадим Панов

Оказывается, человечество — отнюдь не единственная разумная раса на нашей планете. Потомки давно исчезнувших цивилизаций и сейчас обитают в магическом Тайном Городе, многие тысячи лет существующем на территории Москвы и сокрытом от глаз людей защитными чарами. Однако некоторым всё же удаётся заглянуть под покров тайны и даже освоиться в Тайном Городе, среди ведьм, магов и чёрных морян. Один из таких людей — Артём, главный герой книги. Именно ему предстоит спасти Тайный Город от нависшей над ним страшной угрозы

book.faint.ru - мобильная библиотека, проект wap-портала faint.ru

> Этот договор нерушим.

> Этот договор вечен.

> …выражая волю Великих Домов, мы решаем отныне и навсегда, под страхом смерти и проклятия, запретить заклинания, сила которых способна уничтожить мир, либо последствия которых непредсказуемы, либо…

> …запрещению подлежат заклинания: «Слезы Сердца Земли», «Зов Дьявола», «Песочные Часы», «Аркан Желаний»…

> …и память о них должна быть навеки стёрта, а всякие знания о них надлежит хранить в особой книге запрещённых заклинаний, дарованной каждому Великому Дому. Книги эти скрепляются печатями всех Великих Домов, и снимать печати должно лишь для того, дабы добавить в книгу новые заклинания, которые главы Великих Домов сочтут запрещёнными. Открытие книг должно происходить только в присутствии глав всех Великих Домов, дабы смогли они удостовериться в целости и подлинности своих печатей…

> Любой маг, повинный в строительстве запрещённых заклинаний, будет подвергнут суду Великих Домов.

> Любой маг, повинный в распространении знаний о запрещённых заклинаниях, будет подвергнут суду Великих Домов.

> Любой маг, повинный в создании заклинаний, принципы которых запрещены, будет подвергнут суду Великих Домов.

> Такова воля Великих Домов, скреплённая именами и печатями, и эта воля не может быть изменена потомками ни при каких условиях, ибо в этой воле — согласие и мудрость, ибо в этой воле — будущее и жизнь.

> Князь Тёмного Двора

> Королева Зелёного Дома

> Великий магистр Ордена

> Китайгородская конвенция,

> Тайный Город, 1418 год

## Пролог

— Значит, только кофе, мистер Дуглас-Хьюм? — переспросила Пэгги и улыбнулась так, как по эту сторону Атлантики умела улыбаться только она.

— Два кофе, красавица, — уточнил Бобби, с удовольствием глядя на симпатичную официантку, — сейчас у меня короткая встреча, но позже я обязательно загляну на ланч.

— Как скажете, мистер Дуглас-Хьюм, — снова улыбнулась Пэгги и удалилась, покачивая крутыми бёдрами.

Энцо Кончини, хозяин небольшого ресторанчика на Уолл-стрит, свято чтил правила морали — строгая юбка Пэгги доходила до колен, но на то, как мягкая ткань облегает стройные ножки официантки, сбегались посмотреть брокеры из большинства окрестных небоскрёбов. По самым скромным подсчётам, с появлением Пэгги доходы хитроумного итальянца Кончини удвоились.

Бобби Дуглас-Хьюм провожал взглядом фигуристую официантку до тех пор, пока она не скрылась из виду, затем покачал головой и вытащил из внутреннего кармана пиджака полученный утром конверт. Розыгрыш? Дурацкая шутка? Или… Белый прямоугольник дорогой бумаги.

> «Уважаемый мистер Дуглас-Хьюм! Спешу довести до Вашего сведения, что мне поручено поставить Вас в известность относительно последней воли безвременно почившего лорда Рассела Эрла. Специально для этого я прибываю в Нью-Йорк. Пожалуйста, выберите время для встречи. С уважением Богдан ле Ста».

Витиеватая подпись.

Визитная карточка с серебряной монограммой:

«Богдан ле Ста, Швейцария, Берн, адвокатское бюро Цвиммера».

Письмо было составлено не по форме — не использовались стандартные для американских юристов обороты. Бобби знал это точно, поскольку Сара, его подруга, работала секретаршей в адвокатской конторе и при каждом удобном случае демонстрировала глубочайшие познания в юриспруденции и судопроизводстве. Письмо было составлено совершенно неправильно, но Бобби отнёс это на счёт иностранного происхождения отправителя. Так же, как сам факт бумажного письма в эпоху Интернета и спутниковой связи. Неужели — Сара права и в старушке Европе действительно проблемы с компьютерами? Бедная, отсталая Европа…

Бобби задумчиво повертел бумаги в руках. Несмотря на древние обороты и витиеватый почерк, а скорее всего — благодаря им, конверт, письмо и визитная карточка выглядели стильно. Благородно. Бобби представил, как именно писалось это письмо: в большом, обставленном дорогой антикварной мебелью кабинете и обязательно — чернильной ручкой с золотым пером. Европейцы до ужаса старомодны, хотя чего от них ждать, ведь своё главное предназначение они выполнили — открыли Америку — и теперь барахтаются на заднем плане истории. Так обычно говорила Сара, и Бобби не находил причин ей не верить.

Письмо пришло утром, и Бобби успел навести справки — адвокатское бюро Цвиммера было основано сто семьдесят два года назад, и его репутация не вызывала сомнений. Оно считалось одним из самых дорогих на континенте. Что может потребоваться солидному европейскому юристу от скромного нью-йоркского брокера?

«…поставить Вас в известность относительно последней воли безвременно почившего лорда Рассела Эрла…»

Неужели в роду Дуглас-Хьюмов были английские аристократы? Бобби морщил лоб все утро, но ничего такого не вспомнил. Гордостью семьи считался его двоюродный брат, ставший четырнадцать лет назад чемпионом штата Юта в составе школьной бейсбольной команды. Что же касается дворян… Единственное, что пришло в голову Бобби, это Гамлет в исполнении Мела Гибсона. Но был ли Гамлет англичанином?

— Ваш кофе, мистер Дуглас-Хьюм.

— Спасибо, Пэгги.

Девушка наклонилась, и в течение нескольких мгновений Бобби с привычным удовольствием созерцал в разрезе блузки её грудь. В этом компоненте Сара здорово проигрывала пышной официантке.

Пэгги удалилась, и Бобби задумчиво сложил бумаги в конверт. Если делами этого Рассела Эрла занимается старинная швейцарская фирма, значит, человеком он был не бедным. Скорее всего — богатым. А может быть — очень богатым. Неужели лорд упомянул его, брокера Дуглас-Хьюма, в своём завещании?

Бобби отхлебнул горячий кофе, обжёг нёбо, но даже не почувствовал этого. Все утро он гнал от себя подобные мысли, боясь спугнуть удачу, но сейчас, сидя в одиночестве за столиком ресторана Кончини, Бобби не мог противиться им. Наследство, деньги, новая жизнь! Жизнь богатого, уверенного в себе человека, распрощавшегося с бесконечно серыми буднями начинающего брокера. Бобби отдавал себе отчёт в своих проблемах: ему далеко за тридцать, а он по-прежнему числится подающим надежды, по-прежнему зависит от глупого толстого Эдвардса, от надоедливых клиентов и требовательного совета директоров. Ворочающие миллионами долларов биржевые маклеры казались Бобби небожителями, подлинными хозяевами жизни, и он, мелкий, никому не интересный брокер, дрожал от зависти при одном упоминании о них. Теперь этому конец. Теперь он — лорд Роберт Дуглас-Хьюм. «Безусловно, лорд Дуглас-Хьюм, мы все сделаем, как вы прикажете, лорд Дуглас-Хьюм…» Возможно, он поручит Эдвардсу вести свои дела, брокер он вроде толковый. Бобби улыбнулся и одним глотком допил кофе. Ну где же этот чёртов адвокат?

Богдан ле Ста появился в ресторане Кончини ровно в полдень, минута в минуту, и уверенно подошёл к столику Бобби. Подтянутый рыжеволосый мужчина с аккуратно подстриженной рыцарской бородкой, он был одет в добротный, английского сукна костюм и держал и руках тоненький кейс.

— Богдан ле Ста.

— Роберт Дуглас-Хьюм.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и рыхлую ладошку Бобби сдавили железные тиски адвоката.

«На тренажёрах он, что ли, занимается?»

Чётко вырезанное лицо Богдана могло бы украсить любой голливудский боевик, и Дуглас-Хьюм почувствовал укол зависти — его собственная физиономия не была столь откровенно мужественна.

— Признаться, я едва не опоздал, — адвокат присел за столик, — в вашем городе ужасные пробки.

По-английски ле Ста говорил с лёгким акцентом, а его миндалевидные карие глаза внимательно ощупывали Бобби. Американец понял, что его изучают, и улыбнулся:

— Давно в Нью-Йорке?

— Только что из аэропорта и сегодня же отправляюсь обратно в Берн. Я прилетел специально для встречи с вами.

— Ко мне ещё никто не прилетал — из Европы. — Спокойный голос Бобби ничем не выдавал его крайней заинтересованности, «…прилетел специально для встречи с вами!» — О чём вы хотели поговорить?

Карие глаза ле Ста снова внимательно оглядели американца, и Бобби вдруг увидел, что уши его собеседника лишены мочек.

«Забавно. Может быть, поэтому он носит довольно длинные волосы?»

— Мистер Дуглас-Хьюм, дело, о котором я должен с вами поговорить, удивительно и необычно. Я впервые сталкиваюсь с подобным в своей практике.

— Очень интересно.

Богдан сделал маленький глоток кофе, и на его правом мизинце сверкнула рубиновая капля маленького перстня.

«Небось получил эту побрякушку в какой-нибудь Сорбонне».

— Как я уже сообщал, речь идёт о завещании лорда Рассела Эрла. Он скончался две недели назад в одной из частных клиник Берна. Я имею честь быть его душеприказчиком.

— Я не был знаком с этим джентльменом.

— Возможно, вам повезло, мистер Дуглас-Хьюм. К сожалению, лорд Рассел не отличался дружелюбием и имел довольно тяжёлый характер. Достаточно сказать, что в своём завещании он не упомянул никого из своих родственников или знакомых. Детей же у лорда Рассела не осталось — единственный сын погиб во время войны в Заливе. Он был лётчиком.

— Тяжёлая утрата.

— Вы правы. — Богдан сухо кивнул. — Как бы там ни было, у лорда Рассела не осталось ни одного прямого наследника.

Сердце Бобби забилось сильнее:

— А наследство большое?

— Банковские счета, акции, недвижимость, все это оценивается в тридцать пять — сорок миллионов фунтов стерлингов. Минус налоги, разумеется.

А вот теперь Бобби вспотел. Он чувствовал, что не в силах совладать с предвкушением, и его голос предательски задрожал:

— Какое отношение это имеет ко мне?

Богдан ле Ста оставался невозмутим:

— В последние годы лорд Рассел был крайне озабочен фактом приближения смерти. Будучи человеком эксцентричным, он увлёкся теорией переселения душ. Вы слышали о ней?

— Не придавал значения. — Небрежность в голосе Бобби ловко маскировала его невежество в данном вопросе.

— Лорд Рассел убедил себя в том, что после смерти ею душа переселится в другое тело, и таким образом его личность продолжит своё существование. В последнее время он настойчиво искал своего преемника, желая обеспечить тому достойную жизнь. Лорд окружил себя всевозможными медиумами, колдунами, шаманами… ну, вы меня понимаете. В конце концов им удалось вычислить человека, в которого якобы отправится душа старого лорда Рассела.

— Вы хотите, чтобы я в это поверил? — Бобби почти шептал.

Сорок миллионов фунтов стерлингов — это… это почти шестьдесят миллионов долларов! Рубашка Дуглас-Хьюма стала мокрой от пота.

— Господа желают что-нибудь ещё? — Красавица Пэгги остановилась и бросила заинтересованный взгляд на мужественное лицо Богдана.

— Чуть позже.

Адвокат даже не удосужился посмотреть на фигуристую девушку. Бобби немного пришёл в себя:

— Это невозможно! Так не бывает, мистер ле Ста.

— Я просто рассказываю вам, Роберт, что именно побудило лорда Рассела составить завещание в вашу пользу. — Богдан улыбнулся. — Он считал вас своим преемником.

— Меня?

— Понимаю ваше удивление.

«Лорд Дуглас-Хьюм!»

— Сначала я должен уточнить некоторые вопросы. Вы не против?

«Поместье в Англии и собственная яхта!»

— Конечно, не против! Что именно вас интересует?

Богдан вытащил из кейса лист бумаги:

— Ваше полное имя Роберт Джеймс Дуглас-Хьюм?

— Да.

— Вы родились в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, восьмого октября одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года в десять часов утра и были третьим ребёнком в семье?

— Насчёт времени точно не скажу, но мама говорила, что я родился утром.

— Точная дата вашего рождения необычайно важна, мистер Дуглас-Хьюм. — Миндалевидные глаза адвоката упёрлись в Бобби. — Вы сможете документально подтвердить её?

— Если потребуется — конечно.

— Ну хорошо. — Богдан сделал пометку на листе и продолжил допрос: — У вас есть родимое пятно в виде четырехлучевой звезды на левом предплечье?

— Да.

— Замечательно. — Адвокат убрал лист в кейс. — Теперь, согласно условиям завещания, я должен взять у вас кровь на анализ.

— В больнице?

— Можно прямо здесь.

Бобби недоуменно посмотрел на собеседника:

— Не понимаю.

Адвокат смущённо улыбнулся:

— Поверьте, Роберт, для меня эта ситуация не менее странна, чем для вас. Лорд Рассел был увлечён оккультными науками и составил очень точный тест на определение своего наследника. Анализ крови, который он приказал сделать, не имеет ничего общего с обычными медицинскими манипуляциями, он безобиден, крайне прост, но без него я не смогу подтвердить, что вы — именно тот человек, который мне нужен. Лорд был заинтересован, чтобы его состояние перешло в конкретные руки, и для завершения необходимых формальностей мне нужна капелька вашей крови.

Богдан достал из кейса маленькую чёрную чашку, аккуратно закрытую склянку с прозрачной жидкостью и золотую булавку.

— Вы согласны, Роберт?

Сорок миллионов фунтов стерлингов заставили Бобби глубоко вздохнуть и протянуть вперёд правую руку:

— Да.

Богдан ловко уколол безымянный палец американца и выдавил несколько капель крови в чашку.

— Вот и все.

Дуглас-Хьюм болезненно поморщился:

— С детства не любил врачей.

— Я тоже, — рассеянно заметил адвокат. Богдан осторожно открыл склянку и перелил прозрачную жидкость в чашку. Послышалось тихое шипение, и в воздух поднялся лёгкий дымок.

— Что это? — зачарованно спросил Бобби. Смешавшись с его кровью, прозрачная жидкость превратилась в мельчайший белый порошок, отчётливо видный на дне чёрной чашки.

— Это результат теста.

— И как?

— Замечательно.

Собственный замок и собственная конюшня! Бобби боялся лошадей, но Сара говорила, что у знатного аристократа должна быть своя конюшня. Сара была бы не против того, чтобы стать женой лорда, но… Бобби ухмыльнулся — теперь у него будет широкий выбор.

Адвокат убрал чашку и склянку в кейс.

— Поздравляю, Роберт, вы удачно прошли все тесты, указанные в завещании лорда Рассела Эрла. — Бобби задрожал. — Теперь я могу перейти к основной части наших переговоров. Возьмите.

Ле Ста положил на стол маленькую красную коробочку.

— Это мне?

На бархатной подушечке лежал изящный перстень, украшенный крупным черным бриллиантом.

— Фамильное кольцо Расселов. Наденьте его на мизинец левой руки.

Бобби осторожно взял перстень и тщательно натянул его на указанный палец:

— Так подойдёт?

— Вполне.

Перстень, казалось, был сделан точно по мерке. Он крепко впился в палец Дуглас-Хьюма, и тому даже почудилось на миг, что снять его уже невозможно. Так оно и было. Бобби попытался сдёрнуть кольцо — не получилось, потянул за бриллиант — перстень сидел как влитой.

— Я не могу его снять, — с улыбкой пожаловался Дуглас-Хьюм, это ещё казалось ему досадным недоразумением.

— Перстень изготовлен специально для вас, Роберт, и вы уже не сможете от него избавиться. — Богдан был по-прежнему невозмутим, но в его голосе появились торжествующие нотки.

Американца охватили неприятные предчувствия:

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал. — Рыжеволосый адвокат растянул в усмешке резко очерченные губы, и Бобби с ужасом увидел, что карие глаза собеседника стремительно наливаются зловещим алым светом. — Главная трудность заключалась в том, чтобы ты сам, добровольно, надел перстень.

Чёрный бриллиант на левой руке американца ярко сверкнул, и в этой вспышке сгорело все: замок, яхта, счёт в банке, новая жизнь… Сгорело, оставив после себя только мрачную бездну крошечного осколка чёрного камня на мизинце Бобби. От обиды и разочарования на глазах Дуглас-Хьюма выступили слёзы:

— Зачем ты это затеял, мерзавец?

— Разумеется, не просто так.

— Я ухожу!

И тут Бобби тряхнуло. Не сильно, не грубо, просто пол ушёл из-под ног, и американцу показалось, что он проваливается в глубокий и узкий тоннель. Уши заложило, глаза непроизвольно зажмурились, но длились эти ощущения секунду, Бобби даже не успел испугаться. Когда всё закончилось, он стоял на коленях:

— Землетрясение! Надо выйти на улицу!

Холодный голос Богдана снова был лишён каких бы то ни было эмоций:

— Не думаю, что вам это удастся, Роберт. К тому же мы уже на улице.

Дуглас-Хьюм поднялся с колен, огляделся, и тяжёлый, сосущий страх сковал его душу. Ресторан Кончини исчез. Столики, барная стойка, фигуристая Пэгги, Уолл-стрит за витриной — все, весь привычный мир неведомым образом изменился, уступив место чужому, незнакомому пространству. Стояла глубокая ночь. Бобби находился в центре довольно большой, не менее двадцати футов в диаметре, круглой площадки, нависающей над рекой. Медленно поворачиваясь, Дуглас-Хьюм заметил высокое, красиво подсвеченное здание с острым шпилем, ведущую к нему широкую аллею посреди парка, но больше внимание американца привлекла другая сторона — обрыв, круто ниспадающий к реке. Там, фактически под его ногами, насколько хватал глаз, лежал огромный, ярко освещённый город. В Нью-Йорке Бобби редко выходил из дому после заката и даже не представлял, насколько красивым может быть ночной мегаполис. Широкие улицы, заполненные призрачным светом, причудливые тени деревьев, преобразившиеся под луной здания. Ночью, когда большая часть жителей сладко посапывает в кроватях, город показывает остальным свою душу.

— Где я? — хрипло спросил Бобби.

— В Москве. — Невозмутимый голос Богдана доносился откуда-то снизу, американец не видел его. — Мы на Воробьёвых горах. Высотное здание — университет, чаша под ногами — олимпийский стадион…

— Но как, чёрт возьми, — оборвал адвоката Бобби, — как я здесь оказался?!

Он опустил глаза и с удивлением уставился себе под ноги. Площадка, на которой стоял американец, была сделана из чёрного камня, слабо освещалась тремя факелами, а на её поверхности были вырезаны многочисленные руны, образующие расходящуюся из центра спираль.

— Как я здесь оказался? — упавшим голосом повторил Бобби.

— Ты должен был здесь оказаться. Судьба вела тебя.

Зловещий перстень впился в палец, и чёрный бриллиант пронзительно засверкал.

— Это сон! Это просто сон! — Бобби попытался сделать шаг, спрыгнуть с площадки, но не смог. Непонятная сила крепко удерживала его точно в центре рунического круга. — Оставьте меня в покое!

— Тебе не повезло, Роберт, ты появился на свет не в том месте и не в то время.

Голос прозвучал совсем близко, Бобби повернулся и вскрикнул. Человек перед ним был одет в бордовый, свободно ниспадающий до самых пят балахон, расшитый золотыми рунами. Голову Богдана украшал массивный рогатый шлем, покрытый замысловатым узором, из-под которого Бобби видел только нижнюю челюсть и рыцарскую бородку, из глазниц шлема вырывалось зловещее пламя. Американца стала бить крупная дрожь.

— Отпустите меня! Я позову полицию!

— Тебя никто не услышит. — Богдан усмехнулся, и на его груди качнулась толстая золотая цепь, украшенная крупным медальоном. — Прими свою смерть достойно, Роберт. Никому не должно быть стыдно за свои последние минуты.

— Возьмите все, деньги, машину, всё, что вам нужно.

— Мне нужна твоя жизнь, Роберт, и ничего больше. Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся, — повторил Богдан. — Снимай одежду.

— Я не буду! — зарыдал Бобби. — Не буду!

Ле Ста молча вытащил из-за пояса прямой кинжал и срезал с Бобби одежду.

— Отпустите меня, пожалуйста, отпустите.

Покончив с одеждой и отбросив её ногой за пределы круга, Богдан вернул кинжал за пояс, в его руке появилось раскалённое клеймо.

— Жизнь — это череда желаний, и только одно из них неподвластно нам — смерть. — Богдан говорил не по-английски, и Бобби не понимал ни слова. — Я требую смерть этой жертвы в пользу своих желаний. — Руны на чёрном камне площадки начали наливаться алым. — Смерть этой жертвы — моя, и печать Аркана, поставленная на Престоле Силы, подтверждает это.

Раскалённый металл впился в тело Бобби, и Дуглас-Хьюм закричал от невыносимой боли. Кровь, пот, слезы смешались на его обнажённом теле. Факелы ярко вспыхнули.

— Эта жертва — лишь капля крови! Эта кровь — лишь звено цепи! Эта цепь — лишь часть Аркана Желаний! — Голос Богдана грохотал в ночной тишине. — Я приказываю взять эту кровь и наполнить ею меч!

Алое сияние из глазниц шлема окутало Бобби, блестящий клинок вспорол его грудь, омылся потоком горячей крови, чёрный бриллиант засверкал, вбирая в себя уходящую силу жертвы, пламя факелов разрослось, заключив Престол Силы в сплошное огненное кольцо, внутри которого пылала руническая спираль. Что-то пришло в движение, что-то проснулось, сдвинулось с места и нехотя подчинилось воле Богдана. Американец чувствовал, как его жизнь растекается по зловещей рунической спирали. Ле Ста поднёс к ране на груди Бобби золотую чашу.

— Кровь жертвы скрепит меч и вершителя.

Богдан жадно выпил тёплую кровь и вытер губы.

— Вытяни вперёд левую руку.

Против воли Бобби, его рука медленно поднялась. Колдун спокойно взялся за ладонь и одним взмахом кинжала отсек кисть с яростно сверкающим перстнем.

— Двенадцатая жертва принесена! Властью вершителя Аркана Желаний я приказываю замкнуть Большой Круг!

Мёртвый Бобби рухнул на чёрную каменную площадку.

Богдан вскинул руки, и огонь завертелся вокруг них, превратившись сначала в пылающий шар, затем во все уменьшающуюся воронку и, наконец, в малюсенькую звёздочку, растаявшую между рогами массивного шлема. Руны успокоились, их алое сияние исчезло, факелы погасли, и теперь Престол Силы освещали только луна да отблески раскинувшегося вокруг мегаполиса.

Колдун рывком поднял мёртвое тело американца, повелительно щёлкнул пальцами, и прямо перед ним образовался тёмно-красный вихрь. Богдан швырнул труп в его центр:

— Отправляйся домой, приятель.


— И два кофе, — повторила Пэгги, записывая очередной заказ.

— И твоя милая улыбка, красавица! — Толстый брокер обернулся к своему очкастому спутнику: — Это самая красивая официантка в Нью-Йорке, клянусь Доу Джонсом!

— Согласен, — кивнул тот, — кстати, о Доу Джонсе…

Но что очкарик думает об индексе, толстяк не узнал.

Ужасный крик Пэгги наполнил зал ресторана Кончини.

Пронзительный, душераздирающий вопль.

На полу, около дальнего столика, лежал абсолютно голый, окровавленный мужчина.


Вихрь растаял сразу же после того, как поглотил мёртвое тело. Богдан устало снял шлем и вытер рукой потный лоб. Само по себе жертвоприношение не отнимало много сил, но колоссальная энергия уходила на строительство межконтинентальных порталов, что было очень трудоёмкой работой даже для опытного мага. К счастью, Большой Круг завершён, и следующие жертвы не будут доставлять столько хлопот. Богдан снова потёр лоб. За последние месяцы он много путешествовал, в городе бывал урывками, мало спал, и накопленная усталость давала о себе знать, он чувствовал, что здорово ослаб. К счастью, технология Аркана Желаний предусматривала небольшую паузу перед Малым Кругом, так что время на отдых у него будет.

Колдун спустился на маленькую площадку под Престолом Силы и стал медленно раздеваться, его чуточку пошатывало. Рогатый шлем отправился на полку, тяжёлая цепь с медальоном — в бархатный мешочек, заботливо протёртый прямой кинжал — в специальный деревянный ящичек. Он снял и аккуратно сложил бордовый балахон, под которым оказался строгий костюм английского сукна, надел на руку золотые часы и посмотрел время — всё шло точно по графику.

Когда Богдан покинул Престол Силы и вышел на пустынную смотровую площадку Воробьёвых гор, около него мягко притормозил бордовый «Линкольн».

— Вы кого-то ждёте? — осведомилась сидящая за рулём брюнетка.

— Самую красивую женщину Тайного Города.

— Я могу отвезти вас к ней.

— Я уже нашёл её.

Богдан бросил кейс на заднее сиденье, сел в машину и потянулся к девушке.

— Я соскучился по тебе, любимая, я ужасно соскучился.

## Глава 1

> «Государственная дума встаёт на защиту свободы слова! Несмотря на противодействие левых, новый федеральный закон „О телекоммуникациях“, вызвавший неоднозначную реакцию в обществе, возвращён на доработку. Напомним, что согласно этому законопроекту федеральные власти получают дополнительные права по надзору за электронными средствами связи, и в первую очередь за Интернетом…

> («КоммерсантЪ»)


> «Что стоит за неслыханной активностью чёрных морян? Последние две недели мы наблюдаем необъяснимый наплыв оборотней в город, и уже сейчас их количество вдвое превышает разрешённое для этого времени года. Присутствие такого числа непредсказуемых чёрных морян в Тайном Городе заставляет граждан задуматься: способен ли Зелёный Дом держать своих монстров под контролем или пора вернуться к их лицензированному отстрелу?..»

> («Тиградком»)

* * *

Бар «Три педали».

Москва, улица Большая Дмитровка,

15 сентября, пятница, 19.57


— И вот представьте: я лежу под кроватью и наблюдаю, как её стройные ножки заталкивают туда же мою одежду. Какие ножки, да прославится в веках их обладательница! Кожа — бархат, бедра стройные, туфельки на шпильке, икры подобрались… на Линде к этому времени только туфельки и остались. — Конец причмокнул и блаженно прикрыл маленькие сальные глазки.

— А на тебе? — нетерпеливо спросил Артём.

— На мне? — Мурций удивлённо посмотрел на наёмника. — За кого ты меня принимаешь, чел? На мне вообще ничего! Я голый! Под кроватью! А в спальне вот-вот появится его превосходительство Вальдемар Балота, магистр ложи Саламандры, Спящий его забери!

Угораздило же рыцаря вернуться домой в такое неподходящее время.

Несмотря на то что главными забияками Великого Дома Чудь считались рыцари ложи Мечей, встреча в подобной обстановке с «рассудительным» рыцарем из ложи Саламандры не предвещала ничего хорошего. Ни один третейский судья не стал бы расследовать скоропостижную смерть неудачливого любовника жены магистра.

— Ты не обложился со страху? — Кортес лениво глотнул коньяк.

— Нет, но был близок к этому, — честно признался конец. — У магистра даже в спальне висит двуручный меч. И ещё какие-то железяки, и ни одного зеркала, клянусь желаниями Спящего! Как он с такой красавицей управляется — ума не приложу.

Наёмники ухмыльнулись.

— А что было дальше?

— Я лежу под кроватью и думаю: сейчас магистр заглянет ко мне, потом сдёрнет со стены что-нибудь острое — и до свидания, Мурций Чейз, передавай привет Спящему. — Управляющий бара «Три педали» почесал лысую голову и озорно улыбнулся. Как и все концы, он не представлял свою жизнь без любовных интрижек. — Шаги за дверью становятся все отчётливее, а Линда шепчет: «Дорогой, я ничего не забыла?» А я никак не вспомню, сколько колец на мне было, семь или восемь. — Наёмники посмотрели на обильно украшенные перстнями пальцы Мурция и снова ухмыльнулись: тяга к дорогим побрякушкам стояла у концов на втором месте после тяги к женщинам. — И вообще не знаю, что делать: считать кольца, натягивать трусы или писать завещание? Ужас сковал мои члены, а перед глазами мелькали стройные ножки… Линда небрежно набрасывает на кровать покрывало, и тут входит господин магистр, да прославится в веках его доверие к жене. «Любимая, я так соскучился…» — «Любимый, я так тебя ждала… Сю-сю-сю, сю-сю-сю…» Я, весь в пыли, под кроватью, чуть не умираю от желания — ждала-то она меня, клянусь похотью Спящего! Где на свете справедливость?

Наёмники захохотали. Распалённый конец пригубил вина и продолжил:

— Пытаюсь надеть трусы, и тут матрац прогибается под телом господина магистра, да прославится в веках его хороший аппетит, меня придавливает к полу, ну а дальше — вы понимаете — начинаются настоящие скачки с препятствиями. Я думал, меня размажет по паркету.

— А как ты оттуда выбрался? — спросил Артём.

— Это было просто. Когда господин магистр отправился в ванну, да прославится в веках его чистоплотность, я быстренько соорудил портал и нырнул прямо в свою машину, которую припарковал в двух кварталах от дома. Так и выбрался.

— А что с Линдой?

— Будем созваниваться, — рассеянно ответил Мурций. — В конце концов, я многое не успел, но даже, несмотря на это маленькое приключение, впечатления у меня остались самые приятные.

— Говорят, Вальдемар Балота несдержан в гневе…

— А у кого из нас достойный характер?

— А чего тебя потянуло на жену магистра? — Кортеса интересовали более глобальные вопросы. — Острых ощущений захотелось?

— Зов природы, — пожал плечами Мурций. — Я её увидел в «Ящерице» два месяца назад и с тех пор не находил себе места. Я должен был это сделать!

— Вы, концы, как красивую женщину увидите — башку теряете. — Артём и Кортес были челами, но в Тайном Городе держались уверенно и могли позволить себе поучительный тон. — Ради женщины готовы на любую глупость.

— А ради чего жить-то? — улыбнулся Мурций. — В политику мы не лезем, пусть этим Великие Дома занимаются, к военным действиям не приспособлены, финансы крутить скучно, вот и спасаемся от беспробудного пьянства по мере сил.

В этом конец был абсолютно прав. Структура Тайного Города была выстроена давно: Великие Дома правили бал, шасы занимались торговлей и финансами, Красные Шапки грабили, эрлийцы лечили, а небольшая семья концов (её точное название затерялось в веках), прибрав к рукам прибыльный шоу-бизнес, помогала честным гражданам прожигать жизнь. О любвеобильности лысых весельчаков ходили легенды.

— Откуда столько сил берете?

— А это наша единственная семейная тайна. — Конец хитро заулыбался, и его маленькие глазки скрылись в румяных щёчках. — И многие великие воины были бы не прочь узнать или даже украсть её, да прославится в веках их любопытство! Но мы стойко бережём свою тайну, ибо в ней — смысл.

— Смысл чего?

— Всего!

— Мурций, иди к нам! — Собеседники обернулись — один из столиков бара оккупировали четыре прекрасные светловолосые феи, молодые колдуньи из Великого Дома Людь. — Мурций, мы ждём!

Конец плотоядно улыбнулся:

— Извините, господа, пора вернуться к служебным обязанностям. — Он отлип от барной стойки, сполз с высокого табурета и подозвал бармена. — Гонций, налей моим друзьям по стаканчику их любимого, за счёт заведения.

— Не переусердствуй с феями, — посоветовал Артём.

— Меня спасает семейная тайна!

Мурций не спеша направился к девушкам, а наёмники подняли бокалы:

— За то, чтобы нам никогда не потребовалась семейная тайна концов!

Вернув бокал на стойку, Артём огляделся. Посетителей в «Трёх педалях» было не много. Кроме шумной компании фей, за столиками сидели два шаса в строгих костюмах, обсуждающих, судя по разложенным бумагам, сложнейшие финансовые вопросы, маленькая кучка Красных Шапок и молодой виконт-люд с симпатичной спутницей. Мурций был большим любителем автоспорта, и бар «Три педали» был выдержан в соответствующем стиле: руль Проста, шлем Шумахера, комбинезон Жиля Вильнева, сверкающий болид «Феррари» в дальнем углу и многочисленные экраны, готовые транслировать соревнования из любого уголка планеты — Мурций не замыкался только на «Формуле-1», и в дни любых гонок «Три педали» наполнялись под завязку.

— Почему женщины любят концов? — поинтересовался Артём, глядя, как феи защебетали вокруг Мурция. — Маленьких, лысых…

Кортес повёл широкими плечами:

— У них необыкновенная лёгкость мыслей. Не напрягают.

Судя по всему, наёмник был не в настроении. Он пригладил короткие каштановые волосы, провёл рукой по шее, и при этом его обычно невозмутимые карие глаза были чуточку грустны. Артём уже достаточно хорошо изучил напарника, чтобы уловить некоторое напряжение.

— Какие планы на вечер?

— Да особо никаких нет. — Кортес помолчал и неожиданно перевёл разговор в другое русло. — Ты приготовил подарок Яне?

— Естественно. Её день рождения уже завтра.

— Хорошо.

Кортес снова замолчал, и Артём наконец догадался, что угнетает его напарника. Он по-прежнему не знает, что подарить девушке. Черноволосая Яна, ослепительная красавица и прекрасный снайпер, была их деловым партнёром, но в последнее время между ней и Кортесом установились более чем близкие отношения. Артём про себя улыбнулся нерешительности опытного наёмника и постучал по стойке. Гонций мгновенно выставил очередной бокал. Кортес повертел в руках свой коньяк и вернулся к интересующей его теме:

— Ну и что ты приготовил?

— Где?

— Что ты решил подарить Яне?

— Ах, Яне! — Артём достал из барсетки коробочку. — Вот.

Кортес открыл футляр и несколько секунд удивлённо разглядывал крупный голубой кристалл, уютно пристроившийся на чёрном бархате.

— «Око василиска»?

— Ага.

«Око василиска», редкий и дорогой артефакт, предназначался для защиты от чёрных морян — необузданных и неуправляемых оборотней. Набросив боевую шкуру, чёрные моряны не контролировали себя, и несмотря на то что Великий Дом Людь, к которому относилась эта небольшая семья, старался не допускать их в город, оборотни все ещё встречались в московских парках. При активизации «око василиска» выдавало мощную вспышку, парализующую чёрную моряну на несколько минут. Только в этом случае её можно было убить — другая магия на оборотней не действовала.

— А зачем Яне «око василиска»? — выдал наконец не ожидавший подобного подарка Кортес.

— Видишь ли, — улыбнулся Артём, — конечно, это не моё дело, но я заметил, что в последнее время вы с Яной часто встречаетесь. Много времени проводите на природе. На этой неделе вы до двух часов ночи бродили по Лосиному острову, на прошлой — в Измайлове. — Кортес открыл было рот, но молодой наёмник ускорил речь, не позволяя перебить себя: — Нет, я все понимаю — сам был влюблён и романтично шатался по тёплым паркам, наслаждаясь незабываемыми минутами и восхитительными цветочками. — Кортес засопел, и Артём вдруг подумал, что даже его фантазии не хватит, чтобы представить здоровенного наёмника с букетиком ромашек в руке. — Романтика романтикой, но времена сейчас непростые, чёрные моряны нет-нет да встречаются, вот я и подумал, что «око василиска» в сумочке Яны будет совсем не лишним. С оборотнем без артефакта не справиться даже тебе.

Артём наконец-то замолчал, и Кортес покачал головой:

— Шутник.

— Какие шутки? Знаешь, сколько содрал с меня Биджар за «око»?

Биджар Хамзи был главным менеджером супермаркета Торговой Гильдии и, как все шасы, славился своей оборотистостью.

— Это он тебе посоветовал купить артефакт? — хмуро спросил Кортес.

— Нет, сам придумал. Надеюсь, Яна оценит моё остроумие.

Кортес тяжело вздохнул.

— Что-то не так? — растерялся Артём.

— Я думал над подарком месяц, — буркнул наёмник. — Прикидывал и так и сяк. Ничего оригинального в голову не пришло.

— А ты не слишком серьёзно подходишь к вопросу?

— Как умею, — отрезал Кортес. — В конце концов я решил остановиться на чем-нибудь ювелирном.

Последнее прибежище любого мужчины. Подарок будет неоригинальным, но по крайней мере красивым.

— И что выбрал?

— Вот.

На стойку легла ещё одна коробочка, более длинная. Артём открыл её и внимательно посмотрел на элегантный алмазный браслет.

— Биджар посоветовал?

— А откуда ты знаешь? — встрепенулся Кортес.

— Просто подумал.

— Врёшь. — Наёмник слишком хорошо разбирался в людях, чтобы Артёму удалось что-нибудь скрыть. — Он что, и тебе предлагал этот браслет?

Артём понял, что попался:

— Ну, Кортес, у Биджара хороший вкус, и когда он узнал, для чего мне понадобилось «око василиска», то тут же предложил лучшее, что у него было…

— Этот аферист предлагает браслет всем подряд! А мне он пел, что это авторская работа! Редчайший экземпляр! — Наёмник расстроился окончательно.

— Браслет наверняка понравится Яне.

— Мне он не нравится.

— Брось, Кортес, главное — сам факт подарка.

— Для неё — да, но не для меня. — Тоска проникала в наёмника всё глубже и глубже. — Я хотел подарить что-нибудь необычное, яркое. Это её первый день рождения с тех пор, как мы… гм… с тех пор, как мы познакомились.

— А чем тебе не угодил браслет?

— Не радует.

— Что мне в тебе всегда нравилось — железная логика, — вздохнул Артём. — Кого должен радовать подарок? Тебя или Яну?

— Нас обоих. — Кортес оторвал глаза от браслета и, обнаружив перед собой наполненный бокал, осушил его. — Понимаешь, Артём, Яна такая девушка, что… Она прекрасна, нет, восхитительна…

— Очаровательна, — подсказал Артём.

— И это тоже. А я не могу придумать, что ей подарить.

— Ей понравится любой твой подарок.

— А я хочу, чтобы не просто понравился. Она должна удивиться, понять, что ради неё я готов на все.

— Она это и так знает.

— А я хочу, — упрямо отрезал наёмник и допил коньяк. — Гонций, повторить!

Кортес уныло убрал коробочку с браслетом в карман и снова взялся за бокал. Он не часто впадал в тоску и с непривычки не мог остановиться.

— Не унывай. Завтра ты увидишь, как Яна обрадуется, и поймёшь, что подарок — это всего лишь вещь. В лучшем случае — символ…

— Вот именно — символ, — снова затянул Кортес. — Даже ты сподобился на что-то оригинальное, а я не смог.

Его нытьё стало действовать Артёму на нервы.

— Давай лучше выпьем.

— Давай.

Наёмник приложился к бокалу, а Артём огляделся по сторонам:

— Черт, смотри, кто сюда затесался!

Кортес без энтузиазма обернулся в указанном направлении:

— Кто? В самом дальнем углу «Трёх педалей» над барной стойкой нависала огромная туша приставника.

— Христофан напивается, — вздохнул Кортес, глядя на батарею пустых стаканов, которые не успевали убирать даже вышколенные бармены Мурция. — Ну и что?

— Ты его знаешь?

— Встречались пару раз.

У Артёма заблестели глаза.

— Вспомни, чем занимаются приставники?

— Стерегут клады.

Маленькая семья приставников, входящая в Великий Дом Людь, занималась охраной и сокрытием кладов, получая за это десять процентов зарываемых сокровищ. Бизнес, благодаря закопанным за тысячелетия кладам, процветал, и приставники считались мужиками денежными, хоть и немного угрюмыми. Славились они умением много пить, абсолютным иммунитетом к магии, жадной страстью к сплетням и тайной любовью к мексиканским сериалам.

— Это же идея!

— Какая ещё идея? — Кортес снова потянулся к бокалу.

— Да оставь ты коньяк в покое! — возмутился Артём. — Христофан имеет право на десять процентов всех сокровищ, которые охраняет! Уговорим его продать нам что-нибудь древнее, экзотичное. Гарантия, что ни у кого такого больше не будет, стопроцентная! Представляешь, какой подарок? Яна просто обалдеет!

— Гениально! — Кортес решительно отодвинул бокал, встал, но тоска не отпускает просто так. Он сел и опустил широкие плечи. — Не согласится он. У приставников железные правила.

— Плевать на правила! — продолжал давить Артём.

— Это тебе плевать на правила, а у Христофана — корпоративные обязательства, — резонно заметил Кортес. — Если он что сделает не так — попрут его из кладов, и будет ближайшие двести лет охранять помойки от бомжей. Не согласится.

— Уговорим! — отрезал Артём, подталкивая наёмника локтем.

— Пушки достанем или в ногах будем валяться?

— Зачем в ногах? — Артём задумчиво посмотрел на полупустой бокал. — Мы его напоим в сосиску, а когда размякнет — уговорим. Тут главное, чтобы он хорошо набрался, о правилах не вспоминал, а к кладу привёл. Надо угадать момент.

— Нам приставника не перепить даже вдвоём.

Наёмники посмотрели на массивную фигуру Христофана.

— Перепьём! — Артём уверенно достал из кармана маленький пузырёк с таблетками. — Блокиратор алкоголя класса А! Новейшая разработка от Биджара Хамзи. Будем незаметно принимать и останемся на ногах.

— Класса А? — Кортес с сомнением посмотрел на пузырёк. — А зачем ты его купил?

— Биджар уговорил, — неопределённо ответил Артём. — Ну что, пошли?

* * *

Москва, парк Горького,

15 сентября, пятница, 20.00


— Я же обещала тебе оттяг! Обещала?!

— Обещала! — радостно согласилась Ольга.

— Ты оттянулась?! Пришла в себя?

— Ты классно придумала, Галка! Одна бы я ни за что не выбралась!

Ольга остановилась и поправила пластиковый наколенник. Она давно не каталась на роликах и первые несколько минут чувствовала себя довольно неуверенно, но теперь её мышцы вспомнили привычные движения, ноги перестали дрожать, и скорость, с которой она летали по асфальту парка Горького, заставляла многочисленных прохожих останавливаться и качать головами.

— Айда к фонтану?

— Айда!

— Наперегонки!

Галя резко развернулась и, лихо огибая гуляющих, помчалась к бьющей вдалеке струе воды.

— Так нечестно!!! Я не успела!

Ольге разворот дался несколько сложнее. Едва устояв на ногах и вызвав пару ворчливых замечаний и короткий негодующий выкрик в своей адрес, девушка бросилась за умчавшейся далеко вперёд подругой.

Ольга обожала ролики. Она обожала встречный ветер, развевающий её мягкие, непослушные волосы, ветер, бьющий в лицо или подталкивающий в спину, подхватывающий её, когда она теряла равновесие на неожиданной кочке, и сбивающий с ног на резком вираже. Ветер-друг и ветер-враг.

— Отстала, старушка! — насмешливо протянула Галя, глядя на подъезжающую к фонтану Ольгу. — Надо было дать тебе фору.

Ольга выразительно посмотрела на улыбающуюся подругу, на её длинные чёрные волосы, ещё секунду назад гордо развевавшиеся на ветру, а теперь свободно рассыпавшиеся по загорелым плечам, и устало присела на бортик фонтана:

— Смейся, смейся.

— Совсем ты себя запустила!

Вечер наступал, тени скользили по асфальту, но было ещё тепло и достаточно светло, чтобы не включать фонари, — бабье лето в этом году выдалось на удивление тёплым. Ольга вытянула ноги и ласково провела рукой по бёдрам. Она чувствовала, с какой радостью наполненное усталостью тело предаётся отдыху.

— Я поеду куплю воды! — Галя легко развернулась и махнула рукой в сторону видневшихся неподалёку киосков. — А ты пока отдохни.

— Хорошо.

Ольга проводила взглядом стройный силуэт подруги и тихонько вздохнула. Она всегда завидовала её росту — метр восемьдесят против её ста шестидесяти пяти сантиметров. Завидовала её прямым иссиня-чёрным волосам, которые не требовали подкраски, но, главное, она завидовала её фигуре. Гибкая, худощавая Галя не нуждалась в диетах, и стройность, которую Ольга сохраняла только благодаря шейпингу и постоянным ограничениям в еде, была дана Гале от природы. При этом — никакой угловатости. Несправедливо. Ольга снова провела руками по бёдрам. Спорт, диета и никаких поблажек — только так она сможет удержать свой вес в приличных пределах.

Девушка сняла со спины маленький рюкзак, в котором лежали кроссовки, и подтянула один ремешок — рюкзак разболтался и бился на ветру как ненормальный. Несмотря на то что они приехали в Галиной «Шкоде», Ольга взяла сменную обувь с собой, зная по опыту, как тяжело порой бывает возвращаться на роликах к машине.

— Классные ролики.

Ольга обернулась: на бортик рядом с ней присел маленький, лет восьми-девяти, белокурый мальчик. Начав разговор, он устроился поудобнее и завистливо облизнулся на блестящие на солнце ролики.

— Вы здорово катаетесь.

— Спасибо.

Мальчик вздохнул. Ольга вернула рюкзак за спину и снова посмотрела на ребёнка:

— Тебя как зовут?

— Константин. — Это было произнесено заученно, по-взрослому и очень серьёзно.

— Круто, — оценила девушка и протянула руку: — Ольга.

— Очень приятно.

— А сам катаешься, Константин?

— Нет. — Мальчуган с обидой поморщился. — Мама говорит, что мне ещё рано.

— Почему?

— Боится, — уверенно сообщил Константин. — Они с папой вообще за меня боятся. Думают, что я очень маленький.

— А ты?

— А мне уже девять лет.

— Это возраст.

— Ага. Я, между прочим, уже в третьем классе, а меня даже четвероклашки боятся. Знаешь, какие у меня мускулы? Я двенадцать раз на турнике подтягиваюсь! — мальчуган придвинулся ближе. — Ты когда начала кататься?

— Ну… — Ольга на мгновение запнулась, — лет в пятнадцать, наверное.

— Поздно. Это только через шесть лет, а я столько ждать не хочу.

— Почему?

— А через шесть лет придумают что-нибудь другое.

— Логично, — согласилась девушка, — шесть лет назад таких роликов тоже не было.

— Вот видишь! А что было?

— Э-э… Горные лыжи.

— А когда тебе было девять лет, ты на чём каталась?

Сбитая с толку Ольга поморгала глазами:

— На велосипеде. Кажется.

— Это неинтересно.

— На большом, двухколёсном.

— Все равно неинтересно. Я на велосипеде уже два года гоняю. А для роликов почему-то ещё маленький.

— Зато представляешь, — Ольга наклонилась к ребёнку и заговорщицки подмигнула, — в один прекрасный день тебе станет можно все.

— Все и в один день не надо, — неожиданно рассудительно ответил Константин. — Я хочу постепенно, но только то, что хочу.

Ольга поперхнулась. Её опыт общения с детьми ограничивался младшими сёстрами подруг, и увидеть такую «взрослость» у девятилетнего мальчика она никак не ожидала.

— Только то, что хочу, и только тогда, когда хочу? — уточнила она.

— Так говорит мой папа, — подтвердил ребёнок.

— Но для этого тебе надо вырасти, — неуверенно произнесла Ольга.

— Разговор зашёл в тупик, — резюмировал мальчик. — Ты начинаешь повторять слова моей мамы.

— Костик, вот ты где! — К фонтану подошла молодая женщина в лёгком бирюзовом платье. — Он вас не утомил?

— Нет, что вы.

— Мама, я ещё вон там побегаю. — Мальчик встал. — До свидания, Ольга.

— До свидания. — Девушка повернулась к его матери. — Очень милый малыш. Только серьёзный.

— Не то слово. — Женщина присела на бортик. — Избалован.

— Я не заметила.

— Что вы! Как вобьёт себе что-нибудь в голову — с живых не слезет. Последнее время роликами бредит, но мы пока держимся.

— Почему? Это же здорово!

Мамаша окинула взором стройную фигурку Ольги и пожала плечами:

— Опасно.

— Да нисколечко!

— А что же вы тогда все это надеваете? — Женщина показала головой на щитки и налокотники. — Зачем все это?

— Потому и неопасно.

— Все вы так говорите, а у меня знакомая медсестрой работает в травмопункте. Знаете, сколько к ним привозят таких вот роллеров?

— Неужели много? — насмешливо прищурилась Ольга.

— Вот будет у вас свой ребёнок, тогда и поймёте, много или мало!

Женщина резко встала и решительно направилась к бегающему у фонтана Костику.

— Знакомая?

Подъехавшая Галя бросила Ольге пластиковую бутылку и пристроилась на бортик рядом с подругой. Она раскраснелась, но это только придавало очарование её смуглому лицу с резко очерченными скулами. Тонкие стрелы бровей, глубокие чёрные глаза, маленький рот с полными, чувственными губами. Галина красота была яркой, броской и в то же время немного диковатой. Иногда Ольга ловила себя на мысли, что Галя напоминает ей Багиру из мультика «Маугли» — прекрасная и опасная одновременно, — и завидовала подруге ещё больше.

— Так чего она от тебя хотела?

— Крольчиха какая-то. Ребёнок мечтает о роликах, а она боится.

— Это нормально, — кивнула Галя. — Знаешь, сколько ребят на роликах бьётся?

Ольга с удивлением посмотрела на подругу:

— Ну ты даёшь! Никогда бы не подумала, что ты можешь сказать такое!

Галя заметно смутилась. Она откинула со лба волосы, сделала большой глоток из бутылки и только после этого неуверенно заметила:

— Просто мне как раз в последнее время рассказывали о таких случаях, да и Гришка. Помнишь Гришку?

— Да.

Смутный образ одного из многочисленных поклонников Галки никак не хотел появляться в памяти, но Ольга на всякий случай подтвердила, что помнит его.

— Гришка месяц назад руку сломал. Катался на Поклонной горе.

— Ну и что? При чём здесь этот мальчик и его сумасшедшая мать?

— Он совсем маленький, — отрезала Галя. — И его мать не сумасшедшая. Она права.

— Хорошо, — согласилась Ольга и отвернулась. Странное ощущение. Она не виделась с подругой всего месяц, а кажется — годы. И эти годы их совсем не сблизили.

— Не обижайся. — Галя прикоснулась к плечу Ольги. — Ты лучше скажи, чего тебя не видно в последнее время? Чего грустишь?

— Я?

— Ты, ты.

— У меня всё о'кей.

— Врёшь, — усмехнулась Галя. — Когда ты в последний раз с нами тусовалась? Больше месяца прошло! А если бы я не позвонила сегодня, так бы и сидела дома?

— Сегодня у меня было паршивое настроение.

— Только сегодня? — Галя озорно улыбнулась. — Чувствую, не в настроении дело, Ольга, совсем не в настроении, я-то тебя знаю. Колись, подруга, что происходит?

Ольга вздохнула:

— Ничего особенного.

— Мужика, что ли, нашла?

— А если и нашла?

— Ну и классно. А чего скрываешь?

Ольга снова вздохнула. Она знала Галю уже четыре года, познакомились на предпоследнем курсе института, и как-то неожиданно новая подруга быстро стала самой близкой из всех, и именно с нею Ольга делилась своими секретами и спрашивала совета. Было в Гале какое-то понимание, теплота и сочувствие, а ещё — большой жизненный опыт. Вот только откуда он взялся у молоденькой девушки, она не очень-то распространялась.

Вот и сейчас она теснее придвинулась к Ольге, и в чёрных антрацитовых глазах засветилось не просто любопытство, а дружеское участие:

— Так что у тебя произошло?

И Ольга решилась. Ей давно хотелось поговорить с кем-то:

— С мужиком познакомилась.

— И что?

— А он странный какой-то.

— Сумасшедший, что ли?

— Да нет.

— А что же?

— Ну… не знаю. Странный, и все.

— Давай-ка, подруга, поподробней. — Галя сделала ещё глоток воды. — Ты же меня знаешь — я в этих вещах разбираюсь. Расскажи, как всё было, — чего-нибудь придумаем.

— Подробнее? — Ольга задумалась. — В том-то и дело, что особенных подробностей нет.

— Как нет? Вы когда познакомились?

— Три недели назад.

— И нет подробностей? — Галка игриво ткнула Ольгу локтем в бок. — Что-то я тебя не узнаю, старушка. Ты вроде не в монастыре выросла.

— Вот-вот. Мы с ним познакомились в офисе. Он по каким-то делам приезжал.

— Зовут как?

— Богдан.

— Красиво, но несовременно. Он старый?

— За тридцать.

— Ну, это нормально. Богатый?

— Не нищий.

— Какая у него тачка?

— «Линкольн».

— Неплохо. Новый?

— Модель этого года. Богдан говорит, что не доверяет подержанным машинам и больше пятнадцати тысяч принципиально не проезжает.

— Богатая привычка. Что же ты теряешься?

Вопрос напрашивался сам собой. Окончив институт, Ольга сумела устроиться на работу в более чем солидный банк и при своей целеустремлённости имела все шансы сделать неплохую карьеру. Заполучить богатого друга было бы большим подспорьем. — Так что же ты теряешься?

— А что я? Мы познакомились…

— Поехали ужинать.

— Нет. Он взял мой телефон, сказал, что торопится. Перезвонил только через два дня.

— И вы поехали ужинать.

— Обедать.

Галя хмыкнула:

— Действительно странно. Куда?

— В «Пушкинъ».

— Круто. И что вы делали потом?

— Потом он отвёз меня домой и уехал.

— И…

— Ничего не было.

— М-да… — Галя почесала кончик носа. — Что было дальше?

— Мы ходили в театр. — Ольга снова глотнула воды. — Четыре раза. Два раза на концерт. Каждый день мне домой приносят корзину чайных роз. Через неделю знакомства он подарил мне ожерелье.

— Это? — Галя осторожно потрогала пальцем роскошное ожерелье чёрного жемчуга, мягко облегающее тонкую шею Ольги.

— Ага. Просил не снимать.

— А ты?

— А что я? Ношу его как дура.

— Почему как дура?

— А как кто? — девушка развела руками. — Взрослый, богатый, нормальный с виду мужик, а ведёт себя как школяр. Первую неделю это прикалывало, на вторую стало надоедать, а теперь я уже начала его побаиваться.

— Если этот… как, ты сказала, его зовут?

— Богдан.

— Так вот, если Богдан сразу не полез к тебе под юбку, это ещё не значит, что он идиот. Может, там чувства?

— А как эти самые чувства мешают сексу?

— Ну, знаешь, людей воспитывают по-разному.

— Может быть, и так, — неуверенно кивнула Ольга. — Только это не все странности.

— А что ещё?

— Богдан уехал десятого. В командировку. Сказал, что, когда вернётся, меня ждёт сюрприз.

Галя с энтузиазмом хлопнула подругу по плечу:

— Готовься, Ольга, тебя ждёт предложение. Пригласишь на свадьбу?

— Да дело не в этом, — вздохнула девушка. — Понимаешь, после того, как Богдан уехал, мне всё время кажется, что за мной кто-то следит.

— Что значит следит?

— А вот то и значит, — огрызнулась Ольга. — Тебе что, не знакомо слово «следит»?

— Знакомо. — Галя недоуменно покачала головой. — А ты не перегибаешь?

— Тебе кажется, я придумала?

— А как ты об этом узнала?

— Никак. Я это чувствую. — Ольга решительно допила воду и метко бросила пустую бутылку в стоящую неподалёку урну. — Раньше я жила сама по себе, а сейчас я постоянно ощущаю, что кто-то наблюдает за каждым моим движением. Смотрит, следит.

— Даже в ванной? — криво усмехнулась Галя.

— Как раз в ванной такого ощущения нет. И в офисе нет. А как выйду на улицу, сразу чувствую — я не одна.

— А сейчас?

— Сейчас? — Ольга сморщила лоб. — Сейчас есть. Слабое чувство, но есть.

Девушки помолчали.

— Что скажешь? — не выдержала Ольга.

— А что тут скажешь? — Галя повертела в руках бутылку с водой. — Возможно, твой любимый Богдан приставил к тебе телохранителей.

— Как это? Зачем?

— Может быть, он беспокоится о тебе? Время, сама знаешь, какое, вот и позаботился о твоей безопасности. Ты же сама говорила, что он странный.

— Богдан приставил? — Эта мысль не приходила Ольге в голову. — Значит, опасаться нечего?

— Вот именно! Ну что, поехали кататься? — Галя легко поднялась. — Смотри, это Лариса! Ларка! Давай к нам!

К подругам подъехала высокая стройная блондинка, одетая, как и они, в шорты и облегающий топ.

— Приветики!

— Привет!

— Вы одни?

— Одни. А ты?

— А я с ребятами приехала, они там, на аллеях: Сергей, Витек и Вовка! Поедете с нами?

— Конечно, поедем!

Девушки поднялись с бортика, и через мгновение их гибкие фигурки замелькали среди гуляющих по парку Горького москвичей.

* * *

Бар «Три педали».

Москва, улица Большая Дмитровка,

15 сентября, пятница, 23 01


— И вот я лежу… ик… под кроватью и наблюдаю, как… ик… её стройные ножки заталкивают мою одежду.

— Куда? — гулким басом вопросил Христофан. Артём задумался:

— Ко мне… ик… под кровать. Видимо.

— А ты что, уже не помнишь?

— Сейчас… ик… с трудом, — признался Артём, — но на Линде к этому… ик… времени оставались только туфельки.

— Классно, — оценил приставник, одобрительно наблюдая, как Гонций наполняет его бокал коньяком. — А что было дальше?

— Шаги за дверью… ик… звучали похоронным маршем. Линда шепчет: «Дорогой, я ничего не забыла?» А я не могу найти свою… ик… свою кобуру. И вообще не таю, что делать: самому застрелиться или… ик… кольца считать.

— Какие кольца? — не понял Христофан.

Даже приняв изрядную долю спиртного, приставник не утратил внимательности.

— Ну эти… — Артём помахал перед собой рукой, заодно пытаясь понять, сколько пальцев он видит. — Это я образно.

— А-а…

— Линда так небре-ежненько набрасывает на меня… ик… покрывало, и входит Вальдемар Балота, магистр… муж.

— Испугался?

— А чего ему бояться?

— Ты испугался, головастик? — захохотал приставник. — Не ждал небось рыцаря увидеть?

— Я? — возмутился Артём. — Я же был под кроватью… и… ик… и покрывалом.

Христофан опрокинул бокал в свою огромную глотку, стряхнул с бороды несколько пролившихся капель и поинтересовался:

— Как же ты выбрался?

— А когда господин… ик… магистр отправился в-ва… — с первого раза не получилось, и Артём попробовал сосредоточиться. — Отправ-в-ва… в-ва… короче, уснул, я соорудил портал и… ик… туда. Оттуда.

При этом он снова замахал рукой, пытаясь показать, как именно он оттуда. Приставник снова захохотал, и его гулкий басовитый смех заполнил бар.

— Отчаянные вы всё-таки создания — челы, — заключил он, утирая слёзы. — На все готовы ради женщин. Выпьем за них?

— За них? — беспомощно переспросил Артём и с надеждой посмотрел на Кортеса. — Ты будешь?

— После, — пробубнил наёмник, не отрывая голову от барной стойки, — надо отдохнуть.

— За женщин! — провозгласил Христофан и расправил усы. Артём обречённо поднял бокал.

Попойка продолжалась два с половиной часа. Первый удар, как более опытный боец, принял на себя Кортес. Он завязал с приставником разговор, представил ему Артёма и под аккомпанемент свежих сплетен, анекдотов и скабрёзных шуток раздавил с Христофаном четыре бутылки коньяка. Артём, который в это время больше фланировал по бару, заводя никчёмные разговоры с посетителями, уловил момент, когда Кортес выдохся, и принял эстафету. Пристроив напарника у стойки, он занял его место и держался уже двенадцать или четырнадцать тостов. Христофан не пьянел.

— Вот смотрю я на вас, на челов, и удивляюсь, — прогудел приставник, отставляя пустой бокал. — Как же вы женщин так лихо клеите? Росту — метр с кепкой, ручки тоненькие, тельца худенькие, силы не чувствуется.

В качестве доказательства он врезал по барной стойке громадным, с дыню, кулаком и, не обращая внимания ни посыпавшиеся стаканы, закончил:

— Чем вы их берёте-то?

Чувствовалось, что массивный и патлатый Христофан действительно хотел понять, чем Артём лучше его в этом тонком деле.

— Так чем вы их берёте?

— Лёгкостью мыслей необыкновенной, — сообщил Кортес, не поднимая головы от стойки.

— Это как?

— Да не слушай его. — Артём пригладил волосы и облизнулся. — Тут все дело… ик… в подходе. Женщина, она подхода требует. Обходительности.

— Ну это я могу, — уверенно заявил Христофан. — Только скажи, как?

— Надо доказать, что она для тебя… ик… единственная.

— А остальные?

— А об остальных… ик… временно забыть.

— Это я тоже могу, — чуть менее уверенно и после непродолжительной паузы сообщил приставник. — А как доказать?

— А у тебя что, проблемы… с женщинами?

Поняв, что перевёл разговор в требуемое русло, Артём огромным усилием воли взял себя в руки и постарался поменьше икать. В голове изрядно шумело, но свою цель он помнил точно.

— Ну, — здоровяк вдруг засмущался, — ну, лишний опыт не повредит.

— Христофан… — Артём попытался обнять приставника за плечи, но, заметив, что его рука заканчивается примерно на линии позвоночника, ограничился тем, что обхватил толстенную руку собутыльника, — мне… ик… ты можешь сказать начистоту. Мы же друзья.

— И ты никому не расскажешь?

— Клянусь соплями Спящего.

— Робею я перед ними, — признался гигант и густо покраснел.

Кортес удивлённо хрюкнул, но, к счастью, смущённый Христофан этого не услышал.

— Постараюсь тебе помочь… ик… — Артём заметил себе, что пора бы перестать икать, глотнул простой воды из заботливо предложенного Гонцием стакана и продолжил: — Разъясню ситуацию на конкретном примере. У нашего друга Кортеса есть…

Наёмник снова хрюкнул и попробовал пнуть напарника ногой, но промахнулся. Артём решил не обращать внимания на агрессивность друга. Он понял, что время пришло, и неожиданно для Христофана замолчал.

— Ну что есть? — поторопил его приставник.

— Идея, Христофан! — Артём со всего размаху шлёпнул приставника по плечу. — Ты гений!

— А что я придумал?

— Ты не придумал! Ты лучше! Ты просто молодец!

— Да что я сделал-то? — Сбитый с толку приставник растерянно смотрел на собеседника. — Объясни.

— Ты можешь сделать, Христофан, и сам поймёшь, как это делается, и хорошему челу поможешь. Поможешь?

— Не всякий чел — хороший, — рассудительно заметил приставник.

— А Кортес хороший?

— Кортес? — Христофан посмотрел на не подающего признаков жизни наёмника и согласился. — Хороший. Только какой-то тихий.

— У Кортеса проблема, Христофан, — жарко затараторил Артём. — Проблема, как и у тебя. Он хочет доказать своей девушке, что она для него единственная и неповторимая.

— Ты же говорил, что это легко? — удивился приставник.

— В каждом случае по-разному. Здесь дело запутанное.

Кортес хрюкнул в знак протеста, но продолжал стоически молчать.

— Он её любит, сил нет, но не может выразить свою любовь. И только ты, Христофан, можешь ему помочь. Вытащить, можно сказать, из петли.

— Как?

— Понимаешь, у неё завтра день рождения, и нам нужен подарок. Что-нибудь необычное, оригинальное.

— А при чём здесь я?

— У тебя же куча кладов под рукой, так?

— Ну.

— Ты же знаешь, что в них лежит?

— Ну.

— Так помоги Кортесу — найди что-нибудь яркое. Оригинальное, а?

Приставник осклабился:

— А кого он любит?

— Яну.

— Я её знаю?

— Не имеет значения. Хочешь — познакомим. Помоги, Христофан!

Приставник задумчиво почесал густую бороду:

— Есть у меня на примете одна вещица — для лучшей девушки на свете в самый раз подойдёт. Дивная работа, уникальная.

— Здорово, Христофан, достань её нам.

Наёмники затаили дыхание. Несколько секунд приставник жевал губами, обдумывая предложение, а потом покачал головой:

— Не могу.

— Почему?

— Корпоративные правила. Мы не воруем из кладов.

— А при чём здесь воровство? Вы же распродаёте свою часть сокровищ?

— Это жизненная необходимость. Мы делаем это согласно определённым правилам. Корпрора… корпоративным правилам. Очень строгим.

Услышав первую осечку в голосе приставника, Кортес нетерпеливо зашевелился, но вступать в разговор пока не спешил, позволяя напарнику развивать наметившийся успех.

— Я уважаю всякие правила. Тем более корпоративные, — гнул свою линию Артём. — Но раз они дозволяют продавать часть сокровищ, то мы у тебя эту вещицу с удовольствием купим. Кстати, что это?

— Диадема, — машинально ответил приставник.

— И сколько она может стоить?

— Но у меня есть деньги! — попытался вывернуться Христофан.

— Будет больше!

— А мне не нужно.

— Христофан, подумай, счастье нашего друга в твоих руках. У этого клада есть хозяин?

— Умер давно.

— Тем более! Рано или поздно ты все равно продашь эту диадему, так давай сейчас! Горим, Христофан, горим! Кортес месяц себе места не находит! Знаешь как мучается?

— Это вы можете, — согласился приставник и неожиданно громко рыгнул.

Артём поморщился, а Кортес с надеждой поднял голову.

— Что-то я перебрал, друзья. — Христофан отодвинулся от стойки и огляделся. — Кажется, в последний раз туалет находился вон там.

— Там, — подтвердил Кортес.

— Закажите мне что-нибудь выпить, — попросил приставник. — Я скоро буду.

Он повернулся и, опрокинув высокий табурет, направился к дверям уборной.

— Достали! — ухмыльнулся Кортес, глядя на шатающегося Христофана. — Мы его достали, Артём!

— Я же говорил… ик… что получится.

— Отлично! — Кортес потёр руки. — Где твой блокиратор алкоголя класса А?

— Вот.

Артём выставил на стойку пузырёк. Кортес деловито высыпал на ладонь несколько таблеток и, не запивая, проглотил.

— Прими тоже, нам нужны светлые головы.

— Не могу. — Артёма передёрнуло. — Внутрь ничего не лезет.

— Слабак. — Приободрившийся Кортес поискал глазами бармена. — Гонций, ещё три коньяка!

— Будем продолжать? — осведомился неуверенно взбирающийся на табурет Христофан.

— Разумеется! — с энтузиазмом воскликнул Кортес. — Выпьем!

— Ты вроде спал?

— Ерунда, я уже в норме!

В подтверждение этого наёмник ударил себя в грудь и с громким «уф!» выпустил изо рта небольшую стайку разноцветных мыльных пузырей.

— Что это?

Артём и Христофан в обалдении уставились на парящие шарики. Пузыри весело покружились в воздухе перед Кортесом и стали медленно подниматься к потолку. Приставник протянул руку и дотронулся до одного из них толстым мизинцем. Шарик лопнул.

— Мыльный пузырь?

— Как ты это сделал? — пришёл в себя Артём.

— Я сделал? — Кортес злобно посмотрел на напарника и снова издал «уф!»

Очередная стайка переливающихся всеми цветами радуги пузырей взмыла в воздух.

— Здорово, — прогудел Христофан, — выпьем за это!

Собутыльники дружно опрокинули бокалы, последовало ещё одно «уф!», и Кортес выдал новую порцию пузырей. Посетители бара зааплодировали.

— Ты где взял эти таблетки? — угрюмо спросил наёмник.

— У Биджара.

— Сколько заплатил?

Артём задумчиво повертел в руке пустой бокал и повернулся к бармену:

— Гонций, мы засыхаем от жажды!

— Сколько заплатил? — не отставал Кортес.

— Нисколько, — признался Артём, стараясь не глядеть на наёмника. — Он мне их бесплатно впарил и ещё дал скидку на «око василиска». Это экспериментальный препарат.

— Убью.

— Убьёт, — подтвердил Христофан, активно раскачивающийся на табурете. — Поехали кататься?

— Какой, к чёртовой матери, кататься?.. Уф!

Очередная гирлянда мыльных пузырей взлетела к потолку. Гонций выставил на стойку бутылку коньяка:

— Это от Мурция. Бесплатно. За фокусы.

— За какие ещё фокусы? — начал звереть Кортес.

— Поехали кататься, — продолжал канючить Христофан, раскачиваясь на табурете. Амплитуда становилась всё более и более опасной.

Кортес вытряхнул на ладонь несколько таблеток и протянул Артёму:

— Прими!

— Может, потом? — предложил молодой наёмник. — Я, признаться, чувствую себя замечательно… ик!

— Нам нужны светлые головы. — Кортес нехорошо улыбнулся. — Прими препарат, дружище.

Артём посмотрел на летающие по бару мыльные пузыри, понял, что спорить бесполезно, скорчил страдальческую гримасу, проглотил таблетки и судорожно запил их простой водой. Кортес и Гонций с любопытством ждали реакции. Блокиратор действовал замечательно. В голове молодого наёмника резко прояснилось, но во рту появился острый привкус хорошего мыла.

— Гонций, воды!

Бармен быстро поставил на стойку ледяной стакан, и Артём залпом выпил.

— Ну?

Ничего не происходило.

— Я тоже хочу! — сообщил приставник и, потянувшись к пузырьку с блокиратором, с грохотом свалился с табурета. Кортес мгновенно убрал в карман таблетки, и наёмники с трудом вернули Христофана к стойке.

— Хорошо покатались! — промямлил приставник и попытался сползти на пол. Кортес снова подхватил массивного собутыльника и от напряжения выдал очередное «уф!» с дополнением в виде мыльных пузырей.

— Почему у тебя этого нет? — возмутился он, глядя на воспарившие к потолку шарики.

— Потом поговорим, — отрезал Артём и вцепился в толстенную руку приставника. — Едем, Христофан.

— Куда?

— Кататься.

— Здорово!

— И за кладом.

— Сначала кататься!

— Сначала за кладом, Христофан, — твёрдо проговорил Артём, — ты обещал.

— Весь клад я отдать не могу, — заявил приставник. — Только десять процентов. Корпоративная гордость… честь… гм… правила, кажется.

— Да нам и десять процентов не надо — только диадему! Подарок.

Христофан посмотрел на Кортеса, и тот жалобно выпустил в воздух ещё одну стайку мыльных пузырей.

— Ну, если подарок для женщины… — сжалился приставник.

— Для красавицы!

— Заткнись, Артём! — Кортес тоже придвинулся к Христофану. — Для самой лучшей девушки в мире!

— Для такой — найдём, — пообещал приставник и, взяв со стойки бутылку бесплатного коньяка, зубами выдернул пробку. — Завтра.

— Сегодня, Христофан, сегодня, завтра будет поздно.

— Сегодня не могу. Пьян, друзья, не доеду.

Приставник потянул бутылку ко рту, но Кортес перехватил его руку:

— Мы на машине, Христофан, довезём.

— А кто будет за рулём?

Наёмники одновременно кивнули друг на друга:

— Он.

Приставник несколько секунд в замешательстве вертел головой, а затем вздохнул:

— Ну если он — тогда согласен.

## Глава 2

Москва, парк Горького,

15 сентября, пятница, 23.32


— Уф! Устала! — Галя буквально рухнула на скамейку и без сил откинулась назад. — Убейте меня, но больше не могу!

Солнце зашло, и в парке быстро темнело.

— Галочка, ещё минут десять, пожалуйста. — Около девушки приземлился Сергей — высокий длинноволосый парень, одетый в бесформенный комбинезон. Весь вечер он не отрывался от яркой брюнетки и не хотел отпускать её сейчас. — Доедем до нашей машины, и мы отвезём вас куда скажете!

— Не могу, Серёжа, — улыбнулась ему Галя, — честно, не могу. Переобуюсь и доковыляю до своей машины сама.

Она наклонилась и стала расстёгивать ролики. Сергей, не стесняясь, ласкал взглядом стройную фигурку девушки:

— А потом поедем в «Спортбар»?

— Посмотрим, — улыбнулась Галя.

— Галка, ты уже все?

Ольга и Володя, её кавалер, подъехали к скамейке.

— Уговариваю всех отправиться в «Спортбар», — сообщил Сергей.

— Только без роликов, — проворчала Галя, возясь с замком.

Сергей молча отвёл её руки и сам расстегнул ролики.

— Да, пора заканчивать! — Ольга села рядом с подругой и потянула с плеч рюкзак. — У меня тоже ноги отваливаются.

— Значит, договорились? Едем сегодня в «Спорт-бар»?

— Договорились, договорились.

— Я тоже хочу! — Это подъехали Лариса и Витя. — Девчонки, вы уже переоделись?

— Давайте тогда так, — предложил Сергей, — вы отдыхаете и медленно идёте к машине. Мы быстренько переодеваемся, встречаемся с вами и окончательно решаем, куда поедем. Договорились?

— Хорошо, — кивнула Ольга.

— Лариса, ты с нами?

— Нет. — Девушка тоже присела на скамейку и сняла со спины рюкзак. — Я тоже переоденусь.

Девчонки оказались более предусмотрительными, чем их кавалеры.

— Тогда мы вас ждём.

— Весёлые парни, — заметила Ольга, глядя на удаляющиеся фигуры ребят.

— Ага. — Галя внимательно изучала себя в маленькое зеркальце. — Очень даже ничего.

— А Вова так ловко показывал тебе, как правильно делать виражи, — заметила Лариса Ольге.

— А вы с Витей заметно отстали на той пустынной аллее, — не осталась в долгу Ольга.

— У меня замок расстегнулся, — хихикнула девушка.

Ларисе очень шла причёска — коротенькое, едва прикрывающее затылок каре прямых светлых волос, они оттеняли загорелую бархатистую кожу и приятно сочетались с большими ярко-зелёными глазами. Маленький носик, малюсенькая родинка на правой щеке, узкие брови, только губы у девушки были немного тонковаты, но в целом картины не портили. Зато фигурой своей Лариса гордилась — длинные стройные ноги, тонкая талия, изящные руки, узкие плечи, и на фоне этого — довольно большая грудь. Даже сейчас, стянутая спортивным топом, она гордо выдавалась вперёд, привлекая внимание к своей обладательнице.

— Ларка, переодевайся, — попросила Галя, не отрываясь от зеркальца. — А то скоро совсем темно станет.

— А ты что, боишься?

— Я?

— Ой, — Оля повернула голову в сторону конца аллеи. — А я вот, кажется, боюсь.

Девушки проследили её взгляд — к ним, распространяя далеко перед собой запах неприятностей и дешёвого перегара, приближалась группа коротко стриженных парней. Они находились метрах в пятидесяти, но даже в вечернем сумраке было видно, что стая не сводит с девушек глаз.

— Надеюсь, они идут мимо.

— Надеюсь, — холодно повторила Галя и быстро оценила ситуацию: она сама уже переобулась, Ольга завязывала шнурки, переобуться обратно они не успеют, а удрать от «весёлых» парней на своих двоих не смогут. Оставался один выход.

— Лариса, — обратилась Галя к оставшейся на роликах девушке, — позови наших ребят. Быстро.

— А вы?

— Быстрее, дура, вы здесь будете через пять минут, столько мы продержимся.

Лариса кивнула и, вскочив со скамейки, помчалась за ребятами.

— А мы? — чувствуя неприятный холодок внутри, спросила Ольга.

— Мы должны продержаться, — сухо ответила Галя. Стая никогда не нападает сразу, с наскока. Сначала надо осмотреться, убедиться, что добыча одинока и беззащитна, покуражиться, в конце концов, дать почувствовать свою силу, могущество и только после этого, когда жертва будет сломлена, деморализована, — напасть.

— Куда это, интересно, умчалась ваша подружка?

Лёгкая майка выставляла на всеобщее обозрение формирующиеся мышцы начинающего донжуана. А также прыщи на плечах.

— Ей домой пора, — объяснила Галя, — к маме.

— Что-то рановато.

— А она у нас примерная.

— А вы, значит, хулиганки?

Этот, видимо, был главным. Он пытался говорить басом и не признавал растительности на черепе. Его правое плечо украшала недавно сделанная дешёвая татуировка, а безымянный палец левой руки — ещё более дешёвая «гайка». Осмотревшись, он свободно развалился на скамейке и уставился на стройные ножки девушек.

— Значит, хулиганки.

— Ага, можем и в лоб засветить.

— А она наглая сучка, бугор, — заметил кто-то из толпы, — таких учить надо.

— Горячая женщина должна быть немного агрессивной, — важно сообщил главный. — Мне такие женщины даже больше нравятся.

— Больше, чем что? — спросила Галя.

— Что? — не понял бугор.

— Больше, чем что, тебе женщины нравятся? — с вызовом повторила девушка. — Больше, чем правая рука?

Главный покраснел:

— Похоже, тебя действительно учить надо, сучка. Брала бы пример с подружки, может, и без синяков бы дело обошлось.

Стая дружно гыкнула и теснее сгрудилась вокруг девушек.

— Что обошлось?

— Ну, расслабились бы.

— Отдохнули, — подсказал ещё один, не сводящий глаз с тугой груди Ольги. — По-мужски.

— По-мужски, ребята, — с рассчитанной издёвкой заметила Галя, — вы должны удовлетворять друг друга.

Оля постаралась улыбнуться так же нагло и самоуверенно, как её подруга, но внутри у неё всё сжалось в тугой узел.

Распалённая стая глухо заворчала: по-хорошему не получилось, придётся наглых девок ломать, а тут и морду расцарапать могут. С другой стороны, детская похоть яростно рвалась из штанов, мешая выполнять свои функции немногочисленным извилинам.

— В общем, девочки, у нас есть два варианта, — принял решение главный. — Либо вы по-доброму удовлетворяете мужчин здесь, на скамейке, и когда всё закончится, мы вас отпускаем. Либо мы тащим вас в ближайшие кусты, и трудиться вам придётся прямо на земле. В этом случае мы вас ещё немного пограбим.

Судя по всему, он давно оставил среднюю школу и шестерил на уголовников, у которых и обучился подобному юмору.

— Гы… — выдохнула стая.

— Вот у тебя, крашеная, красивое ожерелье. — Главный ткнул пальцем в чёрный жемчуг. — Дорогое, наверное?

Ольга покраснела.

— Ну что, девочки, как договоримся?

— А никак, придурок!

Увлечённая девушками стая пропустила возвращение их кавалеров и пожала плоды своей неосмотрительности.

Сергей, сжимающий в руках бейсбольную биту, подбежал первым и первым же, не разбирая, нанёс удар по ближайшему прыщу из стаи. Брызнула кровь, кто-то громко выругался, главный, ещё не понимая, что происходит, потянул из кармана нож, но Галя изо всех сил врезала ему ногой по челюсти.

Ольгу грубо оттолкнули, она перепрыгнула через скамейку и, не разбирая дороги, в ужасе бросилась в кусты.


— А ты не шутишь, Христофан? — проворчал Артём, захлопывая дверцу джипа и натягивая на себя лёгкую ветровку — несмотря на то что в Москве стояло необыкновенно тёплое бабье лето и днём воздух прогревался до двадцати пяти, по ночам было довольно прохладно. — Что-то не особо верится, что здесь может быть зарыт клад.

Наёмники припарковали «Круизер» Кортеса неподалёку от ограды Нескучного сада и теперь ждали от приставника дальнейших инструкций.

— Ты, чел, сначала думай, что говоришь, — обиделся Христофан и приложился к захваченной из «Трёх педалей» бутылке бесплатного коньяка. Донеслось бодрое бульканье.

— Не напрягай его, — буркнул Кортес. — Христофан, куда дальше?

— Туда, — приставник неопределённо махнул рукой в сторону темнеющих деревьев. — Инструмент не забудьте.

— Но всё-таки странно, — попытался оправдаться Артём, вытаскивая из багажника две штыковые лопаты, — в Нескучном саду…

— Когда этот клад зарывали, — услышал его приставник, — здесь олени паслись.

Снова донеслось бульканье.

— Ты хоть знаешь, что такое олень, дитя большого города?

— Знаю, знаю.

Кортес достал из перчаточного бокса кобуру с «гюрзой» и надел её на пояс.

— Артём, тебе пушку брать?

— Не, у меня нож. — Молодой наёмник нащупал под рубашкой чёрный навский клинок и взвалил лопаты на плечо. — Ну и где сундук?

— Пошли, — вздохнул Христофан, и кладоискатели углубились в парк.


Как получилось, что она заблудилась? Как? Ольга едва сдерживала слёзы, и только страх, что её услышат хулиганы, помогал ей не разрыдаться.

Перепрыгнув через скамейку в самом начале драки, она, не разбирая дороги, побежала в глубину парка, нисколько не задумываясь о том, где окажется. Приставшая к девушкам шпана, а особенно начавшаяся потасовка так напугали Ольгу, что в голове билась только одна мысль: подальше от этого ужасного места, от этих потерявших человеческий облик подонков, от этого зверства. Подсознательно она понимала, что находится в парке Горького, посреди огромного города, и заблудиться невозможно в принципе. Однако выключившиеся фонари и долгий бег по тёмным аллеям сделали своё дело — немного опомнившись, Ольга обнаружила, что совершенно не представляет, куда ей идти. Со всех сторон её окружали мрачные деревья, подозрительные звуки, и не доносилось ничьих голосов. Она не знала, где находится.

Ольга остановилась и судорожно вздохнула.

Так. Надо взять себя в руки. Успокоиться. Она в парке Горького, в самом центре Москвы, и в какую бы сторону она ни пошла, обязательно выйдет к людям. Обязательно. Вне всякого сомнения.

Ольга машинально поправила волосы и слабо улыбнулась. Всё будет в порядке. В какую же сторону пойти?

Она огляделась, и ей показалось, что невдалеке мелькнула чья-то тень. Ольга насторожилась, но набежавший ветерок развеял сомнения — это просто колышутся кусты. Так в какую же сторону пойти?

Ветка хрустнула очень тихо, но Ольга услышала.

Кто там может быть? Хулиганы? Только не это!

Девушка тихонько ойкнула и присела.

Может, это Галя? Или Сергей? Побили хулиганов и ищут её?

Теперь она была уверена, что видела неясную тень на фоне тёмного леса. Ольга уже открыла рот, но остановилась. Галя обязательно позвала бы её! И Сергей тоже. Они бы не крались в темноте.

Ольга поднялась и как можно осторожнее направилась в противоположную сторону. «Хватит приключений, выйду к людям и поеду домой. Не было никакой тени, а ветка… да мало ли веток хрустит в ночном лесу? Наверное, всё-таки показалось. Да и кто здесь может быть?»

Едва Ольга начала движение, неясная тень выскользнула из-за деревьев и бесшумно последовала за ней. Странная тень. Очертаниями похожа на стройную, гибкую женщину, но только похожа. У красивых женщин не бывает массивных рогов и толстых, шипастых хвостов. По крайне мере — у настоящих женщин не бывает.

Тень была гораздо быстрее Ольги, но не приближалась к ней, выдерживая небольшую дистанцию, достаточную, чтобы не терять девушку из виду. Но как бы осторожна ни была тень, Ольга почувствовала преследование. Её напряжённые нервы не выдержали.

Её сомнения были не напрасны! Её преследуют! Все подозрения, о которых девушка рассказывала Гале, все страхи и переживания этого вечера наложились друг на друга, и Ольгу охватила паника. Негромко вскрикнув, она резко развернулась и побежала назад. Тень этого не ожидала. По инерции она сделала ещё несколько шагов навстречу девушке и столкнулась с ней нос к носу.

Если бы встреча произошла под деревьями, в темноте, возможно, результат был бы другим. Но Ольга выскочила на небольшую, освещённую луной поляну и прекрасно разглядела преследовательницу.

Ужас окончательно овладел её душой.

Женщина, вроде бы женщина, была высока, мускулиста и страшна. Лысую голову венчали короткие мощные рога. Длинный хвост, покрытый блестящими шипами, извивался за спиной, а жилистые руки оканчивались когтистыми трёхпалыми лапами, и эти лапы потянулись к…

Ольга закрыла голову руками и дико закричала.


— Тяжёлый, чёрт бы побрал этот сундук, — выругался Кортес и, бросив лопату на земляной холмик, посмотрел на напарника. — Помоги!

Артём с готовностью спрыгнул в яму и ухватился за испачканную землёй ручку:

— Раз, два…

Наёмники одним рывком выдернули сундук из земляного ложа и водрузили на край ямы.

— Есть!

Серебряные насечки слабо блеснули в лунном свете.

— Берём только диадему, — проворчал Христофан, наблюдавший за мучениями напарников, сидя на корточках метрах в двух от них. Он с сожалением посмотрел на пустую бутылку и добавил: — А то знаю я вас, челов.

Судя по грустному голосу, приставник начинал трезветь.

— Договорились — значит, договорились. — Кортес выбрался из ямы и, оглядев массивный сундук с тяжёлым кованым замком, поморщился. — Ломик никто не догадался захватить?

— Да… — Артём присоединился к напарнику и почесал затылок, — жалко такой замок ломать.

— Эх, челы, челы… — презрительно проворчал Христофан и, подойдя к сундуку, мягко провёл огромной ладонью по замку. — Ломик ему подавай, несмышлёнышу, а ведь вещь-то старинная. Мастер делал.

Магия на приставников не действовала, сами они ею не баловались, но кое-какие приёмы знали. Клады, во всяком случае, слушались их беспрекословно. Массивный замок сундука задрожал, заскрипел и неожиданно громко щёлкнул.

— Вот так! — Христофан откинул крышку и пригладил бороду. — А ты говоришь — ломик.

Наёмники жадно уставились в распахнутое чрево сундука.

— Ну и где диадема? — живо поинтересовался Кортес. — Как мы её найдём в этой куче?

Многочисленные побрякушки щедро наполняли объёмистые внутренности сундука. В глазах рябило от золота и камней. Неизвестный владелец не разменивался на монеты, серебро и бижутерию — коллекцию составляли исключительно ювелирные изделия самой высокой пробы: цепи, кулоны, браслеты, диадемы, серьги. Артём восхищённо поцокал языком:

— Жалко, мешок не захватили!

— Какой тебе мешок? — рявкнул приставник. — Только диадема!

— Да мы же клад нашли!

— Я тебе дам «клад нашли»! — И Христофан одним мягким движением огромного плеча оттёр молодого наёмника от сундука.

— Да я шучу! Я только посмотреть!

— Ну посмотреть — посмотри. Только руками не тронь.

— Да ладно!

— Ты лучше отвали, головастик, — решил приставник. — Нет у меня к тебе доверия.

Видимо, протрезвевший здоровяк вспомнил, кто уговорил его вскрыть клад. Артём послушно отошёл в сторону и, наблюдая, как Кортес и Христофан буквально нырнули в сундук, обиженно сообщил:

— Я пока осмотрю, что здесь вокруг.

— Осмотри, осмотри, — рассеянно согласился Кортес, — Христофан, какой славный кулон, сколько ты за него хочешь?

— Мы же договорились — только диадема!

— Диадема — это для больших выходов, а в будние дни она сможет носить эти скромные серьги с изумрудами… Давай отложим их тоже?

— Не пудри мне мозги, чел, тебе был нужен один подарок!

— А что я буду дарить ей на будущий год?

— Тебе ещё надо прожить этот год, — резонно заметил приставник. — А то сейчас стукну тебя по голове, и больше ничего тебе не понадобится.

— Я же пошутил, Христофан, — заулыбался Кортес, покосившись на внушительные, размером с его голову, кулаки приставника. — Все равно эти серьги ей не с чем носить. Нужно брать сразу весь гарнитур, вот это кольцо, браслетики брошь…

Артёму стало скучно. Он понял, что дорвавшийся до эксклюзивной коллекции Кортес попробует скупить у простоватого Христофана как можно больше побрякушек — напарник никогда не отказывался от подвернувшихся возможностей, а значит, дело затягивалось.

Молодой наёмник окинул взглядом тёмные деревья, лениво колышущиеся вокруг кладоискателей, глянул на первые звёзды, неспешно появляющиеся на ночном небе, и вдруг среди негромких шумов засыпающего парка до него донёсся слабый, едва различимый женский визг. Артём повернулся к спутникам:

— Вы слышали?

— Что слышали? — переспросил Кортес. — Христофан, а сколько ты хочешь за этот перстень?

— Только диадема, Кортес, только диадема. — Приставник судорожно копошился среди побрякушек. — Она была где-то здесь.

— Кортес!

— Ну что?

— Женщина кричала!

— Прекрасно, прекрасно, вечно тебе женщины мерещатся. Христофан, я всё-таки куплю этот перстень тоже, у дедушки скоро день рождения.

— У наёмников не бывает дедушек.

— Я — исключение из правил, Христофан. У меня большая семья, и все привыкли к дорогим подаркам. Вот это ожерелье мы используем как ошейник для болонки моей тёщи.

— Это ожерелье сделали лет за триста до того, как вас поселили в Москве.

— Пожалей собачку, Христофан, ей не в чём ходить на прогулку.

Оторвать их от сокровищ было невозможно. Кортес вцепился в добычу мёртвой хваткой, и теперь вокруг могли кричать тысячи женщин. Артём молча развернулся и направился в лес. Пройдя шагов двадцать, он остановился и прислушался. В отличие от Кортеса, прошедшего суровую школу имперской военной разведки, Артём ещё не накопил богатого жизненного опыта по части убийств. Наёмником он стал недавно, в достаточной мере случайно, поэтому, стоя в одиночестве в ночном лесу, Артём чувствовал себя не слишком уверенно. Он нащупал на поясе нож — острый и чёрный навский клинок. Великолепная балансировка, пожизненная гарантия, обтянутая специальным материалом рукоятка, которая никогда не будет скользить в руке ни от пота, ни от крови. Навским ножом можно было резать стальные листы до трёх миллиметров толщиной, перерубать деревянные бруски и кости. Кортес показал Артёму несколько хитрых приёмов обращения с холодным оружием, но одно дело работать с манекеном, под руководством инструктора, а другое — в тёмном лесу, неизвестно против кого. Артём погладил мягкую на ощупь рукоятку. Может, не ходить? Мало ли почему кричала женщина? А вдруг от наслаждения?

Крик повторился. Гораздо ближе. И одновременно до Артёма донёсся хруст веток. Женщина бежала прямо на него. Наёмник замешкался, и когда из кустов выскочила невысокая белокурая девушка, он просто обхватил её руками и прижал к себе. Раздался дикий визг.

— Что происходит? Что случилось? От кого ты бежишь?

Поскольку профессиональный герой в этот момент выманивал сокровища у профессионального кладоискателя, заниматься спасением несчастной пришлось подмастерью, что, разумеется, сказалось на качестве работы.

— Не трогайте меня, не трогайте!! — закричала девушка и изо всей силы саданула Артёму кулаком в живот. — Чудовище!! Не трогайте меня!!

— Да никто тебя не трогает, — сквозь зубы процедил Артём, пытаясь восстановить дыхание. Его организм только-только пришёл в себя после неумеренного возлияния, и чувствительный, удар вызвал где-то внутри бурные процессы. — Что случилось, ду… гм… девушка?

Но она не слышала его.

— Чудовище! Оно гонится за мной!! Отпусти меня!!!

Может, стоило дать ей по башке? Краем глаза Артём уловил движение и поднял голову. Неясная тень скользнула между деревьями метрах в десяти от него, и только лёгкое колебание воздуха да неясное чувство опасности подсказывали, что она там была на самом деле. Слишком быстро для человека, слишком быстро для любого живого, кроме оборотня.

Неужели моряна?

Метка Тёмного Двора запульсировала на левом плече, и в мышцу Артёма словно бы вонзились тысячи маленьких иголочек. Магия! Татуировка, подаренная навами, предупреждала о выбросе магической энергии, а значит, сомнений не оставалось — где-то в темноте рядом скрывалась моряна. В лучшем случае — белая, а в худшем — чёрная.

Артём почувствовал волнение: накинувший боевую шкуру оборотень не способен контролировать себя, и встреча грозила стать неприятной. Неукротимость и безумная отчаянность бестий давно вошла во все поговорки Тайного Города. Но ведь им запрещено появляться в центральных парках! Впрочем, сейчас это было неважно. Продолжая удерживать девушку за плечи, наёмник вытащил из барсетки «око василиска» и непонятно для кого прошептал:

— Никто тебя не тронет.

Луна выбралась из облаков, и прямо перед собой, буквально в пяти метрах, Артём увидел чёрную моряну в боевой шкуре.

Она была даже изящна: мягкие женственные линии груди, стройные, крепкие ноги, тонкая талия, подчёркивающая крутые бёдра, шипастый хвост, нетерпеливо изгибающийся за спиной в предвкушении смертельного удара. Взгляд Артёма переместился выше, на голову оборотня. Лысый череп, украшенный острыми рогами, заострённые уши, рот, тонкие губы которого не могли скрыть длинные клыки, проваленный нос и, наконец, ярко-зелёные глаза, пылающие из-под низких надбровных дуг. Помимо того, что голова моряны была самой отталкивающей частью её тела, именно в ней находились ядовитые железы, и до наёмника донёсся слабый запах зрелых персиков — запах яда чёрной моряны.

«Хорошо, что девчонка уткнулась в плечо и не видит оборотня, — меньше вопросов будет потом».

Артём приготовился активизировать «око», но странное дело — моряна не нападала. Она просто стояла в нескольких шагах, не сводя с Артёма пронзительных ярко-зелёных глаз, и, казалось, размышляла. Это было непонятно. Всё, что наёмник знал об оборотнях, говорило об обратном — чёрная моряна в боевой шкуре не могла не нападать. Так они и стояли, не шевелясь и почти не дыша, а затем, после нескольких бесконечно долгих секунд, моряна всхрапнула и сделала маленький шаг назад. Артём не поверил своим глазам. Оборотень отступал!

— Отпусти меня! — снова задёргалась девушка. — Немедленно отпусти!! Чудовище!!! Там чудовище!!!

Её резкий крик разорвал тишину и хрупкое равновесие. Моряна заволновалась, и её хвост нервно дёрнулся. Артём слегка отклонился назад и расчётливо ударил девчонку по щеке:

— Заткнись!

— Не трогай меня!

Моряна зарычала.

Девушка ударила Артёма в ответ и сделала попытку вырваться. Моряна шагнула вперёд.

Одним-единственным, мягким и плавным движением она преодолела почти все расстояние между ними, и удушливый запах зрелых персиков окутал людей.

Артём никогда раньше не встречался с морянами.

Он не знал, как правильно вести себя в бою с ними, но сработало умение выкручиваться. Не успело стихнуть рычание моряны, как он отбросил девушку к дереву и активизировал «око василиска». Резкий свет заставил оборотня взвыть. «Око» действовало только на морян, поэтому Артём даже не зажмуривался. Не ожидавшая нападения бестия завертелась на месте, пытаясь спастись от неумолимой вспышки, её движения потеряли собранность. Артём выхватил нож и нанёс короткий, расчётливый удар. Чёрный навский клинок чётко вошёл между рёбрами и добрался до сердца бестии. Моряна тонко взвизгнула и взмахнула лапой. Длинные когти прошли в миллиметре от лица наёмника, заставив его слегка отклонить корпус. Главное, чтобы у неё не хватило сил плюнуть ядом. Артём отвёл в сторону лапу оборотня и выдернул нож. На его брюки хлынул поток густой крови.

Насилие — это действенный, но примитивный аргумент. Его невозможно применить наполовину, поэтому, если ты им пользуешься, никогда не останавливайся на полпути.

Тело оборотня изогнулось, и на мгновение перед Артёмом мелькнули её глаза — ярко-зелёные, полные боли и, кажется, разума. Хотя какой может быть разум у моряны в боевой шкуре? Действие «ока» не вечно, надо торопиться: даже смертельно раненный монстр способен оторвать челу голову.

Наёмник деловито пересчитал ребра моряны и вонзил нож левее — во второе сердце. Оборотень упал на колени, Артём выдернул нож и ещё один поток крови хлынул на брюки. Костюм был безнадёжно испорчен.

Мёртвая бестия ничком упала к его ногам.

Позади послышалось тихое подвывание. Артём обернулся — девчонка продолжала истерику, сидя на траве и размазывая по щекам слёзы. С ней разберёмся позже.

Наёмник снова проверил — это действительно была чёрная моряна, а значит, проблем с Великим Домом Людь не будет. Убийство чёрной моряны в боевой шкуре расценивалось как самооборона. Теперь счёт шёл на секунды. Спасение одиноких девушек — дело, конечно, благородное, но раз уж всё так повернулось, надо подумать о прибыли. Рога и яд чёрной моряны ценились очень высоко — эрлийцы готовы были выложить за них целое состояние, — но, чтобы получить их, надо было отпилить голову чудовищу до того, как оно скинет боевую шкуру и превратится в женщину. Артём склонился над оборотнем и, тщательно прицелившись, мягко погрузил клинок в шею. Конечно, неплохо было бы заложить голову в специальный контейнер для перевозки органов, но где его взять ночью? Наёмник снял ветровку, завернул в него добычу и обернулся к спасённой девушке.

Оставить её здесь?

Голову моряны необходимо доставить эрлийцам как можно быстрее — через час ядовитые железы умрут. Продолжая размышлять, Артём вытащил мобильный и набрал номер.

— Служба утилизации, — раздался в трубке приятный женский голос. — Пожалуйста, назовите себя.

— Артём Головин, чел, наёмник, номер карточки… — Артём продиктовал номер своей карточки «Тиградком». — Вы можете засечь моё местонахождение?

— Уже сделано.

— У меня здесь труп чёрной моряны.

— Машина службы будет направлена к вам через три минуты. Вы заплатите наличными?

— Нет, меня здесь уже не будет. Пришлите счёт.

— Хорошо. — В телефоне послышалось несколько щелчков. — Счёт отослан. Как вы понимаете, нам придётся сообщить об инциденте в Зелёный Дом.

— Хорошо.

Артём сложил трубку. Одна проблема решена — тело моряны заберут, а все следы борьбы ликвидируют. Служба утилизации Тайного Города работала чётко и надёжно. Артём снова посмотрел на девушку:

— Ты можешь идти?

В ответ раздалось невнятное всхлипывание.

Бросить?

Артём вздохнул и взял её за руку:

— Пойдём.

— Кто это был? — язык у перепуганной девушки изрядно заплетался.

— Олень.

— Здесь нет оленей.

— Есть. Только их надо видеть.

Некоторое время они молча пробирались через кусты, затем Артём остановился и прислушался: справа донеслось деловитое сопение и тихие голоса.

— Нам сюда.

— Куда сюда? Где мы? Я хочу уйти!

— Сейчас, сейчас. Кортес! — крикнул Артём, не отпуская руку девушки. — Кортес!

— Иди сюда и не ори, — раздался сварливый голос наёмника. — Христофан, шестнадцать кусков за диадему — чересчур, Спящий тебе не простит такую жадность. Давай так: за все вместе сорок пять и ещё вот эту брошь сверху.

«За все вместе», — отметил Артём; видимо, сундук с сокровищами изрядно похудел.

— Спящий ещё должен проснуться, — резонно заметил приставник. — Пятнадцать с половиной последняя цена, а за все вместе — сорок восемь и никакой броши сверху.

Судя по печальному голосу Христофана, он уже смирился с тем, что продать придётся не только диадему, и теперь пытался набить цену.

— Что они там делают? — спросила девушка.

— Спорят, — честно ответил Артём и снова обернулся к яме. — Кортес, у меня проблемы. Я возьму машину?

— А как мы?

— Словите тачку.

Поскольку речь шла о его собственности, Кортес соблаговолил оторваться от сундука и, посмотрев на Артёма, тихонько присвистнул:

— Что случилось?

— Я убил моряну.

— Сам как?

— Нормально.

— Крутой у тебя напарник, — сообщил Христофан. — А я, признаться, думал, что он слабак.

— Я его многому научил. — Кортес перевёл взгляд на девушку. — А это что?

— Спас.

— Помощь нужна?

— Нужна машина, яд выдыхается! — Артём кивнул головой на свёрток.

Насчёт денег Кортес понимал с полуслова.

— Тогда поторопись. Лови ключи! — Артём поймал блеснувшую в лунном свете связку. — Только постели на сиденье полиэтиленовый мешок, он в багажнике лежит.

Артём всегда поражался запасливости своего напарника.

— Вы здесь надолго?

— Не думаю. — Кортес похлопал приставника по массивной спине. — Договоримся о цене, закопаем сундук и разбежимся.

— Я сам закопаю сундук, — пробурчал Христофан. — Договоримся о цене и разбежимся.

— Я позвоню, как освобожусь.

— До встречи. — Кортес повернулся к приставнику: — Христофан, сорок пять — это всё, что я могу себе позволить. У меня четверо детей от трёх жён, и я должен их кормить. Спящий рыдает, глядя на мои мучения…

Артём вздохнул и повёл девушку к дороге.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

15 сентября, пятница, 23.33


— Мы встречаемся с Павловым прямо с утра. — Лейтенант Васькин посмотрел в записную книжку. — Он директор фирмы «Парма Экспорт Плюс».

— Я помню. — Корнилов выпустил в прокуренный воздух кабинета новую порцию сигаретного дыма. — Это тот, которого ребята Чемберлена прижали два месяца назад?

— Совершенно верно. И он созрел для того, чтобы поработать с нами.

— А что он может?

Васькин уже привык к тому, что Андрей Корнилов в обычной жизни крайне редко проявляет свои эмоции. Невысокий, сухой, с вечно полуприкрытыми глазами и неопределённого цвета волосами, начальник отдела специальных расследований Московского полицейского управления производил впечатление если не безразличного, то, по крайней мере, бесконечно усталого человека, однако его мозг работал с редкой производительностью и, несмотря на кажущееся безразличие обладателя, улавливал самые мелкие детали.

— Павлов уверен, что может зацепить Нытика.

Майор молчал. Нытик был правой рукой Чемберлена, недосягаемого пока главаря крупной московской банды. Зацепить его было бы большой удачей.

— Поедешь с Сергеем?

Капитан Шустов, массивный здоровяк, был заместителем Корнилова.

— Конечно, хотя, если вы не против…

— Против.

Васькин вздохнул:

— Есть, патрон, я поеду с капитаном Шустовым.

— Доложитесь сразу же после встречи. Слышишь, Сергей?

— Разумеется! — Сидящий за своим столом капитан поднял вверх большой палец. — Как только закончим, немедленно поставим тебя в известность.

Васькин украдкой посмотрел на часы.

— Если вы не против, патрон, я хотел бы поехать домой.

Шустов иронично хмыкнул, майор почесал кончик носа:

— Действительно домой?

— Ну… — молоденький лейтенант смущённо улыбнулся, — в каком-то смысле — да.

Из всего отдела он был единственным холостяком и уже привык к постоянным подначкам коллег.

— Ты всё ещё с Люсей? — поинтересовался обожающий сплетни Шустов.

— Ага.

— А её родители все ещё на Кипре?

— Все ещё.

— Сергей, заканчивай резвиться, — усмехнулся Корнилов. — Владик, только не проспи встречу с Павловым.

— Как можно, патрон!

Когда дверь за Васькиным закрылась, а Корнилов закурил очередную сигарету и потянулся к отложенным документам, Шустов не спеша подошёл к столу майора и побарабанил пальцами по столешнице:

— Не хотел говорить при нашем юном друге…

— Что случилось?

Толстый капитан присел напротив Корнилова и выставил на стол массивные локти.

— Я сегодня поболтал с девчонками. В городе назревают большие проблемы. ЧП.

Общительный Шустов состоял в дружеских отношениях с канцелярией и всеми секретаршами Московского полицейского управления, собирая для своего шефа циркулирующие слухи и сплетни.

— Что за ЧП?

— Семь ритуальных убийств меньше чем за трое суток.

— Маньяк?

— Или секта маньяков. Убийства следуют одно за другим. Все по одному сценарию, и все в разных местах.

Корнилов задумчиво затянулся сигаретой и ещё больше прикрыл глаза.

Работа созданного им отдела специальных расследований была направлена в первую очередь против московской организованной преступности. За четыре года майор сумел достичь в этой сфере уникального — стопроцентного — результата. Он ухитрился раскрыть все порученные дела, отправить за решётку почти всех главарей московских преступных группировок и заслужить славу лучшего полицейского страны. Журналисты обожали писать о его успехах, и, во многом с их подачи, обыватели были уверены, что Корнилов может все. К сожалению, не только обыватели. Мэр постоянно настаивал, чтобы отдел занимался самыми громкими делами, вызывающими наибольший общественный резонанс и требовавшими быстрых и решительных действий. Некоторое время назад Андрею поручили поймать Вивисектора — кровавого маньяка, наводившего ужас на Москву. Корнилов остановил преступления. Как — другой вопрос, но остановил. Он не любил вспоминать об этом деле, и генерал Шведов, начальник Московского полицейского управления, дал своему лучшему сыскарю слово, что отдел специальных расследований никогда больше не будет заниматься «непрофильными» преступлениями. Однако Андрей понимал, что секта, совершающая ритуальные жертвоприношения, была для Шведова серьёзным поводом, чтобы нарушить данное слово.

— Это поручат нам?

— Ходят слухи, что завтра утром генерал предложит тебе разобраться с этими убийствами, — подтвердил Шустов.

Корнилов поморщился.

— Общественность уже в курсе?

Майору чаще других полицейских приходилось мелькать на экране, но делать это он не любил.

— Журналисты знают только об одном случае. Всей картины у них нет, иначе в городе давно началась бы паника.

— Что у нас есть?

Сергей положил на стол папку:

— Я скопировал материалы. Знал, что тебя заинтересует это дело.

— У жертв есть что-нибудь общее?

— Это проверяется, но кажется, что — нет.

— Кто был первым?

— Севастьянов.

«Севастьянов Иван Владимирович, тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, инженер-электронщик компании „Би-Лайн“, найден в двадцать три двадцать восемь патрульной полицейской группой на пустыре близ станции метро „Бабушкинская“».

— Что его занесло на «Бабушкинскую»?

— Жил он там.

Результаты осмотра: «Тело лежит в позе… голова повёрнута… одежда срезана… кисть левой руки отсечена острым орудием, предположительно… рана в сердце нанесена предположительно… на лбу выжжено клеймо в виде…»

— Тридцать два года. — Корнилов задумчиво посмотрел на Шустова. — Мужчина в расцвете сил.

— Я уже посмотрел — в молодости Севастьянов занимался дзюдо. Чемпион Москвы восемьдесят шестого года, четвёртое место на чемпионате России, потом травма — попал в автокатастрофу. Он ушёл из большого спорта, но держал себя в форме, тренировался в любительском клубе.

— Просто так Севастьянов бы не сдался.

— Ага.

Борьба — это, конечно, не бокс, но вряд ли бывший дзюдоист не попытался хотя бы удрать.

— Его могли оглушить. Схватить и удерживать.

— Никаких ран, кроме фатальных. Никаких следов борьбы.

— Могли угостить клофелином.

— Никакой химии в организме.

— Действительно странно. — Корнилов вытряхнул пепельницу в корзину для бумаг и раскурил следующую сигарету. — Взрослый крепкий мужчина без всякой борьбы становится жертвой маньяка. Тебя это не удивляет?

— Удивляет, — признался Шустов, — но ещё больше меня удивляет третий эпизод.

Корнилов перелистнул несколько страниц:

— Убийство Татаркиной?

— Да. Об этом убийстве пронюхали журналисты.

— Я читал.

«Татаркина Мария Никифоровна, двадцать восемь лет, обнаружена в ресторане „Царская охота“…

— В зале ресторана?

Мария Татаркина была известной в Москве бизнес-вумен, владеющей крупной туристической фирмой и модным фитнес-центром. Активная жизнь, очаровательная внешность, громкие знакомства, постоянное мелькание на страницах светской хроники и шумные благотворительные акции сделали Татаркину весьма популярной в городе фигурой, поэтому её внезапная и загадочная смерть взбудоражила общество.

— Каким образом она погибла?

— Татаркину всегда сопровождал телохранитель. В тот день они приехали в «Царскую охоту» на деловую встречу. Телохранитель остался в зале, а Татаркина прошла в отдельный кабинет. Столик был сервирован заранее, обслуга получила чёткие инструкции — не мешать переговорам. Все. Через час телохранитель заглянул в кабинет и нашёл свою хозяйку голой, мёртвой, с колотой раной в сердце, клеймом на лбу и отрубленной левой рукой. В кабинет никто не входил, из кабинета никто не выходил.

— А кто заказывал столик?

— Он не представился. Точнее, конечно, представился, но никто не помнит, как. Кроме того, и метрдотель, и официант, и гардеробщик, и швейцар, и телохранитель Татаркиной дали противоречивые описания человека, пришедшего на переговоры.

— Они видели разных людей? — не понял майор.

— Не знаю, — развёл руками Шустов.

— А с кем была назначена встреча?

— Не знаю. В органайзере Татаркиной никаких записей. Её секретарь не в курсе.

— Понятно. — Корнилов захлопнул папку. — И что ты об этом думаешь?

Шустов помолчал.

— Честно?

— Да.

— Знаешь, Кириллыч, я до сих пор не знаю, как мы ухитрились раскрыть дело Вивисектора, — произнёс Сергей, не спуская глаз с майора. — Но думаю, что во второй раз может и не повезти.

— Нам не повезло. Мы просто поймали его.

— Мы поймали Юшлакова.

— Это не важно. Вивисектор исчез, а фотограф… — голос Корнилова похолодел, — а фотограф достаточно натворил на свой пожизненный.

— Знаю. — Шустов поднялся и потянулся. — Но мне показалось, что дело Вивисектора как-то странно подействовало на тебя.

— Ерунда. Мы просто немного устали.

— Надеюсь.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Давай раскроем дело и постараемся не сломать себе шеи, — предложил капитан.

— Я надеялся, что ты ответишь именно так.

— Всегда пожалуйста. — Шустов снова потянулся. — Ты идёшь домой?

— Минут через двадцать.

— Тогда до завтра.

Капитан ушёл. Корнилов открыл и ещё раз, очень внимательно, перечитал пришедшее ему по электронной почте письмо:


> «Мой добрый друг Эндрю! Эта задачка наверняка понравится твоей неутомимой голове, и возможно, ты сможешь подсказать старому дядюшке Ллойду какую-нибудь дельную мысль.

> Итак, три дня назад в итальянском ресторане Кончини на Уолл-стрит был обнаружен труп биржевого брокера Роберта Дуглас-Хьюма. Белый мужчина, тридцати шести лет, ростом шесть футов и три дюйма, вошёл в зал около полудня, сел за столик, сделал заказ, а через несколько минут к нему присоединился ещё один человек, которого никто не смог толком описать. О чём они говорили — никто не знает, поскольку на них никто не обращал внимания. В двадцать минут первого тело мистера Дуглас-Хьюма было обнаружено около столика. Он был абсолютно гол, у него было клеймо на лбу, рана в сердце и отрублена кисть левой руки. Полицейское управление Нью-Йорка в недоумении.

> Неплохо? Если появятся какие-нибудь мысли по этому поводу, буду рад пообщаться.


> С уважением, Ллойд.


> P.S. Надеюсь, увидимся на Всемирной полицейской конференции в Брюсселе?»


Ллойд О'Хара был лейтенантом нью-йоркской полиции. Корнилов познакомился с ним три года назад на конференции в Стокгольме и периодически обсуждал текущие расследования. Письмо пришло утром. Получалось, что маньяк совершил убийство в Америке, перебрался в Москву и снова принялся за дело. Причём с необычайной скоростью: в Нью-Йорке была одна жертва, в России уже шесть. Нехарактерное поведение для сумасшедшего.

Андрей подумал, затем зашёл на международный полицейский сайт и начал поиск по аналогичным деталям преступления.

Он запрашивал помощь у всех полицейских мира.

* * *

Коттеджный посёлок «Царский угол».

Ближайшее Подмосковье,

15 сентября, пятница, 23.34


Когда-то здесь были роскошные охотничьи угодья. По осени из Питера приезжал барин, усадьба наполнялась жизнью, а окрестные леса — лаем собак. Баре не любили ружья, отдавая предпочтение изогнутым и резвым борзым. Затем дворян сменили комиссары. Эти пострелять любили, за что однажды и были сожжены мужиками вместе с захваченной ими усадьбой.

— Пустили краснопузым красного петуха, — вспоминали потом старики, почёсывая бороды на завалинке.

Но только старики. Взрослые же мужики, а особенно бабы об этом зверстве говорить не любили. И хотя людьми комиссаров никто не считал, остался у селян какой-то неприятный осадок от учинённого ими самосуда. А может, просто жалели усадьбу, которую пришлось сжечь, ибо марать руки о красную сволочь никто не пожелал.

Долгое время после этого угодья были заброшены. Приезжали сюда, конечно, новые баре — места-то для охоты знатные, — но то ли зверь к ним не шёл, то ли память об учинённой над предшественниками расправе была свежа — не приохотились. Так и пребывали роскошные угодья в глуши, пока недавно на месте бывшей барской усадьбы не возник шикарный посёлок из восьми элегантных вилл, пока не протянули к этому посёлку новую дорогу и не заскользили по ней многочисленные дорогие автомобили. Жизнь забурлила, но тень красного петуха нет-нет да и мелькала над роскошными домами, и тогда старожилы качали головами:

— Проклятое место.


Богдан остановил «Линкольн», не доехав до шлагбаума с полкилометра. Дорога здесь делала поворот, и охранники посёлка «Царский угол» не могли видеть его автомобиль, а значит, не могли заинтересоваться тем, что делает незнакомая машина в такой близи от тщательно охраняемых вилл.

Богдан прекрасно знал, куда ему предстоит наведаться — ещё три недели назад он тщательно исследовал нужный дом, а три часа назад проверил и убедился, что за это время существенных изменений не произошло. Он не спеша повесил на зеркало заднего вида небольшой амулет, который исполнял роль маяка при обратном переходе, и достал из кармана «дверь» — недорогой артефакт, создающий портал с плавающим выходом. Обычно выходы фиксировали на маяки, обратный, в машину, уже есть, а стартовый Богдан заложил в интересующее его место ещё три недели назад. В принципе он мог бы пройти и просто так — отвести глаза охранникам простейшим мороком, — но это потребовало бы его собственных усилий, а Богдан копил силы в преддверии Аркана. «Дверь» же он купил в магазине артефактов.

Подсвеченная зелёным секундная стрелка на приборных часах обежала круг. Богдан вздохнул. Больше всего в условиях Аркана Желаний его выводило из себя требование, чтобы жертва сама, по собственной воле, надевала на палец украшенное черным бриллиантом кольцо. Обязательно добровольно. Поэтому приходилось придумывать для челов разные глупые истории, врать, и это было особенно неприятно.

Секундная стрелка обежала ещё один круг. Пора. Богдан вышел из машины, сжал в кулаке «дверь», пробормотал заклинание и решительно шагнул в образовавшийся портал.

## Глава 3

Москва, Большая Тульская улица,

16 сентября, суббота, 00.21


«Круизер» летел по ночным московским улицам в сторону Царицына. За последнее время Артём научился управляться с тяжёлым джипом и поэтому не снижал скорость даже на поворотах, благо дорога это позволяла, а дорожная полиция между полуночью и тремя становилась на удивление либеральной и сквозь пальцы смотрела на лихачей.

Артём любил гонять по ночной Москве. Лишённые будничного потока, широкие столичные улицы становились ещё шире и сами стелились под толстые покрышки джипа, словно умоляя: быстрее, быстрее, быстрее! Артём не мог не откликнуться на этот призыв и давил на акселератор изо всех сил, вихрем пролетая мимо машин и домов, казавшихся в призрачном свете фонарей чуждыми и нереальными. Именно этот призрачный свет окончательно превращал Москву в Тайный Город, современный мегаполис — в центр древней магии и колдовской энергетики. Тайный Город, воздвигнутый за много тысячелетий до появления человеческой цивилизации, тщательно скрытый от людей, но иногда прорывающийся наружу.

Артём посмотрел на спасённую девушку. Молоденькая, лет двадцати — двадцати двух, она сжалась в комочек на пассажирском сиденье и не сводила глаз со своих голых коленок. «Неплохих, кстати, коленок», — отметил про себя наёмник.

— Как ты?

— Нормально, — ответила девушка, не поднимая головы.

— Хорошо.

Пусть помолчит, придёт в себя, успокоится. Артём вспомнил, что и его приключения когда-то начались с такой же поездки по ночному городу. Правда, не на огромном джипе, а на подержанном «Гольфе», но это уже детали. Та поездка изменила всю его жизнь. Изменит ли эта поездка жизнь девушки?

Артём потёр левое плечо — чёрная татуировка слегка покалывала мышцы, реагируя на лежащую на заднем сиденье голову оборотня, — и прибавил газ.

— У тебя есть зажигалка? — подала голос девушка. Она достала из рюкзачка белую пачку «Давидофф» и вытащила тонюсенькую сигарету.

В Тайном Городе не курили, и Артём уже забыл, когда последний раз ощущал запах табачного дыма.

— Я не курю.

— А где здесь прикуриватель?

— Хозяин машины тоже не курит и запрещает в ней курить. Извини.

— Он спортсмен?

— Любитель.

— Понятно.

Девушка выбросила сигарету в окно, устроилась в кресле поудобнее, менее напряжённо, и Артём сумел рассмотреть её получше. Стройная фигурка, точёные ножки, светлые крашеные волосы до плеч, мягкие губы, чуть вздёрнутый носик, довольно большие глаза. Её можно было назвать и заурядной, и миловидной — дело вкуса. Судя по всему, до того как нарваться на моряну, она каталась на роликах — на ней были облегающий топ, такие же шорты и при этом — шикарное ожерелье чёрного жемчуга. Скорее всего — дешёвая бижутерия. Через открытые окна в салон проникал прохладный ночной воздух, и Артём включил слабый обогрев.

— Куда мы едем?

— У меня есть небольшое дело, а потом я отвезу тебя домой.

— Ты со всеми такой добрый?

— Только с теми, кого я спас.

На самом деле Артём с удовольствием бы высадил её на ближайшем перекрёстке, чтобы после посещения эрлийцев сразу отправиться спать — вечер был сложным; и он безумно устал. Но Великий Дом Людь наверняка заинтересуется подробностями убийства чёрной моряны, так что лишний свидетель не помешает. Да и не дело это бросать ещё вздрагивающую от страха девчонку ночью посреди города.

— Где ты живёшь?

— На Яблочкова.

Проклятье, это же другой конец Москвы! Может, и правда выставить её из машины?

— Кстати, спасибо, — произнесла девушка, не отрывая взгляда от дороги, — ты мне здорово помог.

— Не за что. — Ладно, чёрт с ней, довезу до дома. — Тебя как зовут?

— Ольга.

— Артём.

— Я знаю.

— Откуда?

Девушка вздохнула:

— Мы встречались.

— Неужели?

Ему как раз пришлось остановиться на светофоре, и, воспользовавшись этим, Артём посмотрел на Ольгу внимательнее.

Мягкие губы, чуть округлое лицо… Это было года четыре, нет, пять лет назад. Точно, пять лет назад он оказался в весёлой, но не своей компании, и там была девушка. Артём вспомнил тонкое светлое платье, озорные голубые глаза и нежные губы. Они сидели в сквере, на лавочке, и сладкий запах её волос сводил с ума. У Артёма было много лавочек, сквериков, ночей, и большинство из них уже стёрлись из памяти, улетели, но эта отчего-то запомнилась. Что-то было в той ночи такое, не позволившее Артёму забыть Ольгу. Он вновь почувствовал запах её волос.

— У тебя были тёмные волосы, — буркнул он после паузы.

— А у тебя они просто были.

Артём пригладил короткий «ёжик».

— Жизнь сложная штука, многое пришлось отрезать.

— И многое забыть?

— Не все.

— Надеюсь. — Ольга снова потянулась за сигаретами, но вспомнила, что курить нельзя. — Куда мы едем?

— К друзьям.

— Если тебе неудобно — высади меня где-нибудь. Я доберусь до дома сама.

— Мне будет спокойнее, если я тебя отвезу.

Неужели он клеится на «чашечку кофе»? С другой стороны — почему бы и нет? После всех переживаний Ольга чувствовала необходимость в крепком мужском плече.

— А где твои друзья?

— В Царицыне, — Артём помедлил и добавил: — Они немного странные, но ты не обращай внимания.

— Не буду.

Ольга окончательно пришла в себя. Она успокоилась, не чувствовала опасности, и даже ощущение слежки, о котором она рассказывала Гале, ушло. Рядом с Артёмом она ощущала себя защищённой.

— Кто на меня напал?

Вопрос этот не был неожиданным, и наёмник давно приготовил ответ:

— Маньяк.

— Не думаю, что это правда, — уверенно произнесла девушка. — Я видела…

Джип свернул на неосвещённую дорожку, извивающуюся по тёмному Царицынскому парку.

— Оля, мы уже приехали, — прервал девушку Артём. — Давай так: я закончу свои дела, а потом расскажу тебе всё, о чём ты спросишь. О'кей?

— О'кей, — кивнула Ольга. — Скажи только… ты его убил?

— Да.

— И что?

— И ничего. Мы договорились, что все вопросы потом.

— Ты изменился, — тихо произнесла Ольга и отвернулась.

* * *

Коттеджный посёлок «Царский угол».

Ближайшее Подмосковье,

16 сентября, суббота, 00.26


Вахтанг Риони проснулся среди ночи.

Он был здоров как бык. Ему не снились кошмары. Вахтанг просто открыл глаза и уставился в потолок. Сон ушёл. Почему?

Риони прислушался. В спальне было тихо-тихо, и только справа, с другого края огромной кровати, доносилось лёгкое дыхание спящей женщины. Элеонора, пышная дурочка, ждущая, что Вахтанг вложит деньги в шоу-бизнес и сделает из неё певицу, раскинулась на подушках, и тонкая шёлковая простыня подчёркивала её прелести. Вахтанг скосил глаза на молодое жаркое тело и довольно причмокнул.

Ишь, распласталась! Вахтанг почувствовал, что в нём просыпается желание. Видимо, поэтому и проснулся. Риони улыбнулся этой мысли и провёл рукой по пышному бедру Элеоноры.

— Гм… Прошу прощения, не могли бы мы сначала поговорить?

Вахтанга буквально подбросило. Он рывком сел на кровати и удивлённо уставился на развалившегося в кресле мужчину.

— Ты кто?

— Надо поговорить, Вахтанг.

Женщина даже не пошевелилась, несмотря на то что пришелец обращался к нему довольно громко. Да и охранники, всегда прислушивающиеся к звукам из спальни, не появились. Неужели он всех перебил? Вахтанг молча встал, набросил шёлковый халат и, затянув на обширном животе пояс, сел на кровать и недружелюбно посмотрел на гостя:

— Говори.

— Меня зовут Богдан.

Риони даже скрипнул зубами от того, как спокойно и нагло вёл себя пришелец. В спальне было довольно темно, Вахтанг всё ещё не мог толком разглядеть мужчину, но голос гостя не дрожал, глаза не бегали, насторожённости или нервозности не чувствовалось. Богдану, судя по всему, было плевать на сидящую за дверью охрану. Или спящую охрану? Быки безмозглые!

— Кто послал? — хрипло поинтересовался Вахтанг и взял с прикроватной тумбочки стакан с водой. — Можно включить свет?

— Никто не послал, я сам по себе, — улыбнулся незваный гость. — А свет включай, он мне не мешает.

«Не мешает»! Псих он, что ли?

Риони глотнул воды, вернул стакан на тумбочку и щёлкнул выключателем. Мягкий свет настенного бра разогнал темноту.

— Чего ты хочешь?

— Куска хлеба.

— Что? — Вахтанг даже поперхнулся. — Ты болен, да? Шизофреник?

Теперь он разглядел своего гостя. Мужчина лет тридцати пяти, высокий, широкоплечий, с дурацкой рыжей бородкой, длинноватыми волосами и жёсткими чертами лица.

— Нет, Вахтанг, я не шизофреник. — Богдан выбрался из кресла и неторопливо прошёлся по спальне, мельком, без всякого интереса, взглянув на едва прикрытую простыней Элеонору. — Я пришёл устраиваться на работу.

— Что за туфта?

— Никакой туфты. — Слово «туфта» рыжий произнёс с таким небрежным превосходством образованного интеллигента, что Риони слегка смутился. — Пятнадцать с половиной лет я работал на госбезопасность. Восьмой департамент, мы подчинялись непосредственно директору службы. — Богдан помолчал. — Ты когда-нибудь слышал о психотронном оружии?

— Разумеется.

Вахтанг неопределённо пожал плечами. Этим, лохам не объяснишь, что настоящему мужчине надо заниматься делом, а не тратить время на пустую трепотню о летающих унитазах и происках КГБ. Все познания Вахтанга о психотронном оружии сводились к смутным воспоминаниям о некой статье, которую ему как-то зачитывала Софочка. Или Светочка? И кажется, даже в этом году. Или в прошлом?

Богдан терпеливо ждал продолжения, и Риони откашлялся:

— Что я должен знать о психотронном оружии, а? Я деньги делаю, слушай, а не книжки тебе читаю, да? Сколько ты зарабатываешь, а?

Рыжий улыбнулся:

— Хорошо, что ты сам заговорил о деньгах, Вахтанг, но сначала я расскажу тебе о том, что могу предложить. — Богдан помолчал. — Понимаешь, Вахтанг, мозг чел… человека работает на определённой частоте. Грубо говоря, чувства, ощущения, а главное — мысли, все это обычный физический процесс, который подчиняется определённым законам и которым можно управлять.

— Читать мысли?

Рыжий снисходительно покачал головой.

— Читать мысли — это для детей. Гораздо интереснее вкладывать их в головы, заставлять объекты видеть то, чего нет на самом деле, верить в то, чего не существует. Бояться любой тени или, наоборот, без страха идти на верную смерть. Охрана не спит, Вахтанг, просто я вложил в их несложные головы мысль, что в спальне тишина. Они не слышат нас. Мы можем включить телевизор, кричать, ломать мебель, но они все равно будут считать, что здесь спокойно и тихо.

— Поэтому ты пришёл ночью? Чтобы показать это?

— Ага, — легко подтвердил Богдан. — Фокус удался?

— Удался. — Риони поудобнее устроился на подушках. — Отличное качество для киллера.

— В том числе.

— Тебе приходилось убивать?

— Да.

— Тебя это не грузит?

— Нет.

— Чего ты хочешь?

— Сотрудничества. — Богдан улыбнулся. — Из госбезопасности не уходят просто так — меня будут искать, а с твоей помощью я рассчитываю избавиться от их назойливости. Получить новое имя и новую жизнь. Поверь, я смогу отработать.

— Почему ты ушёл от госбезопасности?

— Из-за денег, — пожал плечами рыжий. — Что они могут мне предложить? Квартиру, машину с шофёром и нищенскую пенсию? Я хочу много и сразу.

— Ты жадный, да?

— Вся моя молодость прошла в секретных лабораториях. Я хочу получить кое-что взамен.

— Понятно. — Риони наконец-то успокоился и потянулся за сигаретами.

— Пожалуйста, не кури, — твёрдо попросил Богдан. — Терпеть не могу табачного дыма.

— Какие нежности.

Сигарет на тумбочке не было, но Вахтанг прекрасно помнил, что вечером положил туда пачку «Мальборо». Он выдвинул ящик, затем посмотрел на полу — сигарет не было.

— Ты их взял, да?

— Вахтанг, — вздохнул Богдан, — пачка лежит на тумбочке. Ты её просто не видишь.

Риони криво усмехнулся и резким движением провёл по поверхности тумбочки рукой.

— Не верю.

— Сейчас она лежит около твоей правой ноги, безразлично сообщил рыжий. — Посмотри сам.

Вахтанг опустил глаза, и действительно около мизинца правой ноги оказалась пачка «Мальборо». Несколько секунд он тупо пялился на красную картонку, затем протянул руку, но пачка вновь исчезла, и ладонь Риони смяла мягкий ворс ковра.

— Где она?

— Ты её не видишь и не чувствуешь. Полный обман органов осязания.

Вахтанг выпрямился и посмотрел в непроницаемые глаза рыжего.

— Как ты это делаешь?

Богдан вытащил из кармана маленькую плоскую коробочку с несколькими кнопочками и показал её Риони.

— Усилитель сигнала. Я транслирую то, что считаю нужным. — Тонкий проводок выходил из коробочки и исчезал где-то под рубашкой рыжего. — Моё личное изобретение.

— Так, может, тебя здесь вообще нет?

— Может быть.

— Черт. — Глаза Вахтанга загорелись. — Не волнуйся, парень, без куска хлеба ты не останешься!

Возможности, которые открывал прибор, были пока неопределёнными, но, без сомнения, широкими. Первое, что надо сделать, — вложить в голову Чемберлена мысль отправиться на покой, оставив Москву на своего старого верного друга Вахтанга Риони. Лох, судя по всему, за деньги сделает все, потом его можно будет убрать…

Богдан сунул коробочку в карман, и в его руке оказалось золотое кольцо, украшенное черным бриллиантом:

— Надень на мизинец левой руки.

— Зачем?

— Это подавитель сигнала. Как только кольцо окажется на пальце, ты снова увидишь свою пачку «Мальборо». Как в сказке. — Рыжий бросил кольцо на колени Вахтанга. — Попробуй.

Риони задумчиво покрутил в руке побрякушку:

— Обычное кольцо.

— А как, по-твоему, должен выглядеть пси-прибор? Ярко-голубого цвета с крупной надписью «Осторожно — психотронное оружие»?

— Действительно.

И Вахтанг натянул кольцо на палец.

И его тряхнуло.

Казалось, чья-то невидимая рука схватила его за шиворот и грубо дёрнула вверх. Пол ушёл из-под ног, и Риони зажмурился, с ужасом ожидая, что вот-вот его голова ударится в потолок, но ничего подобного не произошло. Через несколько мгновений всё закончилось, и Вахтанг понял, что стоит на четвереньках, причём его руки и колени упираются не в мягкий ворс ковра, а в твёрдый каменный пол.

— Что происходит, а?

Холодный голос Богдана донёсся откуда-то снизу:

— Фокус продолжается.

Риони вскочил на ноги и огляделся: маму твою несколько раз — Воробьёвы горы! Темнота не помешала Вахтангу разглядеть устремлённое ввысь здание МГУ, ярко освещённый мост и чашу Лужников внизу. Миллиарды московских огней горели у его ног. Риони покачал головой:

— Это тоже фокус, да?

Богдан молчал.

— На самом деле я в спальне, да? Круто. Считай, что ты уже работаешь на меня.

Вахтанг попробовал сделать шаг вперёд, но какая-то сила удерживала его на месте. Риони огляделся. Площадка, на которой он стоял, была сделана из чёрного камня, а вся её поверхность была испещрена странными знаками, образующими расходящуюся из центра спираль.

— Как называется эта штука?

— Престол Силы.

— Он действительно перенёс меня сюда?

— Конечно.

Вахтанг восхищённо поцокал языком.

— И все это умеет госбезопасность?

— Нет. Она этого не умеет.

Перстень сдавил мизинец, а чёрный бриллиант подозрительно сильно засверкал.

— Что происходит, слушай?

Раскалённое клеймо сверкнуло с маленькой жаровни. Рядом ждали своего часа склянка с прозрачной жидкостью — катализатор, проверяющий кровь жертвы на соответствие Аркану Желаний, рогатый шлем и прямой кинжал. Богдан торопливо перехватил поясом бордовый балахон, а затем, словно вспомнив что-то важное, вытащил из кармана пиджака и бросил на землю пластмассовую коробочку плеера. Челы готовы поверить в любую чушь, только не своим глазам и своим мыслям. Он презрительно раздавил каблуком жалко хрустнувший пластик и потянулся к шлему.

— Ты чего замолчал, а?

В голосе Вахтанга звучала тревога.

* * *

Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли.

Москва, Царицынский парк,

16 сентября, суббота, 00.38


Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли, встретила гостей массивными, наглухо запертыми воротами и полнейшей тишиной. Артём припарковал джип на небольшом асфальтовом пятачке и кивнул девушке:

— Подожди меня здесь.

— Где мы? — удивлённо спросила она. Ольга ожидала увидеть всё, что угодно — ресторан, притон, управление ФСБ, конспиративную квартиру, — но уж никак не старинное здание.

— Это монастырь.

— Действующий?

— Разумеется.

— Действительно странно. — Ольга неуверенно посмотрела на Артёма, потом снова на ворота и поинтересовалась: — А что с фонарём?

Проследив за её взглядом, Артём понял причину удивления — тяжёлый кованый фонарь над воротами монастыря раскачивался, как сумасшедший, хотя ветер не тревожил спокойствие ночного воздуха.

— Почему он качается?

— Испортился.

Не дожидаясь следующих вопросов, Артём выбрался из машины, подошёл к притаившейся в углу ворот маленькой калитке и постучал по ней элегантным черным молоточком.

— Есть кто живой?

Дежурившие в приёмном покое эрлийцы среагировали на удивление быстро. Калитка распахнулась, и на освещённый пятачок вышел рослый широкоплечий монах в грубой рясе, перевязанной обыкновенной верёвкой.

— Тебя, что ли, лечить? — поинтересовался он, сурово глядя на Артёма сверху вниз.

Семья Эрли входила в Тёмный Двор, скверный характер обитателей которого давно стал притчей во языцех, поэтому Артём не обиделся. Кроме того, он видел, что перед ним санитар, причём скорее всего из новеньких, и спокойно ожидал появления врача. Тот не заставил себя долго ждать.

— Кого там Спящий принёс, брат Кротус? — послышался скрипучий голос. — Кто посмел нас разбудить?

— Чел какой-то.

— Совсем эта семейка обнаглела, дня им мало.

Из калитки вышел худощавый эрлиец с живыми чёрными глазами, прищурился на пришельца и устало махнул рукой:

— Это свой, брат Кротус. Здорово, Артём!

— Здорово, брат Ляпсус! — Старые знакомые обменялись крепкими рукопожатиями. — Опять дежуришь?

— А ты опять по ночам шляешься?

Артём приезжал в Обитель всего два дня назад, и в приёмном тоже дежурил Ляпсус, а по правилам эрлийцев врач шёл на круглосуточное не чаще раза в неделю. Наёмник решил поддеть приятеля:

— С тобой вроде обычно брат Курвус дежурит?

— Что тебе надо? Больничный выписать?

— Неужели Курвус тебя бросил?

— Спящий тебя зарази, чел, я взял дополнительное дежурство, — сдался Ляпсус. — Теперь доволен?

— Зачем тебе это?

— Проигрался в «Реактивной куропатке».

— Сколько раз я тебе говорил — бросай играть, — отеческим тоном произнёс Артём. — Ваша семейка способна спустить в рулетку все состояние Тайного Города.

Эрлиец скрипнул зубами:

— Ладно, чел, мы квиты. Что тебе надо?

— Я тут убил кое-кого, — вернулся к делам Артём.

— Хочешь оживить?

— Хочу продать тело. Точнее, его часть.

Брат Ляпсус приподнял бровь:

— Для пересадки, что ли?

— Фи, — демонстративно поморщился наёмник. — За кого ты меня принимаешь, Ляпсус?

— А кого ты убил? — опомнился эрлиец.

— Чёрную моряну.

— Когда?

— Минут сорок назад.

— Отлично! Клянусь печёнкой Спящего, отлично! Где голова?

— В машине, на заднем сиденье.

— Кротус, бегом за холодильником! Нам уже полтора года не приносили такой добычи!

Здоровяк рысью бросился в глубь монастыря, а Ляпсус подбежал к джипу и, не обращая внимания на Ольгу, схватил свёрток.

— Не надо! — крикнул Артём.

— А… — Монах заметил девушку. — Здравствуйте, сударыня, тёплый сегодня вечерок.

Прижав к груди свёрток, он отвёл Артёма к воротам.

— Она что, не в курсе?

— Нет.

— А что она здесь делает?

— Моряна напала на неё. А я спас.

— Понятно. — Ляпсус нежно погладил свёрток. — Нам редко приносят головы чёрных морян. Чаще — охотников на них.

Артём вежливо улыбнулся. Подбежавший Кротус распахнул контейнер для перевозки органов:

— Скорее, брат Ляпсус!

Врач развернул свёрток и, взявшись за один из рогов, уже поднёс голову оборотня к холодильнику, когда Артём решительно вцепился во второй рог:

— Ляпсус, сначала договоримся о цене.

— О цене, — хрюкнул эрлиец. — А что договариваться? Как обычно — десять тысяч.

— Ты смеёшься? Она меня чуть не убила.

— Они для этого созданы.

— В том-то и дело, Ляпсус.

— То есть мы договорились — десять тысяч?

— Я прекрасно знаю, почём вы продаёте лекарства, сделанные на основе желез чёрных морян. За десять тысяч я привезу тебе голову конца, только там нет яда.

— На что мне их головы? — проворчал Ляпсус. — У концов ценятся другие органы.

Он пожевал губами и предложил:

— Давай за десять, а?

В Тёмном Дворе с большим трудом расставались с деньгами.

— Будешь упорствовать — продам голову шасам, — пригрозил Артём, вполне готовый к деловым переговорам.

— Не успеешь довезти — яд уйдёт.

— Успею. Один звонок, и шасы привезут холодильник через двадцать минут. А то и через десять, если сделают портал.

— Шасы, — задумчиво протянул Ляпсус, не испытывающий нежных чувств к братьям по Тёмному Двору. — Они же жулики — цены не дадут.

— Биджар даст, с ним Кортес договорится.

Все знали, что Кортес водил тесное знакомство с верхушкой Торговой Гильдии, и Ляпсус насупился:

— Сколько ты хочешь?

— Тридцать пять.

— …! — задохнулся от возмущения монах. — Да таких цен нету! Из меня отец-настоятель сделает противостолбнячную сыворотку!

— Как хочешь, — пожал плечами Артём. — Напомню только, что лицензии на отстрел чёрных морян отменены, а каждый случай убийства с целью самообороны тщательно расследуется. Возможно, мне ещё придётся нанимать адвоката. Знаешь, сколько стоит хороший адвокат?

— С твоей изворотливостью он тебе не нужен. А если ты убил моряну только ради яда, так адвокат тебе и не поможет. Четырнадцать.

— Тридцать две!

— Да ещё неизвестно, убил ли ты её на самом деле! Может, она часа два как умерла от сердечного приступа и яд уже протух. Двадцать четыре.

— Тридцать, и по рукам.

— Кротус, уноси холодильник — мы не договорились. Двадцать восемь.

Артём понял, что это предел.

— Открывай коробочку, брат Кротус.

Монах послушно распахнул холодильник, и голова монстра перешла в собственность эрлийцев.

— Кротус, переведи на счёт Артёма двадцать семь…

— Двадцать восемь.

— Ах да. Двадцать восемь тысяч. — Врач потёр ладонью лоб. — Что-то я в последнее время на память жалуюсь… Кротус, пометь, что это моё распоряжение.

Здоровяк кивнул и скрылся в монастыре. Ляпсус посмотрел на Артёма:

— Видок у тебя, конечно.

— М-да.

Артём посмотрел на себя: кровь моряны засохла, и элегантные брюки превратились в твёрдые, словно брезентовые, трубы, еле-еле сгибающиеся в коленях. Рубашка выглядела лучше, но и на ней присутствовали подозрительные пятна.

— Надо переодеться.

— Продать тебе старые брюки?

— Обойдусь.

— Как скажешь.

Артём потёр глаза и помассировал виски.

— Устал? — участливо поинтересовался Ляпсус.

— Тяжёлый вечер.

Монах приподнял наёмнику веко и несколько секунд внимательно рассматривал зрачок:

— Ты много пил.

— Ага.

— И много суетился.

— Ага.

— Через сколько ты ляжешь спать?

— Ещё не знаю.

Врач поморщился и отпустил веко:

— Вколоть тебе стимулятор? Иначе минут через двадцать-тридцать ты вырубишься.

— Вколи, — согласился Артём. В руках монаха появился маленький шприц. Он ловко воткнул его в мышцу наёмника и усмехнулся:

— Премия за счёт заведения.


Ольга молчала до тех пор, пока джип не выехал на ярко освещённое Каширское шоссе и не помчался в сторону центра.

— Что ты им отдал? — спросила наконец девушка.

— Маску маньяка, который на тебя напал.

Ответ на этот вопрос Артём приготовил заранее.

— А почему именно им? Что это за монастырь? Почему мы не дождались полиции?

Судя по всему, пока наёмник общался с монахами, Ольга накапливала вопросы.

— Я сам — полиция, — брякнул Артём.

— Ты работаешь в полиции?

— Да.

Рассказывать девушке правду он не собирался, поэтому надо было срочно переводить разговор в другое русло:

— Ты не замечала в последнее время каких-нибудь странностей?

— Каких странностей?

— Ну, может, кто-нибудь следил за тобой? Странные звонки?

Если покопаться в памяти, у каждого из нас бывают непонятные звонки или наваливается смутное чувство, что ты не один. Артём постарался дать Ольге вводную, направить её мысли в нужное ему русло, чтобы ей легче было поверить в несуществующего маньяка.

— Было, — задумчиво ответила девушка, — но не думаю, что это связано с происходящим.

— Что связано?

— Недавно я познакомилась с очень странным мужчиной. — Ольга криво улыбнулась. — Но ведь маньяки не знакомятся со своими жертвами?

— Их поведение непредсказуемо, — поддержал её Артём. — Расскажи мне об этом мужчине подробнее.

— Его зовут Богдан…

Сначала Артём слушал её вполуха. Банальная история: взрослый и богатый джентльмен, возможно, женатый, влюбился в молоденькую сексуальную девочку. Бывает? Бывает. Уехал по делам и приставил охрану. Логично? Логично. Раньше вешали «пояс верности», теперь окружают быками. Почему не тянет в постель? Возможно, романтик. А может, и правда маньяк. Мало ли идиотов среди капиталистов?

В общем, всё, о чём рассказывала Ольга, можно было легко объяснить.

Кроме одного.

Чёрная татуировка на левом плече Артёма продолжала покалывать, реагируя на проявление магической энергии. Сначала он думал, что Кортес держит в машине какой-нибудь артефакт, но вскоре понял, что это не так. Метка Тёмного Двора указывала на роскошное, чёрного жемчуга ожерелье на шее девушки. То самое, на которое наёмник обратил внимание, едва увидел девушку. Теперь Артём разглядел его получше и был уверен — жемчуг настоящий, а значит, ожерелье слишком дорогое, чтобы носить его, катаясь на роликах. Слишком дорогое. И оно излучало магическую энергию.

— А откуда у тебя эта прелесть? — улыбнулся Артём.

— Богдан подарил. — Оля задумчиво провела пальцем по жемчужинам. — И попросил не снимать.

В неярком свете уличных фонарей наёмник заметил, что некоторые жемчужины сияли гораздо ярче других.

— Сколько в нём бусин?

— Двадцать одна.

— Настоящие?

— Конечно!

— Кажется, некоторые горят сильнее?

— Да нет, это только кажется, — ответила Оля. — Я тщательно его осмотрела, прежде чем надеть. Они все одинаковые.

Были одинаковые, а теперь некоторые горят ярче. Метка Тёмного Двора не могла лгать, а значит, Ольга заинтересовала кого-то в Тайном Городе. Но чем?

Заметив, что Артём задумался о чём-то своём, Ольга замолчала, так и не закончив рассказ. Ему было неинтересно, он просто делал вид, что хочет ей помочь, а сам… Оля почувствовала себя обманутой. Узнав в Артёме того славного и весёлого юношу, жарко обнимавшего её когда-то, она сначала даже обрадовалась, но теперь… Теперь она видела, что перед ней совсем другой Артём, деловой и безразличный. Ольга обиженно склонила голову и незаметно для себя уснула.

* * *

Коттеджный посёлок «Царский угол».

Ближайшее Подмосковье,

16 сентября, суббота, 00.42


Элеонора не знала, что заставило её проснуться. Только что она, блаженно раскинувшись на прохладных шёлковых простынях, видела удивительно прекрасный сон: она поёт! Она поёт лучше всех, её диски бьют рекорды популярности, её клипы крутят по лучшим телеканалам, а её поклонники готовы на всё ради одного её взгляда! Элеоноре снился успех. Настоящий успех — мировая известность, престижные премии и, разумеется, молодой принц на белом «мерсе». Именно молодой принц, а не старый прижимистый уголовник, которого она вынуждена ублажать последние четыре месяца. Когда же она наконец поговорит с ним в открытую? Вахтанг ведь сам обещал свести её с известным продюсером, дать денег на раскрутку… И забыл обо всём, как только она оказалась в его постели.

Элеонора захлопала ресницами и едва не разрыдалась от жалости к себе: всем нужно только её тело! Только тело! А ведь скоро оно потеряет привлекательность! Грудь ослабнет, бёдрами овладеет целлюлит, и этот толстый Риони сменит её на очередную любовницу. Почему все так несправедливо? Элеоноре показалось, что Вахтанг что-то пробормотал во сне. Или всхрапнул? Она почувствовала, как к её бедру прикоснулось что-то липкое…

Все ещё полусонная, Элеонора перевернулась и несколько секунд, судорожно открывая рот, смотрела на плавающий в крови изуродованный труп Риони. А затем её оглушительный визг поставил на уши всех без исключения обитателей посёлка «Царский угол».

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Яблочкова,

16 сентября, суббота. 01.19


Доехав до нужной улицы, Артём не стал будить Ольгу. Он просто внёс её на руках в подъезд, покопался в рюкзаке, нашёл ключи, открыл квартиру и уложил девушку на диван. Ольга ничего не понимала. Она бессвязно лепетала во сне что-то о Богдане, который уехал, о хулиганах, о Гале. А потом свернулась клубочком у стены и сладко, как-то по-детски посапывая, отключилась.

Артём несколько минут смотрел на девушку, поглаживая татуировку на плече, затем прошёл на кухню, после недолгих поисков выставил на стол банку растворимого кофе, включил электрочайник и устало присел на табурет. Надо было обдумать ситуацию.

Девчонка явно ничего не знала о Тайном Городе и в то же время носила магическое ожерелье. Которое просили не снимать. Странная просьба, попахивающая направленной магией, но что может понадобиться колдуну от заурядной девушки? Может, кто-то пытается приворожить её и нанял ведьму? Это объясняло бы появление ожерелья, но, судя по рассказу, чувства Ольги к Богдану остались прежними. А может, её просто используют? Может, ожерелье работает как обычный «жучок», и неведомый маг просто снимает по чьему-то заказу информацию о работе девушки?

Артём налил себе кофе.

Угрожает ли Ольге опасность? Скорее всего — да. Если не прямая угроза для жизни, то уж какие-либо неприятности. Плюс — нападение моряны. Возможно, случайное, а возможно, и нет. Ясно одно: вольно или невольно, Ольга уже прикоснулась к Тайному Городу и одной ей не выбраться. Артём знал это лучше всех. У него было два варианта — уехать, оставив Ольгу наедине с её судьбой, или помочь. Попробовать хотя бы понять, что происходит.

Артём допил кофе и набрал номер напарника:

— Ты всё ещё в лесу?

— Пошёл ты, — буркнул Кортес. — Мы по твоей милости тридцать минут тачку ловили.

— Извини.

— Где ты был?

— Я хотел с тобой поговорить, но ты был весь в алмазах…

— Ладно, ладно, ты освободился?

— Гм… не совсем.

— Что случилось?

— У меня проблемы. Можешь приехать?

— Когда?

— Утром.

— Диктуй адрес.

Артём сообщил напарнику адрес Ольгиной квартиры и добавил:

— Кортес, захвати мне брюки и рубашку.

— А свои штаны куда дел?

— Потерял.

Кортес пробурчал что-то неразборчивое и отключился.

— Спасибо, — поблагодарил наёмник.

— Артём… — Он прошёл в комнату. Глаза девушки сверкали в полумраке. — Я испугалась, что ты уехал.

— Я ещё здесь. — Артём присел на краешек дивана. — Как ты себя чувствуешь?

— В порядке, но…

Её рука неуверенно скользнула по плечу наёмника. Продолжения не требовалось. Артём склонился над Ольгой и нашёл её мягкие тёплые губы.

## Глава 4

> «Убийство Марии Татаркиной до сих пор не раскрыто! Двое суток прошло со времени странного и жестокого убийства известной московской предпринимательницы, а полиция все ещё топчется на месте. Генерал Шведов не способен внятно ответить на вопросы общественности, или наш главный полицейский ждёт, что за него это сделает мэр на своей еженедельной пресс-конференции?..»

> («Московский комсомолец»)


> «…Пресс-служба Зелёного Дома крайне резко отреагировала на развёрнутую некоторыми журналистами травлю чёрных морян. „Занимаясь раздуванием паники, никто из репортёров не удосужился подсчитать точное количество находящихся в городе оборотней, которые, в свою очередь, не представляют угрозы ни для Тайного Города, ни для челов“. Касаясь вопроса возврата к лицензионному отстрелу оборотней, представители Зелёного Дома заявили, что в этом заинтересованы Торговая Гильдия и эрлийцы, производящие из яда чёрных морян уникальные медицинские препараты. „Мы не позволим…“

> («Тиградком»)

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Яблочкова,

16 сентября, суббота, 07.30


— Неплохо выглядишь, — съязвил Кортес, глядя на открывшего дверь Артёма. — Я, конечно, могу понять, как ты оказался без штанов, оставшись наедине с девушкой, но почему ты нас встречаешь в таком виде?

Артём посильнее запахнул на груди маленький, едва сходящийся женский халатик и пожал плечами:

— Не мог же я встретить вас совсем голый.

Кортес хмыкнул и протянул напарнику пакет:

— Одежда.

Он прошёл в квартиру, и из-за его широкой спины в дверном проёме появилась стройная черноволосая девушка:

— Доброе утро, Артём.

— Яна, рад тебя видеть! — Молодой наёмник поцеловал девушку в щёку. — Извини, что попросил приехать ни свет ни заря.

— Ничего страшного.

Несмотря на раннее утро, девушка выглядела, как всегда, великолепно. Блестящие чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, лёгкий макияж подчёркивал полные чувственные губы, а огромные ярко-синие глаза озорно блестели в электрическом свете. В отличие от мутных глаз Кортеса.

— И прими мои самые искренние поздравления с днём рождения! Если бы я не знал тебя, то обязательно бы решил, что ты так выглядишь только в честь праздника!

— А на самом деле?

— А на самом деле ты всегда соблюдаешь правило трёх «о»: ты ослепительна, обворожительна, очаровательна, и я желаю тебе всегда оставаться такой!

— Подлиза! — улыбнулась Яна и снова подставила щёку для поцелуя.

— С твоего позволения, подарок я преподнесу чуть позже. — Молодой наёмник стеснялся дарить разрядившийся артефакт.

— Конечно, я не против, — протянула Яна, разглядывая цветастый халатик наёмника. — А знаешь, тебе удивительно к лицу эти лютики.

Артём посмотрел на свою одежду:

— Кажется, это васильки.

— Да? — Девушка тихонько засмеялась. — Лютики подошли бы тебе гораздо больше.

Тем временем Кортес по-хозяйски проверил гостиную, стандартно наполненную тянущейся к потолку стенкой, набором мягкой плюшевой мебели и дешёвой японской видеотехникой, не нашёл там ничего интересного, прикрыл дверь, заглянул в комнату, где спала Ольга, нахмурился, машинально погладив левое плечо и посмотрел на Артёма:

— Магия.

Чёрная белка на плече предупредила хозяина о наличии магической энергии.

— Поэтому я вас и позвал.

— Переодевайся. — Кортес прошёл на кухню. — Здесь есть кофе?

— На столе.

— Я приготовлю.

Яна последовала за Кортесом, а Артём быстро скинул с себя халат и натянул привезённую друзьями одежду: свободные светло-серые брюки, носки и тонкую, в тон брюкам, рубашку. Кроме них в пакете оказалась лёгкая ветровка и «гюрза» в поясной кобуре. Немного поколебавшись, Артём водрузил оружие на пояс, затем бросил халатик в стоящую в ванной «Вятку-автомат», а свою старую одежду запихнул в пакет и отнёс в прихожую.

Когда Артём появился на кухне, Яна уже разливала кофе.

— Ну и что у тебя стряслось? — поинтересовался Кортес, развалившийся на мягком «уголке». — Кстати, девчонка знает о Тайном Городе?

— Нет.

— Тогда откуда у неё магическое ожерелье?

Наёмник едва взглянул на Ольгу, но этого ему вполне хватило, чтобы оценить ситуацию и понять, что именно в комнате излучает энергию.

— Может, бабушкино наследство? — Яна улыбнулась. — Расскажите-ка для начала, чем вы вчера занимались? Вы не появлялись весь вечер.

— Вчера? — Артём в замешательстве посмотрел на напарника. — Да так, ерундой всякой занимались. Тебе неинтересно.

Кортес согласно кивнул, сделал небольшой глоток горячего кофе и неожиданно для всех икнул. В воздухе перед ним завертелся маленький мыльный пузырь.

— Это у него уже второй раз, — констатировала Яна, задумчиво разглядывая переливающийся всеми цветами радуги шарик. — Как выпьет что-нибудь, так из него и выпархивает. — Наёмники молчали. — Согласитесь, что выглядит все довольно странно: вы пропадаете целый вечер, потом звоните ни свет ни заря, привозите меня на квартиру к какой-то девице, где выясняется, что одному срочно нужна новая одежда, а другой периодически икает мыльными пузырями. Хороши компаньоны, нечего сказать. — Девушка внимательно посмотрела на наёмников. — Что происходит?

— Артём объяснит, — проворчал Кортес и с опаской глотнул кофе.

Яна повернулась к Артёму:

— Я слушаю.

— Мы вчера изрядно набрались в «Трёх педалях», — честно признался тот. — Потом поехали кататься, и я спас эту девчонку, Ольгу, от чёрной моряны.

— Она была с вами?

— Нет, я случайно встретил её в парке. И убил моряну.

— Tо есть это была самооборона?

— Ага.

— А что делал Кортес?

— Он… — Артём посмотрел на напарника — тот мрачно пил кофе, пристально глядя на торчащий из цветочного горшка кактус. — Кортес был не готов. Я дал ему экспериментальный блокиратор алкоголя, и из него непрерывно фонтанировали мыльные пузыри. Это Биджар виноват.

— О том, кто в этом виноват, мы ещё поговорим, — предупредил Кортес. Яна улыбнулась:

— Вы, конечно, что-то недоговариваете, но пока отложим. Зачем ты нас позвал?

Артём облегчённо вздохнул и быстро — за одну чашечку кофе — рассказал друзьям о своих похождениях, умолчав только о том, за сколько именно он продал эрлийцам голову моряны. Слушали его внимательно, но когда Артём закончил, на лицах наёмников отражалось лишь вежливое недоумение.

— Извини, Артём, но я так и не поняла, для чего ты позвал нас, — выразила Яна общую мысль. — У девчонки завёлся подозрительный друг, возможно — житель Тайного Города. При чём здесь мы?

— Это у него по молодости, — буркнул Кортес, — жизнь постепенно отучит его соваться в чужие игры.

— Дослушайте до конца, — не сдавался Артём. — Во вчерашних приключениях было два странных момента: во-первых, поведение чёрной моряны. Мне показалось, что она не стремилась напасть.

— Так не бывает, — проворчал Кортес. — Чёрная моряна в боевой шкуре не может не нападать.

— В том-то и дело, — согласился Артём. — Но мне кажется, что моряна скорее охраняла Ольгу, понимаете? Не преследовала, а сопровождала. Она напала только после того, как Ольга спровоцировала меня, и я отвесил ей пощёчину.

— Ударил женщину? — наморщила носик Яна.

— У неё была истерика.

— Терапевтическая акция, — криво улыбнулся Кортес.

— И только после этого на тебя напала моряна?

— Да. — Перед глазами Артёма встала подробная картина вчерашних событий. — Оборотень находился всего в нескольких шагах от меня, просто стоял и напал только после того, как Ольга стала вырываться, и я её ударил.

— Может, моряна преследовала девчонку, а ты отобрал добычу?

— Я слышал Ольгу минуту или две, — покачал головой Артём. — Она закричала, видимо, когда увидела моряну, побежала и выскочила на меня. Бестия успела бы порвать её на куски десять раз.

Кортес и Яна переглянулись.

— А вторая странность?

— Ожерелье, — пожал плечами Артём. — Я уверен, что Ольга абсолютно ничего не знает о Тайном Городе. Ожерелье ей подарил Богдан. Возникает вопрос — с какой целью?

— Какая разница? — пожал плечами Кортес.

— А где сейчас этот Богдан? — спросила Яна.

— Предупредил Ольгу, что уезжает в командировку, и пропал. Кстати, после его исчезновения она почувствовала за собой слежку.

— Богдан — ожерелье — слежка — чёрная моряна. — Кортес допил кофе и отодвинул на край стола пустую чашку. — Возможно, Ольга по каким-то причинам заинтересовала одну из семей Тайного Города, и они держат её в поле зрения. Нападение моряны скорее всего случайное совпадение.

— А в каком парке это произошло? — спросила Яна.

— В Нескучном саду.

— Белые моряны встречаются в Лосином острове, Сокольниках и Измайлове, — перечислила девушка. — А черным вообще запрещено набрасывать боевую шкуру в пределах города. Зелёному Дому ни к чему неприятности, и они тщательно следят, чтобы моряны выполняли эти условия. Появление чёрной моряны в боевой шкуре в центре Москвы — нонсенс, скандал, а ты говоришь — случайное совпадение.

— Во-первых, у нас нет оснований думать иначе, а во-вторых, она уже достаточно заплатила за свою глупость, — усмехнулся Кортес. — Артём, я не расслышал, сколько ты выудил из эрлийцев?

— Двадцать восемь тысяч.

— Молодец, — одобрил Кортес предприимчивость напарника. — Надеюсь, ты не испачкал обивку салона?

— Обижаешь!

— Тогда допивай кофе и поехали отпразднуем удачную сделку.

Кортес потёр глаза и зевнул, деликатно прикрыв ладонью рот.

— А что делать с Ольгой?

— Если она тебе нравится, можешь делать с ней всё, что хочешь, — снова усмехнулся наёмник.

— Ей страшно.

— Пусть обратится к врачам, они выпишут антидепрессант.

— Она в опасности, — не унимался Артём.

— С чего ты взял?

— Ожерелье, моряна, этот странный Богдан. Я думаю, что мы должны помочь девушке.

— Один на один с Тайным Городом ей будет тяжело, — кивнула Яна.

— А она сможет оплатить нашу помощь?

Артём осёкся. У Кортеса хватало заказов. Все в Тайном Городе хотели, чтобы их проблемы улаживал самый лучший наёмник, но не всем он отвечал согласием. И даже если бы Артёму удалось уговорить Кортеса помочь Ольге, ей было бы не по карману оплатить услуги их команды. Работать же бесплатно Кортесу не позволяли моральные принципы.

— Хочу напомнить, что завтра вечером мы встречаемся с Юрбеком Томбой, — протянул наёмник. — У Гильдии есть контракт для нас.

— Если Ольге действительно грозит опасность, одной ей не выбраться, — негромко произнесла Яна. Она положила на стол косметичку, достала маленькое зеркальце, помаду и стала приводить в порядок губы. — В желании Артёма помочь девушке есть что-то… — она изящно поиграла тюбиком, пытаясь вспомнить подходящее случаю слово, — что-то благородное.

— Благородство красит человека, но оставляет голодным, — буркнул Кортес. — Мы даже не знаем, грозит ли ей опасность.

— Так давай узнаем! — воскликнул Артём. — Выясним ситуацию, а там посмотрим. Это же не составит для нас особого труда?

— Деньги мы получаем не за труд, а за трудности, — продолжал упорствовать Кортес. — Сколько времени займёт твоё «выясним ситуацию»?

— Не думаю, что много, — пришла на помощь Артёму Яна. — А потом, я тоже считаю, что бросить Ольгу просто так нехорошо. У одинокого чела нет шансов, и ты это знаешь.

— А если ей действительно грозит опасность? — продолжал сопротивляться наёмник. — Вы ведь с меня с живого не слезете — заставите помогать.

— А вот если ей действительно грозит опасность, — спокойно парировала Яна, — то Ольге придётся сделать выбор, что ей важнее — жизнь или деньги. Артём, ты согласен с такой постановкой вопроса?

Молодой наёмник кивнул:

— Вполне.

— Ладно, выясним, во что она вляпалась, — вздохнул Кортес. — Я возьму на себя этого Богдана. Попробую разыскать его в Тайном Городе. Что у нас есть на него?

— Только описание.

— Не густо. Надеюсь, он действовал не в мороке. — Кортес встал с кухонного «уголка», потянулся и медленно прошёлся по кухне. — Артём, ты побудешь с Ольгой. Не спускай с неё глаз.

— О'кей.

— Яна, ты должна собрать информацию по чёрным морянам. — Начав действовать, Кортес не упускал из виду ни одной детали. — Артём уверен, что напавший на него оборотень вёл себя странно, и мы должны проверить этот след.

— Хорошо. — Девушка убрала косметичку в сумочку. — Я попробую уговорить Генбека показать мне все книги по морянам, которые у него есть.

— Уверен, что у тебя получится, — улыбнулся Кортес. — Встречаемся в полдень в «Ящеррице», в это время там тихо, обменяемся информацией, а заодно и пообедаем. Доброе утро, Ольга.

Артём и Яна обернулись — в дверях кухни стояла хозяйка квартиры. Девушка только проснулась: её волосы пребывали в утреннем беспорядке, а глаза были ещё мутными после сна.

— Доброе утро.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Артём.

— Хорошо.

— Оля, познакомься, это мои друзья: Яна и Кортес. Они нам помогут.

— Очень приятно.

— Сделать тебе кофе? — поднялась Яна.

— Да, спасибо. Ой, извините, я, наверное, ужасно выгляжу.

— Ничего страшного, приведёшь себя в порядок потом, а пока присаживайся. — Кортес улыбнулся и сделал жест в сторону кухонного «уголка». — Артём рассказывал тебе о нас?

— Нет.

— Тогда это сделаю я. — Кортес присел на табурет напротив девушки и, подождав, пока Яна поставит на стол чашку кофе, продолжил: — Мы сотрудники городского полицейского управления, отдел специальных расследований. — Наёмник весомо положил на стол полицейский жетон. — Занимаемся самыми сложными делами.

— Вы работаете с Корниловым?

Благодаря журналистам, фигура начальника отдела специальных расследований была хорошо известна в Москве.

— Да, он наш начальник. — Кортес убрал жетон в карман. — Сейчас мы работаем по делу об очень опасной религиозной секте. Тоталитарной секте. В её сети уже попало много людей, в том числе — крупные государственные чиновники и их дети. Сама понимаешь, нам приходится работать в обстановке строжайшей секретности, и ты…

— Я никому ничего не скажу.

— Очень хорошо. — Кортес снова улыбнулся. — Маньяк, который на тебя напал, — член этой секты.

— Это был человек? — Ольга отдохнула, но воспоминания о ночном кошмаре ещё заставляли её вздрагивать. — Мне показалось, что это было какое-то чудовище.

— Они надевают специальные маски и раскрашивают тела перед совершением ритуальных убийств, — мягко объяснил Кортес. — Обычно члены секты выслеживают свои жертвы в парках, нападают и…

— Я чувствовала слежку не только в парке, — перебила его Ольга. — Вы можете мне не верить, но…

— Артём говорил об этом, — кивнул Кортес. — Это очень странно, но рисковать тобой мы не будем. Ты останешься под нашей охраной до тех пор, пока все не прояснится. О'кей?

— О'кей. — Ольга помолчала. — Вы сможете мне помочь?

— Да.

Девушка перевела взгляд с Кортеса на Яну, затем на Артёма, затем опять на Кортеса и вздохнула:

— Я надеюсь на вас. Можно я теперь пойду в ванную?

— Конечно. И… — Кортес улыбнулся. — И ничего не бойся.

— Хорошо.

Девушка вышла из кухни, и когда до наёмников долетел звук льющейся воды, Кортес повернулся к Артёму:

— Она говорила, что все жемчужины были одинаковыми?

— Она и сейчас уверена, что они одинаковы.

— В ожерелье двадцать одна жемчужина, — сообщила Яна. — Двадцать светятся изнутри. Она не может не видеть этого.

— Может, — не согласился Кортес. — Если ей закрыли глаза на ожерелье. Мы же, благодаря меткам Тёмного Двора, видим реальную картину.

— Вчера, когда я вёз Ольгу домой, светилось только девятнадцать жемчужин, — сообщил Артём. — Я это точно запомнил.

— Значит, за это время что-то произошло, — тихо сказала Яна.

— А что произойдёт, когда загорятся все жемчужины? — ни к кому не обращаясь, поинтересовался молодой наёмник. Кортес и Яна молчали. — Выходит, опасность всё-таки есть?

— Посмотрим.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

16 сентября, суббота, 08.04


Самые важные совещания начальник Московского полицейского управления генерал Шведов проводил утром, пока не захватывала рутинная текучка. Корнилов прекрасно знал об этой привычке своего шефа, поэтому с пониманием отнёсся к позднему звонку на мобильный с приглашением на ковёр к восьми утра.

Начальник управления и майор расположились в мягких креслах в маленькой комнате отдыха, рядом с кабинетом генерала, подождали, пока секретарь расставит на журнальном столике чашечки с кофе, и только после того, как дверь за ним закрылась, Шведов внимательно посмотрел на Корнилова:

— Если хочешь — можешь курить.

Это был сильный ход — генерал не терпел табачного дыма, и никто, включая даже самых высоких гостей, не смел доставать сигареты в его кабинете. Андрей слегка улыбнулся и отрицательно качнул головой:

— Спасибо, Аркадий Львович, я потерплю.

Курить майору хотелось ужасно, но он решил не нарушать принятые правила игры.

— Ну как хочешь. — Шведов глотнул кофе, обжёгся, тихонько выругался и поставил чашку обратно на стол. — Как у тебя с Чемберленом?

— Подбираемся. Появилась возможность зацепить Нытика.

— Да ну? — изумился генерал. — На чём? Он же осторожнее лисы!

— На вымогательстве.

— Молодцы, молодцы. — Шведов потёр лоб. — Ты хочешь его взять или разыграть против Чемберлена?

— Ещё не решил. — Майор не спеша положил в чашку два кусочка сахара, подумал и добавил к ним ещё один — он не успел позавтракать. — Сначала посмотрю, что у нас на него будет, а там разберёмся. Скорее всего постараюсь сыграть его против Чемберлена.

— Разумно.

Шведов наконец-то решился. Он откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и, пристально посмотрев в глаза майору, выпалил:

— У меня есть дело для тебя, Андрей.

— Насчёт «солнцевских»?

Генерал поморщился:

— Нет, не насчёт «солнцевских». Ты, похоже, знаешь, о чём я хочу тебя попросить.

Корнилов кивнул:

— Догадываюсь.

— Поверь, Андрей, мне тяжело нарушать слово, — негромко произнёс Шведов, — но обстоятельства сильнее меня.

Корнилов молчал.

— У меня семь убийств за трое суток. Не сегодня-завтра о них пронюхают газетчики, и в городе начнётся паника. Второй Вивисектор нам совсем не нужен, Андрей. Пока информация не просочилась в прессу, маньяка надо остановить.

Корнилов, по-прежнему молча, отпил кофе. Генерал криво усмехнулся:

— Это твой крест, Андрей, — все ждут от тебя чудес.

— Я не волшебник.

— Тебе придётся здорово постараться, чтобы переубедить в этом окружающих.

— Я не волшебник, — холодно повторил Корнилов. — Я не умею ловить маньяков.

— Ты раскрываешь всё, что ложится тебе на стол, — снова улыбнулся генерал.

— Это моя работа.

— Тогда сделай её.

Корнилов допил кофе и отставил пустую чашку.

— Это официальный приказ?

— Да. — Шведов снова помолчал. — Через полчаса тебе на стол лягут все материалы по этому делу.

— Много накопали?

— Мы практически ничего не знаем. Семь никак не связанных друг с другом людей стали жертвами очень странных убийств. Самому младшему девятнадцать, старшему — шестьдесят один. У всех раны в сердце, отрублены руки и клеймо на лбу. Не ограблены и не изнасилованы.

— Ему нужна только смерть, — уверенно сказал Корнилов. — Для каких-то своих целей. Он не маньяк, не сумасшедший. У него есть план, и он очень строго придерживается его.

— Что? — генерал удивлённо посмотрел на майора. — Что ты сказал?

— Это ритуальные убийства, Аркадий Львович, жертвоприношения. Судя по всему, у какой-то секты назревает большой праздник.

— Ты уже что-то разузнал? — Ошеломлённый Шведов перегнулся через стол и заглянул Корнилову в глаза.

Андрей вытащил из кармана зажигалку и повертел её в руках:

— За последние две недели по всему миру произошло двенадцать убийств, аналогичных нашим. Нью-Йорк, Бангкок, Токио, Мельбурн, Лондон, Лос-Анджелес, Манила, Каир, Кейптаун, Прага, Буэнос-Айрес и, кажется, Дели. Все детали абсолютно идентичны: голые тела, рана в сердце, клеймо на лбу и отрубленная левая кисть. Случай в Нью-Йорке буквально до мелочей повторяет убийство Марии Татаркиной — тело было обнаружено среди бела дня в многолюдном ресторане. Но там даже не было отдельного кабинета — такое впечатление, что убивали прямо за столиком, а все посетители вежливо отвернулись.

— Двенадцать убийств по всему миру?

— И уже семь в Москве. Центр паутины здесь.

— Вот как. — Шведов наконец-то добрался до остывшего кофе и сделал большой, почти в полчашки, глоток. — Корнилов, найди его. Найди!

* * *

Жилой дом «Золотые ключи».

Москва, улица Минская,

16 сентября, суббота, 08.06


Зеркала были повсюду: на потолке, на дверцах встроенного в стену шкафа-купе и, конечно же, на стенах. Они окружали широкую приземистую кровать со всех сторон, многократно отражая огни свечей в золотых канделябрах, разбросанные в беспорядке подушки, простыни чёрного шёлка и сидящих на кровати любовников. Каждый вздох влюблённой пары, каждое движение и жест становились игрушками холодного стекла, многократно отражаясь в его бесстрастных плоскостях. Куда бы ни направился взгляд, они видели только друг друга, и это привносило дополнительные краски, усиливало их и без того горячую страсть. Холодные зеркала отражали настоящий огонь, пылающий в уютной спальне.

Она сидела на самом краешке кровати, подобрав под себя стройные ножки, и задумчиво смотрела на своё отражение. Тончайшая белая блузка, застёгнутая лишь на одну пуговицу, не скрывала, а лишь подчёркивала хрупкость смуглых плеч, стройную шею, тонкие руки и небольшую крепкую грудь.

Ткань мягко обволакивала тело, и сквозь игривый прозрачный шёлк он отчётливо видел тёмные, почти чёрные окружности сосков.

Богдан нежно, подушечками пальцев провёл по её шее, вызвав стайку мурашек на бархатистой коже, и, собрав в ладонь густые чёрные волосы, медленно склонился и поцеловал девушку в затылок. Она легонько передёрнула плечами, и в зеркале он увидел, как девушка закрыла глаза и её полные губы разошлись в умиротворённой полуулыбке.

Ожидающей полуулыбке.


Из-за чего в тот год испортились отношения между Великими Домами, Богдан уже не помнил, да и не дело рыцаря командора войны засорять свою память подобными пустяками. Разведке Ордена удалось установить точную дату, когда в Колодце Дождей — Источнике магической энергии Великого Дома Людь — произошло сезонное снижение мощности, а значит, сила зелёных ведьм значительно ослабла. Момент был крайне удачный. Под давлением воинственных магистров повелитель Ордена отдал приказ, и гвардия бросилась на врага. В Лосином острове стало по-настоящему жарко: чудам удалось запереть отчаянно защищавшихся дружинников и ведьм Зелёного Дома за массивными стенами древнего дворца и пресекать их слабые попытки контратаковать. Весь сектор людов был оккупирован, однако дальше дело не двигалось — взять старинную твердыню рыцарям оказалось не по зубам. Великий Дом Навь занял по обыкновению выжидательную позицию, внимательно наблюдая за схваткой, но в Ордене не сомневались — Тёмный Двор с удовольствием нанесёт удар по ослабленным противникам при первом же удобном случае. Затягивать войну было опасно, и рыцари предложили людам провести переговоры.


Богдан отпустил волосы девушки, и они мягким водопадом обрушились на её плечи, затем он нежно потянул блузку. Легчайшая ткань послушно соскользнула с тонких плеч, открывая взгляду идеальные полушария груди, плоский, подтянутый животик, оканчивающийся маленькой полоской тёмных густых волос. Богдан прекрасно знал, насколько густыми были волосы на этой полоске. Он любил чувствовать их упругую жёсткость, но никогда не торопился туда.


Богдан был уверен в одном — то, что ему предложили сделать, не было спланировано заранее. Великий магистр пошёл на это от безысходности, от отчаянного желания победить, под давлением, но всё-таки пошёл, и этого командор не мог понять до сих пор. Богдана отозвали с театра военных действий, и в одном из сумрачных кабинетов Замка Леонард де Сент-Каре, великий магистр Ордена, и Франц де Гир, капитан гвардии, изложили Богдану план: отправиться парламентёром в Зелёный Дом и во время переговоров нанести разящий удар. Разумеется, люды подвергнут посланцев тщательному обыску, но то, что задумали высшие маги Ордена, обнаружить было невозможно — прямое подключение к Карфагенскому Амулету — Источнику Великого Дома Чудь. На подобное подключение были способны немногие маги — великий магистр, капитан гвардии, мастера Ордена, — поэтому никого из них люды не допустили бы в свою крепость. Но о том, что уровень командора войны ле Ста был вполне сопоставим с возможностями высших боевых магов Чуди, в Зелёном Доме, разумеется, не знали. В определённый момент Богдан должен был пробить защиту последнего оплота людов изнутри и принять на себя мощнейший поток магической энергии. Выброс такого количества энергии гарантировал смерть всех окружающих.

Великий магистр очень хотел победить.

За всю свою длинную историю гордые и благородные чуды не нарушали традиции честных переговоров. План был бесчестным. Для великого магистра Леонарда де Сент-Каре выполнение этого плана означало отставку. Для капитана гвардии Франца де Гира выполнение этого плана означало изгнание и позор. Для рыцаря командора войны Богдана ле Ста выполнение этого плана означало смерть.

Для Ордена выполнение этого плана означало победу над исконными врагами и резкое усиление положения в Тайном Городе.

Командор ле Ста согласился.


Девушка откинулась назад, ещё сильнее прижавшись спиной к груди Богдана, и его руки ласково пробежались по крепким полушариям, заставив соски подняться вверх и затвердеть.

— Тебе хорошо?

— Мне хорошо.

Он зарылся лицом в её волосы, глубоко вдыхая их нежный запах, и прошептал:

— Мне очень хорошо.

Она подняла руку, и её хрупкая ладонь скользнула по его голове. Мягко, нежно.

— У тебя усталые глаза, Богдан.

— Я не люблю путешествовать.

Она подняла вторую руку и теперь, изогнувшись, обнимала возлюбленного за шею. Их губы встретились и соединились в долгом поцелуе. Его ладонь наконец-то добралась до волшебной полоски, и девушка, не прерывая поцелуй, чуть всхлипнула. Он почувствовал, как сбилось и участилось её дыхание, и второй рукой сильнее сжал её гибкий стан.

— Кажется, я в ловушке, — прошептала девушка, когда их губы разошлись.

— Ты под защитой, — ответил он, нежно покусывая её шею.

— Обманщик!

Она ловко вывернулась из объятий и, повернувшись к Богдану лицом, с неожиданной силой надавила ему на плечи. В одно мгновение он оказался прижатым спиной к кровати.

— Теперь в ловушке ты!

Тяжёлые чёрные пряди почти скрывали её лицо.

— Я не против.

— Неужели?


Он отправился в Зелёный Дом в сопровождении трёх рыцарей узурпаторов. Он отчётливо помнил, как их впустили во дворец, как тщательно обыскали и как провели в огромный тронный зал. Расчёт великого магистра полностью оправдался — на встречу с посланниками Ордена собрались практически все высшие маги Зелёного Дома: молодая, только что взошедшая на престол королева Всеслава, жрицы, командиры дружины Дочерей Журавля. Люды безмятежно покинули стены Зелёного Дома, ибо, согласно древней традиции, на время переговоров боевые действия прекращались, а благородные рыцари всегда отличались крайне жёстким соблюдением старинных ритуалов.

В тот день Богдан впервые увидел королеву Зелёного Дома. Молва не лгала: Всеслава действительно была прекрасна. Роскошные светлые волосы, стройный стан, узкое лицо с огромными ярко-зелёными глазами, царственные манеры. Несмотря на молодость и катастрофичное положение её Великого Дома, королева вела себя с огромным достоинством и внимательно слушала Богдана, нёсшего какую-то чушь о подлости Тёмного Двора, о возможном перемирии, об отводе войск в случае выплаты контрибуции. Богдан говорил, говорил, говорил и ждал, ждал, ждал… когда же настанет тот самый момент.

И дождался.

Его канал, пробивший защиту Зелёного Дома, был слаб. Это была просто ниточка, протянутая навстречу Францу де Гиру. Маленькая, тонюсенькая ниточка. Всё остальное совершил Карфагенский Амулет. Энергия стала поступать в командора сначала тонким, прерывистым ручейком, затем всё более и более бурным, стремительным потоком. Богдан запнулся, его речь прервалась, глаза покраснели. Какое-то время он ещё пытался держаться, а затем вскинул руки вверх и закричал от невыносимой боли. Энергия наполнила его и продолжала поступать, всё более и более увеличивая внутреннее напряжение. Богдан чувствовал, как тяжёлая бордовая волна поглощает его тело, а снаружи на него уже накатывался мрачный тёмно-зелёный туман. Это жрицы Зелёного Дома, поняв, что происходит, отчаянно пытались предотвратить выброс энергии.

Сопровождавшие Богдана рыцари узурпаторы завязали безнадёжную битву, пытаясь отвлечь на себя внимание людов, а командор войны, стоявший в одиночестве в центре зала, вдруг отчётливо понял, что это конец. Ещё несколько мгновений, и энергия порвёт его на части, растерзает на молекулы, которые тут же поглотит кромешная, беспросветная мгла. Поглотит навсегда.

Энергия захватывала его мозг, гасила сознание, но какая-то часть Богдана отчаянно хотела жить. Какая-то часть его души отчаянно искала выход из этого тупика. Какая-то часть не хотела умирать.

Именно в этот момент командор встретился взглядом с пронзительными ярко-зелёными очами королевы Всеславы. Повелительница Зелёного Дома была ошеломлена, напугана, но тем не менее она, гордо выпрямившись, оставалась около трона, с ненавистью глядя на чуда.

— Бесчестный трус!

И Богдан понял, что это не просто конец. Это — позор. Он понял, что в случае такой победы его имя будут произносить с презрением и отвращением даже в Ордене. Он останется в памяти Тайного Города не героем, но предателем. Трусливым лжецом, нанёсшим удар исподтишка.

Королева не пыталась его убить. Она просто стояла около трона, и Богдан понял, что не в силах выполнить свою миссию. Цена оказалась слишком высокой.

А может, та часть его души, которая хотела жить, просто нашла оправдание.

И когда последний узурпатор, обливаясь кровью, рухнул на зелёный мрамор тронного зала, Богдан начал активно избавляться от поступающей в него энергии. Он выбрасывал её в виде «шаровых молний» и «плевков дракона», «колец саламандры» и «эльфийских стрел», в виде ледяных глыб и ядовитых облаков, он активизировал все известные ему боевые заклинания и не позволил энергии вырваться наружу единым потоком. Люды защищались, старались покинуть тронный зал, уклоняясь от смертоносных арканов командора войны, но наиболее мудрые из них уже поняли, что замысел великого магистра не удался — бомба разрушилась, и то, что происходило сейчас, это просто выхлоп. Опасный, но не более того.

Сколько это продолжалось? Секунды? Минуты? Часы?

Когда Богдан пришёл в себя, он был один на один с королевой.

Командор войны был пуст — он выбросил всю энергию, — а значит, беззащитен. Всеслава стояла прямо перед ним, в каких-нибудь трёх шагах, и её огромные глаза пылали беспощадным ярко-зелёным пламенем.

— Сдохни, рыцарь!

Она действительно была ещё слишком молода или неопытна в войне. Она не знала, как неразумно тратить время на пустые разговоры, она не умела ценить и уважать секунды, миллисекунды, мгновения. Те незаметные элементы, из которых складывается жизнь. Она ещё не знала, как много значит для боевого мага доля секунды.

За то время, пока королева произносила своё короткое, но чрезвычайно длинное проклятие, Богдан успел активировать последний артефакт — последнюю батарейку, припасённую как раз на такой случай. Тонкий ручеёк энергии влился в командора войны, даря последнюю надежду на спасение — портал. Быстрый портал создаётся шесть миллисекунд, ещё три миллисекунды ушли на активацию артефакта и подзарядку. Когда королева поняла, что упустила добычу, тёмно-красный вихрь уже кружился вокруг командора войны, и Всеслава, отчаянно взвизгнув, бросила ему вслед наспех слепленное боевое заклинание. Богдан ворвался в портал, и одновременно на него обрушилось плотное зелёное облако. Прощальный удар Всеславы.


Продолжая удерживать Богдана за плечи, девушка склонилась над ним и осторожно провела кончиками волос по его груди. Теперь дыхание сбилось у него. Ноздри Богдана раздулись, и он буквально пожирал глазами свою обнажённую возлюбленную.

— Ты скучал по мне?

Он почувствовал нежное прикосновение к груди её твёрдых сосков.

— Скучал.

— Сильно?

Теперь он ощутил жёсткую упругость волшебной полоски, и желание захватило его целиком.

— Сильно! — Богдан застонал. — Безумно!!

Девушка привстала и медленно опустилась на него. По её гибкому телу прошла волна дрожи, и Богдан почувствовал, как сильные стройные бедра сжали его бока.

— Я тоже соскучилась по тебе, любимый, — прошептала девушка, её пальцы ласково задержались на его губах. — Я люблю тебя, Богдан.

— Я люблю тебя, Тапира, — эхом повторил мужчина. Её движения стали быстрее.

— Я люблю тебя!


Богдана выбросило в Битцевский парк.

Точнее, это потом ему рассказали, где он оказался, а тогда, полуослепший, истекающий кровью, отчаянно сжимающий руками переполненную зелёным мраком голову, рыцарь как подкошенный рухнул на траву, не в силах даже кричать от разрывающей его боли. Прощальный поцелуй королевы выворачивал его наизнанку. Последняя энергия ушла на создание портала, и с ударом зелёной ведьмы приходилось бороться только телу командора войны — слабой оболочке из мышц, костей, сухожилий и нервов. Оголённых, истерзанных, вопящих от ужаса нервов.

Богдан справился.

Выжил.

Выкарабкался из этого кошмара.

Могучий организм тренированного воина выдержал.

Сколько времени командор катался по траве тихого ночного парка, никто не знал, но он сумел прийти в себя. Шатаясь от слабости, чувствуя солоноватый вкус крови на губах и оглушающую пустоту в голове, Богдан побрёл искать помощь, и вот тогда, среди замерших в ночном строю деревьев, он столкнулся лицом к лицу с набросившей боевую шкуру чёрной моряной. Это был конец. Утешало одно — гибель от рук оборотня была меньшим позором, чем смерть, предложенная ему великим магистром. Рыцарь без сил прислонился к дереву — бороться с моряной он уже не мог — и гордо вскинул голову, готовясь принять смерть. Бестия сделала шаг, и Богдана окутал исходящий от неё запах спелых персиков. Чёрная моряна в боевой шкуре. Лунный свет причудливо играл на длинных когтях оборотня, отражался в блестящих шипах на хвосте и мощных острых рогах. Морда бестии была совсем близко, ещё шаг, ещё полшага, ещё мгновение — и их глаза встретились. Карие, миндалевидные — командора войны и ярко-зелёные, глубокосидящие — чёрной моряны. Они смотрели друг на друга, они смотрели в глаза друг другу. Сколько это продолжалось? Секунду, минуту, час? Последние силы оставили Богдана, но прежде, чем он потерял сознание, он сумел увидеть в зелёных глазах безжалостного монстра его душу.

Почему моряна не убила рыцаря?

Что разглядела Тапира в его глазах? Что промелькнуло у неё в мозгу? Что прорвалось через затуманенное жаждой убийства сознание оборотня? Все знали, что накинувшая боевую шкуру чёрная моряна не способна контролировать себя, не способна отдавать отчёт в своих действиях и может только одно — жестоко и беспощадно убивать всех, кто попадётся у неё на пути. Не встанет, а именно попадётся, ибо для чёрных морян не было чужих и своих. Они могли только убивать…

Но оказалось — могли и чувствовать.

Богдан очнулся через неделю. Очнулся в квартире чёрной моряны Тапиры, и первое, что он увидел, были глубокие чёрные глаза прекраснейшей в мире женщины. Глаза, в которых боль и страх смешивались с робкой надеждой. Глаза, которые были готовы забыть, спрятаться, исчезнуть, но в то же время обещали настоящую любовь. Тапира была готова к любым эмоциям со стороны очнувшегося рыцаря — ужасу, отвращению, страху, ненависти, — но увидела понимание и зарождающееся чувство.

И первым же жестом Богдан провёл рукой по её волосам.

Они ничего не говорили друг другу в тот день. За них это сделали глаза.

Никто и никогда бы не поверил, что блестящий боевой маг Ордена, рыцарь, командор войны, ближайший друг капитана гвардии и заслуженный ветеран всех войн последнего столетия свяжется с чёрной моряной. В Великих Домах сквозь пальцы смотрели на шалости своей молодёжи, но чётко давали понять, что можно, а что нельзя. Жениться на выходцах из другой семьи было нежелательной глупостью, и Богдан не обольщался — дорога в Орден его избраннице была заказана. Чопорное общество Великого Дома Чудь никогда не примет её, но теперь это не имело значения. Богдан увидел тьму, получил второй шанс, и в его жизни появились новые ценности.


Тапира вскинула руки, вздымая вверх свои густые иссиня-чёрные волосы, и Богдан заметил, как стремительно зеленеют белки её прекрасных чёрных глаз.

Её движения становились всё более и более быстрыми, страсть охватила любовников, и ничто не могло оторвать их друг от друга.

Тапира громко застонала. Теперь её глаза превратились в пронзительные ярко-зелёные огоньки, а движения стали резкими, мышцы — более рельефными, напряжёнными, и каждое сухожилие чётко прорисовывалось сквозь ставшую жёсткой кожу. Тонкие пальцы, скользившие по груди Богдана, скривились, изящные длинные ногти погрубели, увеличились в размерах, и через мгновение командора царапала трёхпалая кисть с острыми как бритва когтями.

Но изменились не только кисти. Все тело девушки стремительно меняло очертания. Перестраивалось снаружи и изнутри, и именно эти, скрытые от глаз изменения заставляли Богдана рычать от наслаждения, выгибаться на чёрных простынях, наблюдая, как меняется его возлюбленная.

Черты её лица заострились, надбровные дуги резко увеличились и нависли над глазами, нос провалился, оставив только чёрные впадины ноздрей, губы стали тонкими, и наружу вылезли клыки. Волосы исчезли, уши заострились, прижались к голове, и появились острые рога. Девушка продолжала двигаться на мужчине, но теперь положение её тела изменилось — она располагалась почти параллельно Богдану, потому что сзади у неё появился толстый, покрытый блестящими шипами хвост.

— Я люблю тебя! — простонал Богдан.

Превращение завершилось. Тапира, чёрная моряна, набросила боевую шкуру и зарычала, распространяя терпкий запах зрелых персиков.

Мгновение они смотрели друг на друга, охваченные страстью и желанием. Рыжеволосый мужчина в расцвете сил и чёрная моряна в боевой шкуре.

Красавец и чудовище.

Их тела сплелись в тесных объятиях, многократно отражённых в холодных, безразличных зеркалах, и, казалось, не было на свете силы, которая могла бы разлучить их.


Трудно принять свою смерть.

Особенно трудно, если ты — опытный и подготовленный воин, полный сил и энергии, — должен принять свою смерть не в бою, а по приказу. Потерять всё, что у тебя есть. Маги лучше всех прочих понимают, что второго шанса не будет. Это простые смертные могут тешить себя иллюзиями, что смерть — это просто переход в лучший мир или что душа переродится в другом теле, иными словами, что все не так уж страшно, как кажется. Для мага все абсолютно ясно — ты жив, пока ты жив, дальше наступает темнота. Мир отторгает тебя, выбрасывает, словно использованный конфетный фантик, и ты никогда не вернёшься назад. О тебе останется только память. Тебя будут вспоминать как героя. Или как подлеца.

Даже если совершенная тобой подлость пойдёт на пользу твоим соплеменникам, они никогда не вспомнят о тебе с благодарностью. Они будут стыдиться тебя и твоего поступка, потому что моральные принципы — это единственное, что отличает общество от стада. И только их наличие гарантирует будущее. Богдан отверг свою смерть, зацепившись за эту мысль. Пошёл против интересов Ордена, прикрываясь убеждениями и своим пониманием чести.

Можно ли назвать это малодушием?

Никто на земле не сможет упрекнуть командора войны в трусости. Одни — потому что их уже нет, другие — потому что сами в подобной ситуации поступили точно так же: оказавшись перед лицом смерти, выбрали жизнь.

Все остальные могут оставить своё мнение при себе.


Слушая, как Тапира плещется в ванной, командор провёл рукой по простыне, ещё хранившей тепло моряны, и блаженно откинулся на спину.

«Тапира, любимая…»

Никогда и ни к кому не испытывал он подобных чувств. Удивительного ощущения полнейшего единения с избранницей, с самой прекрасной женщиной в мире. И никогда ещё Богдана не любили так страстно, так искренне. Для командора войны это были новые, незнакомые прежде чувства, и он наслаждался ими, купался в них, отдавал им всего себя. Они были воистину созданы друг для друга: очерствевший в войнах рыцарь и женщина из презираемой всеми семьи. Друг перед другом их израненные души открылись полностью.


Богдан появился в Замке через десять дней после боя. К этому времени мир между Орденом и Зелёным Домом был уже заключён, а доблестно погибшим командору войны ле Ста и двум узурпаторам заочно отданы последние почести.

Их считали героями.

В обмен на полный и безоговорочный вывод войск Ордена из сектора людов королева Всеслава согласилась не предавать инцидент огласке. Это устроило великого магистра и капитана гвардии.

Это устроило и Богдана.

Он рассказал, что не смог справиться с потоком энергии.

Они сделали вид, что поверили.

Он хотел уйти из гвардии.

Они вежливо, но твёрдо отказали, объяснив, что магов такого уровня во всём Тайном Городе не наберётся и двух десятков.

Он попросил не делать из него героя.

Они согласились.

В Ордене восприняли подобную скромность героя войны с одобрением…


Тапира вышла из ванной и остановилась в дверях спальни, прислонившись к косяку. Она игриво склонила голову, её длинные мокрые волосы почти закрыли лицо, и только чёрные глаза озорно блестели из-под прядей. Коротенький халатик оставлял открытыми стройные бедра и мягко подчёркивал изгибы тела.

— Устал?

— Никогда.

Она сделала шаг вперёд и поставила одно колено на кровать:

— Ты уже не скучаешь?

— Пока ещё скучаю. — Богдан улыбнулся и, взяв Тапиру за тонкую изящную кисть, притянул девушку к себе. — Кажется, я не видел тебя целую вечность.

— Иногда я думаю, что умру без тебя.

Он ощутил приятную прохладу её кожи и провёл губами по щеке Тапиры:

— Ничто не сможет разлучить нас.

Она вздохнула, затем, отвернувшись в сторону, тихо произнесла:

— Мы потеряли Нимату.

Рыцарь не сразу понял, что она сказала. Какое-то время он продолжал мягко поглаживать девушку, затем остановился и тряхнул головой.

— Не понял.

— Была её очередь следить за Ольгой, — глухо произнесла моряна. — В парке Горького произошло нападение.

Богдан прищурился:

— Нимата набросила боевую шкуру и вступила в Драку?

— Нет. Пока приятели Ольги разбирались с хулиганами, эта дура перепугалась и бросилась наутёк. Нимата набросила боевую шкуру и последовала за ней.

— Зачем она набросила шкуру?

— В лесу так удобнее, — пожала плечами Тапира. — Как бы там ни было, она оказалась в Нескучном саду, а там в это время ошивались наёмники. Челы.

— Кто?

— Артём и Кортес.

Богдан поморщился: Артём — сопляк, молокосос, а вот Кортес считался лучшим наёмником Тайного Города.

— Что они там делали?

— Не знаю.

— Они могли следить за Ольгой?

— Исключено. Ольга находилась под нашим наблюдением круглосуточно, и мы бы обязательно заметили слежку.

— Ладно. — Богдан задумчиво потёр лоб. — Что было дальше?

— Точно я не знаю. — Голос Тапиры был бесстрастен. — Видимо, Ольга наткнулась на Артёма, он заметил Нимату, а дальше… Примерно в полпервого ночи в службу утилизации поступил звонок — Артём просил убрать тело моряны.

— Что Зелёный Дом?

— Ничего. Кажется, они ещё не требовали объяснений у чела. — Тапира горько вздохнула. — Убийство чёрной моряны не является серьёзным преступлением.

Губы командора войны сжались в узкую полоску, глаза потемнели, но он взял себя в руки:

— Что с Ольгой?

— Не знаю, — призналась Тапира. Несколько секунд Богдан молча размышлял:

— Мы должны обязательно найти её. Как можно быстрее.

Тапира наконец-то посмотрела на рыцаря, её глубокие чёрные глаза были полны слёз.

— Кажется, мы зря все это затеяли, Богдан, зря. Нимата… я дружила с ней тридцать лет, она была особенной, тонкой…

Тапира снова отвернулась, но Богдан по-прежнему видел её глаза. В зеркале.

— Нам надо остановиться. Теперь, когда браслет у нас, всё изменилось.

Рыцарь покачал головой:

— Браслет — это ещё не все. Наоборот, это ещё большие оковы. Пронюхав о браслете, Великие Дома развернут за ним охоту, рано или поздно кто-то из них получит его, и тогда вы попадёте в настоящее рабство. — Богдан вскинул голову. — Мы должны решить проблему раз и навсегда.

— Слишком много крови.

— Кто-то должен платить, — жёстко произнёс командор войны. — Одного желания мало.

— Может быть, то, чего мы хотим, — слишком неправильно? И Аркан мстит нам?

— Это наши желания, и они не могут быть неправильными. — Рыцарь нежно погладил свою возлюбленную по голове и поднялся с кровати. — В любом случае обратной дороги для меня уже нет. Я не могу остановиться — Аркан сожжёт меня. Большой Круг замкнут, Малый Круг будет закончен в ближайшее время. Сила разбужена и готова исполнить наше желание. — Он резко присел перед Тапирой на корточки и, взяв её лицо в свои ладони, заглянул в чёрные глаза. — Аркан влияет на структуру всего мира. Мира! Ты представляешь, какая энергия требуется для этого? Какое количество? И она уже здесь. Её много, и с каждой жертвой становится всё больше и больше! Пока её сдерживают печати, но если я не направлю энергию в нужное русло, она вырвется и вывернет меня наизнанку. Ты это понимаешь?

Моряна молча кивнула.

— Для меня нет пути назад. — Командор вздохнул. — Ты со мной, Тапира?

— Да, любимый.

— Хорошо.

Он помолчал, затем поднялся и медленно прошёлся по комнате:

— Мы должны найти Ольгу. Немедленно. Надо проверить её квартиру.

— Вряд ли наёмник повезёт её к ней домой.

— Почему нет? Скорее всего этот чел ни о чём не подозревает. Он спас Ольгу от моряны и теперь пытается убедить девушку, что ей всё приснилось. Логично?

— Логично.

— Осталось отправиться туда и убедиться, что так оно и есть на самом деле.

— А если Артём ещё там?

— Думаю, любая моряна с удовольствием поговорит с этим челом. — Богдан улыбнулся. — Кто у нас ближе всех?

Девушка вздохнула.

— Митара.

— Пусть будет Митара.

Рыцарь открыл стоящую на низеньком столике шкатулку, достал причудливый золотой браслет, украшенный целой россыпью крупных изумрудов, и медленно надел его на левую руку. Артефакт активизировался самостоятельно, уловив идущую от мага энергию. Богдан почувствовал лёгкое покалывание в висках и мягко погладил засверкавшие изумруды:

— Митара, где ты?

Браслет работал очень тонко, избирательно. У морян не было повторяющихся имён, поэтому вызов мог принять только выбранный оборотень.

— Митара, ты слышишь меня?

— Слышу, — донёсся до Богдана слабый голос.

— Слушай, что ты должна сделать…

## Глава 5

Муниципальный жилой дом.

Москва, Пятницкое шоссе,

16 сентября, суббота, 08.29


Пушистая персидская кошка запрыгнула на кровать, по-хозяйски прошлась вдоль спящей Ларисы, недоуменно прислушиваясь к её тихому дыханию, наступила короткими толстыми лапками на подушку и ткнулась курносой мордочкой прямо в лицо девушки. Длинные усы защекотали ноздри.

— Фрося, уйди!

Лариса сонно отмахнулась от кошки, но та, мурлыча о чём-то своём, ещё сильнее упёрлась ей в щёку, девушка сдалась и провела рукой по немедленно изогнувшейся спине нахального зверька. Урчание усилилось. Фрося, уперев в лицо девушки лохматый бок, важно разлеглась на подушке и принялась сосредоточенно вылизываться. Лариса открыла глаза и потянулась.

Настенные часы показывали половину девятого утра. Рано. Слишком рано, учитывая, что до кровати она добралась только в половине второго ночи, но делать нечего — сон ушёл. В окно били не по-осеннему яркие солнечные лучи, в открытую форточку проникала восхитительная свежесть зарождающегося утра, кошка довольно урчала на захваченной подушке, а значит, поспать больше не удастся.

Лариса снова потянулась. Родители, воспользовавшись необычайно жарким бабьим летом, подались вчера на дачу и наверняка оставили ей список необходимых покупок. Девушка скосила глаза на письменный стол, так и есть — листок бумаги и несколько купюр. Ладно, всё равно в институт сегодня не надо. Лариса «сидела» на дипломе и навещала альма-матер не чаще раза в неделю. Девушка окончательно проснулась, и мышцы немедленно напомнили о вчерашнем катанье по парку. Контрастный душ немедленно! Она уже собралась выбраться из-под одеяла, как вспомнила вчерашний вечер полностью.

Проклятые хулиганы! Откуда они только взялись? Испортили такой день! Или не испортили? Мальчики проявили себя во всей красе, особенно Витя. Здорово они показали бритым подонкам, как следует обращаться с девушками.

Воспоминание о том, как смело встали на их защиту ребята, вызвало приятные ощущения. Лариса непроизвольно улыбнулась. Дурацкая выходка шпаны стала романтическим испытанием для кавалеров, которое они достойно выдержали. И чего она отказалась ехать с ними в «Спортбар»? Перепугалась, дурёха. Хотя нет, нот кто действительно перепугался, так это Ольга — убежала, её так и не нашли, хотя бродили по парку и кричали ей довольно долго. Надо бы проверить, как там она.

Лариса дотянулась до телефона и набрала номер подруги:

— Оля? Приветики, это Лариса!

— Ларка? Привет.

Голос подруги был немного странным. Насторожённым или, может быть, сонным? Только сейчас до Ларисы дошло, что у Ольги вряд ли есть дома такая же наглая кошка. Она машинально провела рукой по пушистой голове зверька. Фрося довольно повела ушами, но глаза не открыла — она уже практически спала.

— Оля, я тебя не разбудила? Ты куда вчера пропала? Мы так волновались!


— Кто? — поинтересовался Артём.

— Подруга, — объяснила Ольга, прикрыв трубку ладонью. — Ларка, а я заблудилась. Вышла через какие-то кусты на Ленинский, поймала тачку и поехала домой. Голова не варила от страха, честное слово.

— Ой, ну ты дура! Мы тебя искали чуть не до часа ночи! Слушай, ты такое шоу пропустила! Ребята этим лысым трёпку задали что надо! Они теперь до конца жизни в парке Горького не покажутся! Витька их главарю почти все зубы выбил! Они, когда прибежали…

Звонкий девичий голос в трубке набирал обороты. Артём усмехнулся и направился на кухню. Воспользовавшись этим, Ольга широко, во весь рот, зевнула и решила закончить разговор:

— Ларка, ты извини, мне на работу пора. — В другое время Оля, может быть, и послушала бы о подвигах этого несравненного Витюши, но сегодня было не то настроение. — Давай созвонимся вечером?

— Давай, — легко согласилась Лариса. — Ты вечером с нами?

— Ещё не знаю.

— Присоединяйся, чего ты все одна да одна.

— Я позвоню.


Лариса положила трубку и, резко поднявшись с кровати, потянулась перед высоким, почти до потолка зеркалом. Ну и пусть мышцы побаливают после вчерашней прогулки! Эти мелочи с лихвой компенсируются теми взглядами, которыми провожают её стройную, спортивную фигурку мужчины. Ножки длинные, талия узкая, плечи худые, а упругая грудь — красивая и большая. Лариса задорно тряхнула короткими светлыми волосами (натуральная блонди, между прочим!), нежно подмигнула своему отражению и подошла к письменному столу. Так, список покупок: йогурты, кофе… Денег родители оставили вполне достаточно, даже на карманные расщедрились, но… Лариса улыбнулась: уж она-то знает, что деньгам можно найти и более толковое применение, чем тратить их на йогурты.

Свою способность воздействовать на людей девушка осознала недавно, около года назад. Правда, ещё в детстве все отмечали её спокойный, уравновешенный характер, умение ладить со всеми и то, как любят её животные. Лошади, собаки, кошки попадали под её обаяние мгновенно, и любой пёс, даже самый свирепый бультерьер, превращался в присутствии Ларисы в кроткую и послушную болонку. А год назад девушка заметила, что этим воздействием можно управлять. Если, отвлекшись от всего постороннего, сосредоточиться, то её мысли, её желания словно бы транслируются на окружающих, и предки сквозь пальцы смотрят на позднее возвращение домой, на аляповатые, но супермодные брючки, на дополнительные две серёжки в левом ухе, да мало ли на что ещё! Осознав свои способности, Лариса стала применять их не только на родителях, но и на совершенно посторонних людях: друзьях, преподавателях, продавцах… За несколько месяцев её возможности выросли. Она научилась управлять воздействием, внушать не просто чувства, но образы, заставляя людей по-верить в то, чего нет на самом деле. Это было восхитительно. Но самое главное — Лариса научилась вызывать «вихрь». Она не знала, что это такое, не понимала его природы, но «вихрь» увеличивал её силы, помогал ей делать то, что она хотела.

Новые способности подарили ей ощущение силы, власти и… определённый доход. Лариса с улыбкой взяла со стола деньги и небрежно опустила их в кошелёк.

* * *

Москва, набережная реки Яузы,

16 сентября, суббота, 09.13


Тот, кто проектировал эту часть Москвы, был тупицей.

На набережной Яузы должны были стоять жилые дома, частные или муниципальные, высотные многоквартирные или одно-двухэтажные виллы, барокко или хай-тёк, неважно. Здесь должны были жить люди и любоваться отражением солнца в одной из немногих московских рек. По вечерам они могли бы прогуливаться по набережным или просто стоять на узких горбатых мостиках, глядя на бегущую воду. Здесь можно было бы разбить великолепные парки, сочетающие в себе неповторимую красоту нетронутой природы и человеческую фантазию, да мало ли как можно было украсить набережную Яузы? Надо было просто подумать. Вместо этого во времена империи её беспорядочно забили заводскими корпусами, тупыми заборами и безликими коробками каких-то НИИ, и теперь некогда чистая и своенравная речка превратилась в мутный грязный поток, непонятно с какой целью замурованный в гранит.

Корнилов выбрался из служебной «Волги» и прищурился на яркое солнце.

— Мне здесь подождать? — поинтересовался Палыч, его шофёр.

Андрей отрицательно покачал головой:

— Уезжай и возвращайся через сорок пять минут. Не раньше.

«Волга» послушно растворилась в потоке машин, а Корнилов не спеша прошёлся по набережной, облокотился на чёрный и горячий металл ограждения и закурил сигарету. Тот, кто должен был появиться через пять минут, не терпел табачного дыма, и Корнилов спешил накуриться.

Тот, кто должен был появиться через пять минут… Пепел медленно спланировал в мутно-жёлтый поток. Тот, кто должен… А вот кто кому должен, интересно? И сколько?

Андрей познакомился с Сантьягой недавно и видел его всего один раз. Именно на той встрече майор узнал о Тайном Городе, старинном поселении, растворившемся среди московских улиц, в котором нашли убежище осколки древних цивилизаций. Цивилизаций, правивших Землёй задолго до того, как саблезубый тигр откусил человеку хвост. Именно на той встрече Корнилов узнал, что магия — не сказка. Не просто узнал — поверил, поскольку Сантьяга умел быть очень убедительным. И именно на той встрече Сантьяга сумел уговорить майора на первый в его жизни подлог. Сантьяга сфабриковал доказательства, позволившие Андрею раскрыть дело Вивисектора, арестовать и выдать за маньяка фотографа Юшлакова. Настоящего же маньяка убил все тот же Сантьяга.

Майор знал, что это была не последняя его встреча с Сантьягой, но не думал, что следующий раз наступит столь быстро. Получив от Шведова приказ расследовать ритуальные убийства и немного изучив все собранные улики, Корнилов практически не сомневался в том, кому он должен звонить.

— Вы по-прежнему курите, майор Корнилов?

Андрей резко обернулся. Метрах в пяти от него улыбался черноволосый мужчина, только что покинувший роскошный тёмно-синий «Ягуар XJ-220». Сантьяга был высок, худощав, подтянут, а его чёрные, глубоко посаженные глаза смотрели весело и внимательно. Он был одет в элегантный бежевый костюм, снежно-белую сорочку, манжеты которой скрепляли запонки с чёрными бриллиантами, коллекционный галстук и мягкие замшевые ботинки. Странное дело: Андрею не по душе был факт встречи с Сантьягой, но к нему самому Корнилов не испытывал антипатии. Скорее уважение. Сантьяга был в некотором роде коллегой майора и, как успел убедиться Корнилов, действовал этот человек весьма профессионально. Хотя какой он, к чёртовой матери, человек? Жители Тайного Города только похожи на людей, генетика у них совершенно иная.

— Надеюсь, я не опоздал?

— Ни в коем случае.

Андрей бросил окурок в реку, и только после этого Сантьяга подошёл ближе. Рукопожатиями они не обменивались.

— Признаться, я рад, что мы опять встретились, майор Корнилов, — снова улыбнулся Сантьяга. — Вам нужна моя консультация? Или помощь?

Помощь, разумеется, помощь! От ритуальных убийств за версту несло Тайным Городом, но Андрей не торопился. Должок остаётся за тем, кто просит.

— После нашей прошлой встречи я много думал.

— Не сомневаюсь, — серьёзно кивнул Сантьяга.

— Вы не могли бы прояснить мне несколько вопросов?

— Каких именно?

Корнилов по привычке потянулся к сигаретам, отдёрнул от кармана руку и рассеянно повертел в руке зажигалку:

— Вы говорили, что колдовство требует энергии.

— Совершенно верно — особой магической энергии.

— Откуда она берётся? Точнее, есть ли она в людях и… — Корнилов сбился.

— Скажем так: в разумных существах, — пришёл на выручку Сантьяга. — Разумеется, в любом разумном есть эта энергия, но её количество смехотворно мало, не хватит даже на имитацию кредитной карточки. Гораздо важнее, что у любого существа есть способность поглощать и накапливать эту энергию, а потом использовать её по своему усмотрению.

— Энергию, поступающую извне?

— Совершенно верно. Мы её продаём.

— А откуда вы её берете?

— Есть специальные устройства — Источники. — Сантьяга улыбнулся. — Только не спрашивайте, каким образом они работают.

— Не буду. — Андрей чуть помолчал, обдумывая следующий вопрос. — Значит, в существах энергии мало?

— Ничтожно.

— Я почитал кое-какую литературу по магии.

Сантьяга приподнял брови, но промолчал.

— Там говорится о жертвоприношениях. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю: чёрная магия, поклонение дьяволу, шабаш на Лысой горе.

— Не беспокойтесь об этом. — Сантьяга проверил идеальность маникюра на левой руке и прищурился. — Буду с вами откровенен, майор Корнилов, жертвоприношения имели место, но сейчас они запрещены.

— Совсем?

— Запрещено приносить в жертву разумных: жителей Тайного Города и вас, челов. Животных убиваем, уж не обессудьте.

— Ну, животных ладно. — Андрей вспомнил, что на той неделе пожертвовал десятку в пользу «Greenpease», но решил не мелочиться. — Зачем нужны жертвы, если энергии в существах практически нет?

— Ваша логика делает вам честь, майор Корнилов, — чуть склонил голову Сантьяга. — Жертвы нужны для другого.

— Для чего?

На этот раз паузу выдержал Сантьяга. Он очень внимательно посмотрел в глаза Андрею, затем ещё несколько секунд — на вялый поток у них под ногами и только после этого не спеша начал:

— Посмотрите на эту реку, майор Корнилов, посмотрите на всё, что нас окружает. Когда-то здесь стоял лес, шумели вековые деревья, в чаще бродили медведи, волки, олени. Вы ещё помните, как выглядит олень, майор Корнилов? — Андрей кивнул. — Хорошо. Затем пришли вы, челы, и изменили мир: вырубили деревья, поставили деревянные дома, изгнали или перебили зверей, сменили траву на пшеницу. Затем вы сломали деревянные дома, поставили заводы, закатали землю в асфальт, а реку в гранит — мир снова изменился.

— Изменилось это место.

— Изменился весь мир, майор Корнилов, потому что мир — это совокупность подобных мест. Совокупность рек, лесов, зверей, челов — всего.

— Какое отношение это имеет к жертвам?

— Сейчас поймёте. — Теперь Сантьяга не улыбался, но и не смотрел на Андрея — только на мутный поток под ногами. — Магия, майор Корнилов, это тоже изменение мира. Когда вам холодно, вы сжигаете дерево, нефть или газ, а я беру немного энергии у мира и заставляю её греть меня. Я меняю структуру мира. — Сантьяга опять помолчал. — Существа — часть мира. Они приходят — мир изменяется, они живут и своими действиями меняют мир, они умирают — все снова меняется. Когда вы умрёте, майор Корнилов, структура мира изменится. Теперь вы понимаете?

— Ещё нет.

— Смерть любого существа затрагивает структуру окружающего нас мира. А значит, заранее рассчитанной смертью или цепочкой смертей можно добиться нужного результата. Это-то вы понимаете?

— Разумеется.

— Для этого и нужны жертвы — лёгкий и быстрый способ внесения изменений в структуру мира. — Голос Сантьяги похолодел. — А теперь, майор Корнилов, откройте мне истинную причину нашей встречи.

Фраза прозвучала резко, словно удар хлыста, но Андрей и сам умел мгновенно менять тональность разговора, поэтому остался спокоен. Но ответил в тон Сантьяге — холодно и резко:

— За последние трое суток в городе произошло несколько ритуальных убийств.

— Опять маньяк?

— Маньяки не действуют с такой скоростью, — пожал плечами Андрей. — А потом, обставлены эти преступления весьма странно.

— Тогда подробнее.

— Убивают совершенно не связанных между собой людей разных возрастов и полов. У каждой жертвы по две раны: удар в сердце и отрублена левая кисть. Много крови. Клеймо на лбу.

Чёрные глаза Сантьяги превратились в узкие щели, а на скулах заиграли желваки:

— Жертвы были раздеты?

— Абсолютно голы.

— Что изображает клеймо?

— Несколько иероглифов. Мы не смогли их расшифровать. Похоже на печать.

— Одинаковые?

— Да, все одинаковые.

— Какие-нибудь странности во время убийств?

— Одно было совершено в ресторане, практически на глазах у публики, а никто ничего не заметил.

— Их убивают не здесь, — негромко произнёс Сантьяга.

— Что?

— Обряд жертвоприношения требует спокойной обстановки. Жертву не приносят наспех, в ресторане, маг и его… гм, подопечный отправляются к Престолу Силы, а потом тело возвращается назад. — Сантьяга помолчал. — Значит, отрублены левые кисти?

— Да.

— У всех?

— Да.

— Скажите, майор Корнилов, — Сантьяга снова посмотрел на свои ногти. — Я, конечно, могу это выяснить сам, но, возможно, вы уже знаете… Подобные убийства происходили только в Москве?

— Нет. По всему миру.

— Плохо, майор Корнилов, очень плохо. По всему миру двенадцать жертв?

— Да.

— А сколько уже в Москве?

— Семь.

— Очень плохо. — Сантьяга поморщился, и Андрей обратил внимание, что уши его собеседника слегка заострились. — Нам придётся снова поработать вместе, майор Корнилов.

— Сколько всего будет убийств?

— Двенадцать жертв по всему миру, принесённые в заранее рассчитанной последовательности и в заранее определённое время, — медленно ответил Сантьяга. — Двенадцать жертв замыкают Большой Круг заклинания, который охватывает весь мир. Затем строится Малый Круг — девять жертв в непосредственной близости от Престола Силы, места принесения главной жертвы. Малый Круг готовит Престол к выбросу энергии. — Он насмешливо прищурился. — Похоже, майор Корнилов, расследование этих убийств поручено вам?

В общем-то, Андрей и не предполагал, что сумеет обмануть Сантьягу:

— Да.

— И вы подумали, что, обратившись ко мне, станете моим должником? — Андрей не ответил. — Эх, майор Корнилов, майор Корнилов, когда-нибудь мы, может быть, научимся доверять друг другу, а пока просто поймите — за обычную консультацию я не беру денег, а вот если к убийствам имеет отношение Тайный Город, то их расследование отвечает и вашим, и моим интересам, а значит, должников и кредиторов не будет. — Сантьяга помолчал. — Что вас ещё интересует?

— Следовательно, в Москве будет девять трупов?

— Девять и один — Малый Круг и последняя жертва. — Сантьяга задумчиво поправил галстук. — Будем реалистами: помешать завершению Малого Круга мы не успеем — он строится очень быстро, — но вот главную жертву мы предотвратить обязаны. Мне нужна подробная информация на убитых челов. Даты и координаты места рождения с точностью до минут, а также точное время и координаты смерти.

— Зачем?

— Я проведу обратную операцию — на основе этих сведений вычислю месторасположение Престола Силы, тогда мы сможем взять этого мага.

— Мы? — спросил Корнилов.

— Мы, — кивнул Сантьяга. — Как — другой вопрос, но — мы.

— Хорошо. — Андрей повертел в руках зажигалку. — Вы сказали, что последнюю жертву мы не должны допустить ни в коем случае. Почему?

— Потому, майор Корнилов, что, убив последнюю жертву, маг сможет исполнить любое своё желание. — Сантьяга пристально посмотрел в глаза Корнилову и закончил: — Абсолютно любое.

* * *

Кафе «Верона».

Москва, улица Воронцовская,

16 сентября, суббота, 09.25


Для встречи с полицейскими Павлов выбрал маленькое итальянское кафе «Верона» на Воронцовской улице. В тёплую погоду большинство посетителей предпочитали наслаждаться едой, сидя за уличными столиками, и малюсенький зал был практически пуст. Кроме того, его размеры позволяли прекрасно видеть всех посетителей, что тоже было нелишним в данной ситуации.

— Вы понимаете, как сильно я рискую? — Павлов боязливо огляделся и возмущённо посмотрел на Васькина. — Меня могут убить только за то, что я встретился с вами, а вы привели с собой ещё одного…

— Во-первых, я не «ещё один», — проворчал Шустов, — а капитан полиции, а во-вторых, если вы так боитесь Чемберлена, то зачем пришли? Зачем согласились встретиться с нами, Валерий Константинович?

— Да? — вставил своё слово Васькин.

— Зачем пришёл? — Павлов горько рассмеялся. — Не вижу другого выхода.

— Из любой ситуации есть как минимум два выхода. — Сергей глотнул сок. — Главное, выбрать правильный.

— Вот именно, правильный. — Павлов покрутил в руках вилку. — Может быть, и есть у меня несколько вариантов, но я уже выбрал. В последний раз они наехали на меня слишком жёстко, слишком. Я, знаете ли, уже двенадцать лет в бизнесе, все видел, но Чемберлен повёл себя в худших традициях старого беспредела. Я от этого отвык.

— Денег ему должны?

— И денег тоже. Не очень много, кстати. — Павлов отложил наконец вилку и посмотрел в глаза Сергею. — Не это главное. Они хотят заполучить мой бизнес.

— А вы?

— А я — до свидания.

— В нашем случае вы тоже «до свидания».

— В вашем случае, господин капитан, я по крайней мере отомщу мерзавцам. И бизнес не отдам, и жизнь им попорчу как следует. Они ещё вспомнят Павлова!

— Постараемся помочь.

— А что я получу взамен?

— Зависит от того, что вы сможете нам дать.


Снежно-белый «Мерседес-600» плавно остановился прямо напротив «Вероны». Рослый шофёр-негр в строгом костюме и фуражке выбрался из лимузина, важно распахнул дверцу и подал руку элегантной светловолосой даме в открытом летнем платье. Женщина небрежно, поправила чёрные солнцезащитные очки и, подойдя к ближайшему свободному столику, грациозно опустилась на предупредительно отодвинутый стул.

— Сначала я хотел бы услышать ваши гарантии.

Шустов выдержал глубокомысленную паузу, наблюдая через витрину за размещавшейся за летним столиком стройной светловолосой женщиной в роскошном и легкомысленном, на грани допустимого, платье. На вид ей было лет сорок, но она была в великолепной форме: тонкое лицо, роскошная копна густых волос, великолепная фигура с большой грудью, обдуманно подчёркнутой глубочайшим декольте, — понимание возраста лишь добавляло женщине привлекательности. Но не только внешний вид дамы привлёк внимание Шустова. Белоснежный лимузин, вышколенный шофёр экзотической наружности, созданное на заказ платье — она абсолютно не соответствовала статусу небольшого итальянского кафе. И взгляды всех без исключения посетителей устремились на неё.

— Я хотел бы услышать гарантии, — повторил Павлов.

Он сидел спиной к улице и появления ослепительной блондинки не заметил.

— Валерий Константинович, — вернулся к делам Шустов, — вы ведь прекрасно понимаете, что именно мы можем вам предложить. Набор стандартный — программа защиты свидетелей: охрана на всё время процесса для вас и вашей семьи, новые документы, новое имя, новое место жительства.

— В России?

— А где вы хотите жить?

— Я слишком хорошо знаю Чемберлена, — покачал головой Павлов. — Вы не сможете его закрыть так, чтобы он меня не достал. Я хочу уехать из страны.

— Это ваше право, но мы…

— Деньги у меня есть, — перебил Сергея Павлов. — Вы должны будете только вывезти меня и мою семью из страны и сделать нам нормальные документы. Оформить новое гражданство.

— Где вы хотите поселиться?

— Во Франции.

— Не очень далеко.

— У меня там деловые интересы.

— Деловые интересы. — Шустов задумчиво потёр ладонью подбородок. — Ну допустим. Валерий Константинович, как вы понимаете, ничего невозможного в нашем мире нет, но чтобы даже просто выйти с подобным предложением на своё руководство, я должен понимать, из-за чего весь сыр-бор. Что у вас есть?

— То есть это возможно?

— Если вы действительно сможете меня заинтересовать.

— Я могу сдать вам Нытика.

— Это я уже слышал. Каким образом?

— Это сложная история.

— Мы не из дураков — разберёмся.

— Хорошо. — Павлов усмехнулся. — Для простоты повествования я не буду использовать сложные термины и спрошу просто: отмывание денег и уклонение от уплаты налогов вас устроят?

— Вполне. Обычно мы закрываем авторитетов за уголовщину, но в этом случае можем сделать исключение. Насколько я помню московские законы, за уклонение от налогов можно присесть лет на двадцать.

— Сможете прижать его, как Аль Капоне.

— Рассказывайте, Валерий Константинович, рассказывайте, пока это не более чем слова.


— Мадам планирует ланч, обед или…

— Я ещё не знаю. — Кара достала из сумочки малюсенький мобильный телефон и задумчиво перебрала кнопки. — Я должна встретиться здесь со своей старой подругой. Она, бедняжка, до сих пор работает учительницей, и мы встречаемся где попроще.

«Удачно выскочила замуж или завела богатого любовника, а теперь, стерва, встречается с менее расторопными сверстницами где попроще и выпендривается перед ними», — зло подумала официантка, наблюдая, как сидящий за соседним столиком седой мужчина в недешёвом деловом костюме скосил глаза на глубокое декольте блондинки. Но на профессионально приветливом лице официантки эти мысли не отразились.

— Тогда попробуйте лёгкий десерт: фруктовый коктейль, мороженое, сливки, суфле. Очень вкусно.

— Звучит весьма соблазнительно, но для начала… — Кара заглянула в винную карту. — У вас есть божоле этого года?

— Нет, — растерялась официантка.

— Сансер?

— Нет.

— Ну не важно. — Кара поморщилась. — Яблочный сок есть?

— Да.

— Принесите.

Девушка умчалась. Кара медленно огляделась и поднесла к уху безжизненный телефон.

— Алло, Фимочка?

Она сидела довольно далеко — метрах в шести — от интересующего её столика, тем более что он находился в зале, а она — на улице, но простейшее заклинание «летучая мышь» усилило слух женщины, и Кара отчётливо слышала всё, о чём Павлов рассказывал полицейским.


— Примерно полгода назад мы крутили дело с уводом большой налички из-под налогов. В то время у меня уже были трения с Чемберленом, но до открытой вражды дело не доходило, они мне ещё доверяли.

— Отмывали, что ли?

— Ага.

— Большая сумма?

— Четырнадцать миллионов.

— Что за деньги?

Павлов помолчал:

— Наркота.

— Продолжай.

— Операция была расписана буквально по минутам, но произошёл непредвиденный сбой. Банк-получатель внезапно запросил подтверждение и гарантии. Всё висело на волоске, люди, деньги, всё было заряжено, и надо было просто подтвердить кое-какие договорённости. Нытик как раз был у меня в офисе — он сам курировал операцию — и лично подмахнул распоряжение.

— Во дела! — вздохнул Васькин.

— Такие документы сразу же уничтожают, — быстро среагировал Шустов.

— Ага, — согласился Павлов, — только я уничтожил копию, а оригинал лежит в надёжном месте. Подпись Нытика под переводом кучи героиновых денег. Этого достаточно?


Пора.

Кара всё ещё держала у лица трубку телефона, и поэтому несколько невнятных слов не привлекли внимания окружающих.

Морок никогда не относился к сложным заклинаниям. Умение отвести глаза, обмануть свою жертву, считалось одним из самых главных для колдуна, и поэтому заклинание шлифовали веками — оно должно было действовать быстро и требовало минимум магической энергии.

Для всех посетителей «Вероны», а также для всех, кто в этот момент находился в радиусе ста метров, Кара по-прежнему говорила по телефону, изредка бросая поощрительные взгляды на седовласого мужчину за соседним столиком. На самом же деле она вошла в маленький зал ресторана, уступила дорогу несущей заказ официантке и подошла к самому дальнему столику, за которым сидели Павлов и полицейские.


— Значит, оригинал у тебя. Где?

— В надёжном месте. Мы сможем договориться?

— Разумеется — да.

— Разумеется — нет!

Кара стояла прямо перед Павловым. Никто в зале не мог видеть её, но так было неинтересно. Ей давно не приходилось убивать, и женщина решила выжать из ситуации максимум удовольствия. Короткое заклинание, слышное только ей, сняло морок с глаз коммерсанта, и Павлов оторопело вытаращился на появившуюся из ниоткуда женщину.

— Продаёшь чужие секреты, Валера?

— Кара? Не может быть!

Павлов задрожал.

— Что случилось? — Шустов непонимающе уставился на коммерсанта. — Что не может быть, Валерий Константинович?

Павлов схватил полицейского за руку:

— Убейте её!

— Кого?

Палец коммерсанта упирался в пустоту.

— О боже, убейте её!

Васькин положил ладонь на рукоятку пистолета и насторожённо оглядел зал.

— Тебе привет от Нытика, Валера, — насмешливо сообщила Кара, наслаждаясь животным страхом человека, — не стоило предавать его.

Полицейские заворочались, но никто из них ещё не собирался подняться из-за стола. Секунд тридцать они потратят на размышление, а этого вполне достаточно.

— Пощадите! — На лбу коммерсанта выступили крупные капли пота, а лицо исказил дикий, первобытный ужас. Он видел, чувствовал свою смерть, но сил оставалось ровно столько, чтобы прохрипеть: — Пощадите!

— Павлов! — Сергей потряс его за плечо. — Валерий Константинович, что происходит? Кого убить? Кто должен вас пощадить?

Владик, пугая официанток, потянул пистолет из кобуры. Васькин чувствовал опасность, но не мог сказать, откуда она исходит.

— Я ничего не вижу, — сквозь зубы процедил он. Испуганные официантки, бармен, отступивший к дверям в подсобку, ошарашенная парочка, перед которой остывала недоеденная пицца, дальше, за витриной, — беспечно обедающие люди, пышная блондинка, без умолку болтающая по телефону, хлипкий старикашка, пожирающий глазами её огромную грудь… — Я ничего не вижу, Сергей!

— Владик, перестань беситься, — прорычал Шустов, — ему просто плохо. Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!

Бармен опрометью бросился в подсобку.

— Принесите аптечку!

Сначала Кара не хотела оставлять следов, но теперь, глядя на жалкого, перетрусившего человечка, она не смогла отказать себе в удовольствии помучить его. Её фиалковые глаза загорелись, изящная узкая кисть легко прошла сквозь грудную клетку Павлова, и пальцы сжали сердце. Это заклинание, «скальпель Бокуса», эрлийские врачи придумали исключительно в хирургических целях, чтобы не тратить время на вскрытие тканей, а сразу, без усилий и хлопот, добраться до интересующего органа. У Кары было особое мнение по его использованию.

Коммерсант захрипел. Он уже не мог говорить, лицо исказилось гримасой дикой боли.

— Сергей, что происходит?

— Он умирает!

Тонкие пальцы Кары с длинными, острыми ногтями безжалостно сдавливали сердце жертвы. Она упивалась своей властью над ним. Павлов покраснел, глаза вылезли из орбит, мышцы ослабели, и он безжизненно сполз на пол. Кара тут же сделала шаг в сторону, едва увернувшись от подскочившего Владика, и, вытирая испачканную кровью руку носовым платком, с улыбкой посмотрела на суетящихся полицейских: Шустов разорвал воротник Павлова, Васькин присел на корточки и стал делать массаж сердца.

— «Скорую»! Вызовите «Скорую»!

Владик ритмично давил на грудь коммерсанта, но Шустов видел, что Глаза Павлова угасают, жизнь уходила. Сергей наклонился к лицу умирающего и прокричал:

— Оригинал, Павлов, где оригинал?!


— Что там произошло? — Кара отложила телефон и посмотрела на официантку. — Я видела какую-то суету в зале.

Возбуждение, вызванное убийством, спало, и Кара ощутила лёгкое раздражение — она знала, что ей нравится убивать, и упрекала себя за это. Опьянение кровью — слабость, а любая слабость — непозволительная роскошь для мага.

— Посетителю стало плохо, мадам, его унесли в подсобное помещение.

— Надеюсь, он не отравился? — улыбнулась Кара.

— К счастью, нет, мадам. Сердце.

Проклятый Нытик! Вместо того чтобы нанять для Павлова дешёвого киллера, отмороженного ветерана колониальных войн, он потребовал её личных усилий!

«Не хочу, чтобы Павлова убили. Он должен умереть от естественных причин. Например, от астмы… Гы-гы… И желательно — в присутствии свидетелей-полицейских…»

Она вспомнила невыразительное лицо уголовника.

«Вот и сдох твой Павлов от сердечного приступа. Доволен? — Губы Кары сжались. — Но я тебе этого не забуду, Нытик. Ты ещё пожалеешь, что использовал меня, как дешёвого ковбоя».

Она посмотрела на официантку:

— Значит, говорите, сердце? Это ужасно. Ему помогли?

— Он умер.

— Как печально.

Официантка уже собралась отойти, но Кара остановила её:

— Моя подруга задерживается, и я, пожалуй, закажу десерт.

— Вы не пожалеете, мадам.

— Уверена в этом. — Кара посмотрела на нетронутый бокал сока. — Значит, десерт и кофе.

Она прищурилась на солнце и, чувствуя раздевающий взгляд престарелого донжуана, откинулась на спинку стула, позволяя ему насладиться своей великолепной фигурой. «Пусть смотрит, старый козёл, пусть облизывается».

Кара снова взглянула на суетящихся в зале полицейских, и её настроение немного улучшилось.

«Жалкие черви! Суетитесь, ползайте, пытайтесь понять, как всё получилось, жалуйтесь на нелепые случайности, трагические совпадения».

Кара усмехнулась. А что касается Нытика… Пока этот уголовник ей нужен, придётся иногда выполнять его идиотские приказы. Пусть думает, что она послушна.

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Яблочкова,

16 сентября, суббота, 09.26


Японский музыкальный центр издал несколько шумных щелчков, из его утробы донеслись подозрительные звуки — поставленный на свободный поиск CD-проигрыватель выбирал новую композицию, — и через несколько секунд гостиную наполнила негромкая приятная мелодия:

Мне бы твои пули переплавить в струны,
Может быть, другая песня получилась бы.
Ты б её послушал, девочке поставил,
Может, станцевал бы, только все равно…

«Забавы». Раньше Ольге не очень-то нравилась эта песня группы «Мумий Тролль», она предпочитала более ритмичные композиции, но сейчас негромкая мелодия полностью совпадала с её настроением:

У тебя забавы, утром все забыл,
Музыка сорвалась, ты меня убил…
Ты меня убил…

Песня заканчивалась, и Ольга включила повтор — ей захотелось послушать «Забавы» ещё раз.

— Будешь кофе?

Артём прошёл в комнату и внимательно посмотрел на девушку.

— Нет, спасибо.

Её телохранитель был предупредителен и ничем не напоминал ей о том, что произошло между ними. Артём ждал, что Оля первой заговорит об этом, но девушка пока молчала, и он не лез с ненужными разговорами. Вспомнив прошедшую ночь, Ольга улыбнулась. Она не жалела ни о чём — ей нужно было чьё-то плечо, и она его получила. Причём очень даже неплохое плечо.

— О чём ты думаешь?

А о чём она могла думать? Ещё вчера она безмятежно каталась на роликах, флиртовала с ребятами, покупала минералку, а сегодня вынуждена сидеть в собственном доме, как в тюрьме, под охраной полиции, и её судьба зависит от чьей-то злой воли. Странность происходящего напоминала хорошо спланированный спектакль. Действительно — нападение, чудесное спасение, человек, которого она когда-то знала…

— Артём, — нерешительно произнесла Ольга.

— Да.

— Извини, мне неловко, но не мог бы ты… я не видела твоих документов.

Наёмник улыбнулся:

— Не проблема. — Он спокойно вытащил из кармана и протянул девушке полицейский жетон.

Продукция фирмы «Шась Принт» могла пройти любую проверку. Шасы не только делали липовые документы, они сопровождали каждые выданные «корочки» полной, абсолютно достоверной легендой. Данные, указанные в документах Артёма, были зафиксированы в компьютерах полицейского управления, налоговой службы, Пенсионного фонда и Фонда социальной защиты. Обитатели Тайного Города жили намного дольше людей, и от качественных документов во многом зависела их безопасность. Нет, в «Шась Принт» можно было приобрести и простые «корочки», без сопровождения, но Кортес считал, что в данном случае деньги жалеть глупо, а Артём вполне доверял предусмотрительности своего напарника.


Дом она нашла легко — безликая муниципальная постройка, он стоял прямо на улице Яблочкова, метрах в пяти от проезжей части и буквально утопал в ещё зелёных деревьях, верхушки которых доходили аж до шестого этажа, и этого было вполне достаточно — её интересовал четвёртый. Окна квартиры, в которой она должна была оказаться, выходили во двор, что тоже было на руку: на улице полно челов — прохожих и дорожных рабочих в оранжевом, а лишний шум ни к чему. В инструкциях, которые она получила, это было подчёркнуто особо.

Митара обошла дом, выбрала подходящее дерево и, оглядевшись по сторонам и убедившись, что её никто не видит, легко подпрыгнула и в одно мгновение скрылась в густой листве.


Ольга столь внимательно изучала полицейский жетон, что стало ясно — она видит полицейские документы впервые в жизни.

— Ты довольна?

— Извини. — Она вернула наёмнику жетон.

— Ничего страшного.

Девушка выбралась из кресла, выключила проигрыватель и, замерев около него, глубоко вздохнула:

— Мне страшно.

— Не сомневаюсь.

Ольга зябко поёжилась.

Артём понял, что следует быть помягче. Он подошёл к девушке и обнял её за плечи:

— Оля, страх — это чувство одиночек. Можно бояться, когда ты совсем одна, когда ты знаешь, что никто не придёт тебе на помощь, а враг силён. Сейчас у тебя есть я, и я помогу. Успокойся.

— Почему они преследуют именно меня?

— Не знаю. Мы вообще не уверены, что они преследуют именно тебя. Мы просто решили проверить твои подозрения. Скорее всего ты просто оказалась не в том месте, не в то время. И скоро все твои страхи кончатся, как страшный сон.

— Правда?

— Правда. — Он нежно поцеловал её в губы и почувствовал ответ. — Некоторое время назад я был в точно таком же положении: меня хотели убить, я не знал, что происходит, и очень боялся. Но появились друзья и помогли мне.

— Кортес и Яна?

— Кортес. Яна. Ещё кое-кто. Главное, что я не остался один. — Девушка вздохнула, прижалась к нему всем телом, и наёмник почувствовал, что бившая её дрожь ушла. — Всё будет хорошо.

— Знаешь, я рада, что встретила тебя, — призналась Ольга, — именно тебя. Ты…

Наёмник ласково прижал палец к её губам:

— Ты почти ничего не знаешь обо мне.

— Ты пришёл мне на помощь, хотя никто тебя не просил. Ты рисковал. — Девушка провела рукой по его волосам. — И мне было хорошо с тобой сегодня.

— Мне тоже. — Он снова потянулся к её губам, но увидел ужас в её глазах.

— Нет, — прошептала Ольга. — Нет.

— Что нет?

Наёмник обернулся и вздрогнул: на балконе стояла чёрная моряна в самой что ни на есть боевой шкуре! И пялилась она не на Ольгу, а на самого Артёма!

Как оборотень оказался на балконе, наёмник понял сразу — квартира находилась всего лишь на четвёртом этаже, дом старый, прямо за окнами шевелят ветками могучие деревья — забраться на такую высоту для моряны раз плюнуть. Но не днём же! Не в центре города! Не второй раз подряд к одной жертве!

Времени на размышления не было. Оборотень сделал шаг вперёд, его шипастый хвост угрожающе изогнулся, а тонкие губы растянулись, обнажив длинные, острые клыки.

— Он убьёт меня!

Артём толкнул девушку на диван и выхватил пистолет. Справиться с моряной без «ока василиска» было нереально, а артефакт по-прежнему нуждался в подзарядке.

— Оля, заткни уши!

Рыдающая девушка не услышала наёмника, а повторять он не собирался.

Монстр легонько толкнул балконную дверь, скромные замки с хрустом проломили косяк, и Артём открыл огонь. Он решил не дожидаться, когда оборотень ворвётся в комнату, и четыре тяжёлые пули влетели в грудь моряны.

«Начав стрельбу, не забудь остановиться, — учил молодого наёмника Кортес. — Пара лишних патронов никогда не помешает». Артём остановился вовремя — у него оставалось ещё четырнадцать выстрелов — Кортес был бы доволен.

Бестию отбросило назад, к окну, она запуталась в шторе, резко дёрнула когтистой лапой, и на её голову с грохотом обрушился карниз. Артём выстрелил ещё два раза, Ольга истошно закричала, моряна рявкнула от боли, её колени подогнулись, и монстр осел на паркет.

На мгновение всё успокоилось. В комнате пахло порохом и спелыми персиками. Моряна, плавая в луже тёмной крови, конвульсивно царапала когтями пол и готовилась вот-вот прийти в себя — пули не могли остановить оборотня надолго.

Артём схватил Ольгу за плечо и рывком поднял с дивана:

— Надо уходить!

Не хватало ещё, чтобы девчонка разглядела этого «маньяка» как следует.

— Он мёртв? Ты убил его?!

— Надеюсь. — Моряна зашевелила лапами, раны на её груди начали затягиваться. — Нам надо уходить отсюда!!!

Артёму было бесконечно жаль терять очередные двадцать восемь тысяч, но убить оборотня можно было только с помощью «ока василиска» — непарализованный монстр заживлял свои раны невероятно быстро. Наёмник вытолкнул Ольгу в прихожую, хладнокровно развернулся и влепил в поднявшуюся на колени бестию ещё шесть пуль. Моряна с рычанием застыла на паркете, и только шипастый хвост продолжал злобно елозить по подоконнику, сбивая на пол горшочки с комнатными цветами. Секунд десять она будет приходить в себя, металлическая входная дверь в квартиру задержит оборотня ещё на десять-пятнадцать секунд, а значит, у них есть шанс спастись. Артём выскочил вслед за девушкой в прихожую и распахнул входную дверь.

— Ой, а где Оля? — В коридоре стояла высокая черноволосая девушка. — Оля, что происходит? Куда вы!!

— Галя?!

Из комнаты донеслось рычание монстра. Артём вытолкнул Ольгу в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Кто это?

— Галя, моя подруга…

— Скорее за мной!

Дверь царапали когти оборотня. Беглецы кубарем скатились на первый этаж и прыгнули в «Круизер», который оставил здесь предусмотрительный Кортес.

— А куда мы едем? — едва успела спросить Галя.

— Потом скажу!

Джип с визгом развернулся и, едва не сбив нескольких дорожных рабочих, выехал на улицу.

— Что там произошло? — снова спросила Галя, обнимая дрожащую Ольгу за плечи. — Я слышала выстрелы!

— Потом, потом. — Артём достал телефон и вызвал напарника. — Кортес? На нас снова напали!

— Моряна?

— Да, тот же маньяк.

— Это входит в привычку, — съязвил Кортес. — Ты её убил?

— Нет. Успел удрать.

— Куда вы едете?

— Ко мне.

— Я предупрежу Яну, — проворчал наёмник и отключился.

## Глава 6

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь.

Москва, Ленинградский проспект,

16 сентября, суббота, 10.07


Кабинет князя Тёмного Двора, могущественного повелителя Нави — одного из трёх Великих Домов Тайного Города — не отличался пышностью. Князь предпочитал предаваться размышлениям в тёмном помещении, истинные размеры которого скрывались за плотной пеленой мрака. Тьма в этой комнате не была однородной: густая, почти осязаемая, она плавно переходила в причудливые тёмно-серые тени, потом снова в мрачный сумрак и так до бесконечности. Из мебели присутствовало лишь простое деревянное кресло с высокой прямой спинкой, в нём сидел князь, и ещё — стол, большая часть которого скрывалась в темноте. На краешке столешницы пристроился Сантьяга, комиссар Тёмного Двора. Видимых источников света не было, но в сером сумраке кабинета собеседники прекрасно различали черты друг друга.

В отличие от повелителя Нави, одетого в глухой чёрный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном, Сантьяга предпочитал человскую одежду, и его элегантный бежевый костюм ярким пятном сверкал в темноте кабинета.

— Сколько раз ты обещал мне не приходить на аудиенцию в белых костюмах? — недовольно поинтересовался князь.

Голос у него был глухой, слегка шипящий.

— За последний год или вообще? — уточнил комиссар.

— За последний месяц.

Сантьяга задумчиво почесал кончик носа:

— Кажется, шесть.

— Восемь.

— Возможно, — пожал плечами комиссар. — И что?

— Ты опять в белом.

— В бежевом.

— Не вижу разницы. — Повелитель Тёмного Двора помолчал. — Почему ты не выполнил обещание?

— На улице по-прежнему очень жарко, князь. В этом году стоит необыкновенно тёплое бабье лето. В тёмной одежде я чувствовал бы себя крайне неудобно.

— Ты должен быть выше подобных мелочей.

— Какие же это мелочи? — усмехнулся комиссар. — Знаете, как сводят с ума потные подмышки? Или неприятный запах? Лучше уж нарушить своё слово, чем подвергать себя подобным мучениям.

— Слово надо держать, — отрезал повелитель Нави.

— Это более чем спорная теория, — не согласился Сантьяга. — Если моё слово действует во вред мне самому, то какой смысл держаться за него?

— Не надо было его давать.

— Признаюсь — я совершил ошибку. А потом, я дал обещание под давлением вашего авторитета, то есть по принуждению, и поэтому невозможно…

— Достаточно! — не выдержал князь.

Комиссар улыбнулся и замолчал. Характер у него был скверный, но столь свободно комиссар вёл себя с повелителем Тёмного Двора только наедине. В своё время Сантьяга стал сосудом, в который повелитель Тёмного Двора поместил всё, что мешало ему стать идеальным лидером Нави: невоздержанность и чрезмерную агрессивность, подлость и лицемерие, тягу к роскоши и все желания, которые переполняли величайшего мага Тёмного Двора, готовившегося стать князем. Сантьяга стал аватарой повелителя, его вторым «я», но никто, даже самые ближайшие сторонники будущего лидера Нави, не знали об этом. Пару сотен лет Сантьяга активно занимался тем, для чего и был создан, — претворял в жизнь все свои прихоти, поражая Тайный Город редким для нава умением вести разгульный образ жизни, многочисленными дуэлями, любовными похождениями и ещё тем, что ему всё сходило с рук. Однако постепенно Сантьяге наскучило подобное времяпрепровождение. Его живой ум требовал других, более острых развлечений, и аватара погрузился в пучину политических интриг. Через несколько десятков лет он добился поста комиссара Тёмного Двора — военного лидера Великого Дома — и стал, по мнению многих, лучшим комиссаром за всю историю Нави. В Тайном Городе его уважали ничуть не меньше самого князя, а боялись и ненавидели, наверное, даже больше.

Князь так и не нашёл, что ответить своему комиссару. Поэтому он недовольно поёрзал в кресле и вернулся к делам:

— Чего ты хотел от меня?

Сантьяга поудобнее устроился на столе и без обиняков сообщил:

— Кто-то строит Аркан Желаний.

— Информация точная?

— Абсолютно. У меня есть надёжный источник в человской полиции. Он сообщил о семи убийствах в городе и сумел проследить аналогичные преступления по всему миру. Большой Круг завершён, все двенадцать жертв принесены, все печати соблюдены. Из девяти жертв Малого Круга принесены семь. Помешать его завершению мы не успеем.

— Ты уверен, что это именно Аркан Желаний?

— Да.

Строительство запрещённого Великими Домами заклинания было серьёзным преступлением. За тысячи лет подполья жители Тайного Города крепко усвоили, что только сохранение секретности является залогом их благополучия. Массовые убийства представителей доминирующей на планете расы не вписывались в эту концепцию и напрямую угрожали безопасности Тайного Города.

— Кто?

— Точно не знаю, но мысли есть.

— Говори.

Комиссар провёл рукой по безупречной причёске:

— Аркан Желаний способны построить немногие маги. Во-первых, помимо жертв он требует невероятное количество энергии, а это не всем по зубам. Во-вторых, сведения о заклинании засекречены, официальный доступ к ним запрещён для всех, а значит, маг должен занимать очень высокое положение в своём Великом Доме, чтобы добраться до них.

— Ты в своё время прочитал всё, что хотел, без всякого высокого положения, — буркнул князь.

Сантьяга вежливо улыбнулся. Приступив к своему образованию, он не только перерыл и изучил всю библиотеку Тёмного Двора, но и сумел покопаться в архивах остальных Великих Домов, заложив фундамент той жгучей ненависти, которую испытывали к нему обитатели Тайного Города.

— Я искал знания, — объяснил комиссар.

— Видимо, кто-то пошёл по твоим стопам. — На колени князя вскочила чёрная пушистая белка и нетерпеливо подёргала его за рукав. Лидер Нави протянул ей откуда-то появившийся грецкий орех, и белка с громким хрустом разгрызла угощение. — Продолжай.

— Тёмный Двор отпадает, в этом я уверен.

— Просто уверен?

— Зачем же? Ортега проверил наших ведущих магов, но они и так все на виду. Подозрений никто не вызвал.

— Другие семьи?

— В Зелёном Доме Аркан могут построить королева, жрицы и две фаты из дружины Дочерей Журавля: Рада и Златка. — Сантьяга с улыбкой смотрел на уплетающую орех белку. — Я проверил — никто из них не покидал Тайный Город во время строительства Большого Круга. Следовательно, остаётся Орден.

— А это не может быть какой-нибудь чел? — поинтересовался князь, скармливая белке ещё один орех. — Прочитал где-нибудь об Аркане и стал приносить жертвы, не понимая, что ничего не добьётся.

— В истории Тайного Города бывали случаи утери архивов, — согласился комиссар. — Но, во-первых, если бы какой-нибудь чел расшифровал информацию об аркане, он бы понял, что жертвы — это только часть заклинания, и не стал бы приступать к его строительству. А во-вторых, мы ещё не встречали чела, чей магический потенциал позволил бы ему расшифровать хоть один наш манускрипт. Они больше разбираются в технике, чем в магии.

— Тогда вернёмся к Ордену.

— В Великом Доме Чудь построить Аркан могут великий магистр, любой из мастеров и рыцари командоры войны. Первые отпадают — на прошлой неделе проходил большой совет Ордена, и вся верхушка точно была в Тайном Городе. Их интервью следовали в «Тиградком» одно за другим. Остаются командоры. — Сантьяга встал со стола и медленно прошёлся перед креслом князя. — В интересующий нас период город покидали четверо. Один медитирует где-то на Новой Земле, двое греются на Таити, и только один уезжал якобы по личным делам. Никто не может сказать, куда и зачем.

— Кто?

— Богдан ле Ста.

— Что мы знаем о нём?

— Богдан ле Ста — один из ведущих магов Ордена, причём относится к наиболее консервативному крылу рыцарей, что неудивительно — вся жизнь Богдана прошла в гвардии, герой последней войны с Зелёным Домом. Помните ту странную историю с выбросом энергии во время переговоров?

— Разумеется.

— Богдану сто четыре года, он командор войны, но по своему потенциалу значительно превосходит Франца де Гира, мастера войны. За последние годы Богдан в нескольких столкновениях доставил нам изрядные хлопоты. Он умён, целеустремлён и талантлив. Он разработал ряд интересных заклинаний, исследовал природу Источника и даже занимался поиском технологии перехода во внешние миры. Богдан — незаурядная личность. — Сантьяга поправил галстук и остановился прямо напротив князя. — Если он станет мастером войны или великим магистром, то сможет реально усилить Орден. Как комиссар Тёмного Двора, ответственный за безопасность Великого Дома Навь, я крайне заинтересован в его нейтрализации.

— Понятно, — протянул князь. — Но ты же понимаешь, что официально мы не можем ничего сделать. Строительство Аркана Желаний не более чем твои подозрения,

— Есть жертвы.

— Ты сумеешь доказать причастность к ним Богдана?

— Нет.

— Значит, и говорить не о чём.

Сантьяга помолчал.

— Если постараться, я смогу взять его на Престоле Силы, во время принесения последней жертвы. Тогда его причастность к строительству запрещённого Аркана будет очевидной, и мы сможем его прижать.

— Ты будешь требовать его смерти?

— Мы имеем на это право, — пожал плечами комиссар.

— Имеем, — согласился князь, — но попробуй спрогнозировать дальнейшее развитие событий.

Сантьяга задумался:

— Орден, безусловно, не захочет терять одного из, лучших магов и постарается сгладить ситуацию.

— Верно, а учитывая наши прохладные отношения с Великим Домом Людь, зелёные наверняка не поддержат требование смерти командора.

— То есть мы сдадимся?

— Орден накажет Богдана, но не столь сурово. В конце концов речь идёт о челах. Максимум, чего мы сможем добиться, — отлучение от гвардии, лишение титула командора войны, запрет на занятие магией.

— Они его вернут через год или два.

— Совершенно верно.

— А я намерен его убить, — жёстко проронил Сантьяга.

— Почему? — немного удивлённо поинтересовался князь. Обычно комиссар был более сдержан.

— Потому что я хочу выяснить, откуда командор узнал технологию Аркана.

На этот раз повелитель Тёмного Двора молчал гораздо дольше. Он тщательно обдумывал слова своего комиссара:

— Ле Ста сам все расскажет на следствии.

— А если нет? Вы же знаете, насколько упрямы чуды.

Пауза.

— Он мог вскрыть книгу запрещённых заклинаний.

— Орден ведёт себя слишком безмятежно, они явно не в курсе происходящего, — покачал головой Сантьяга. — Вскрытие книги пахнет войной, и великий магистр не станет прикрывать рыцаря. Даже командора.

Снова небольшая пауза.

— Значит, ты думаешь, что Богдан узнал технологию Аркана Желаний не из книги запрещённых заклинаний?

Это было невозможно. Со времени подписания Китайгородской конвенции все сведения о технологиях запрещённых арканов были изъяты из архивов и помещены в специальные книги. За этим следили очень жёстко, поэтому интерес Сантьяги был вполне оправдан.

— Я хочу выяснить, откуда командор ле Ста узнал технологию запрещённого заклинания, — повторил Сантьяга.

— Но при чём здесь его смерть?

Комиссар снова пристроился на краешке столешницы:

— Мне кажется, что Богдана подставляют. Слишком эта ситуация нереальна, я не верю, что она возникла случайно, сама по себе. Мне кажется, что кто-то хочет поиграть с нами и нам предлагают убить командора ле Ста.

— Это может оказаться гамбитом: нам отдают его, чтобы тут же перейти в нападение, — глухо произнёс князь.

— Понимаю, — согласился Сантьяга, — но не вижу других шагов.

— Ты уже принял решение.

— Практически да. Я сделаю то, что от меня хотят, — убью Богдана ради того, чтобы игра продолжилась.

— Тёмный Двор могут обвинить в преследовании командора войны.

— Именно поэтому я хотел бы действовать как частное лицо.

— Ты всё предусмотрел?

— Я старался.

— Считай себя в отпуске до конца недели. Что тебе нужно ещё?

— Пусть кто-нибудь из советников даст упреждающее интервью в «Тиградком», насчёт недопустимости употребления запрещённых заклинаний и нашего безукоризненного выполнения Китайгородской конвенции. Надо подготовить общественное мнение к возможной напряжённости.

— Хорошо. Мы проведём кампанию в прессе.

— Я подключу к делу «ласвегасов» и наёмников. — Сантьяга поправил галстук. — Не волнуйтесь, князь. Тёмный Двор останется в стороне.

Комиссар поднялся и сделал пару шагов куда-то в темноту кабинета, но короткий вопрос князя остановил его:

— Сантьяга, с какой целью ле Ста строит Аркан?

— Что?

— С какой целью командор войны строит Аркан Желаний? — повторил повелитель Тёмного Двора. — Чего он хочет?

— Я не думал об этом, — признался Сантьяга. — Да и мало ли может быть желаний у рыцаря?

— У командоров войны обычно мало нереализованных желаний.

— Мы желаем, следовательно, мы существуем. Всегда может появиться нечто такое, что недостижимо обычными способами.

— Мне кажется, это важно, — продолжил князь. — Что побудило Богдана пойти на преступление?

— А мне кажется, что это простое любопытство, — с лёгким раздражением буркнул Сантьяга. — Я не cобираюсь позволить командору закончить Аркан, поэтому мне безразлично, для чего он ему нужен.

— Логично. — Теперь в голосе князя сквозил подлинный интерес. — А ты, Сантьяга, когда придумывал Аркан Желаний, о чём думал? О чём мечтал? Чего тебе не хватало?

Комиссар вернулся к креслу, склонился над князем и, холодно глядя в непроницаемую тень под низко надвинутым капюшоном, жёстко ответил:

— Я хотел избавиться от вас внутри себя, князь. Ради этого я перевернул все архивы Тайного Города и придумал заклинание, исполняющее любое желание.

— И что? — язвительно осведомился повелитель Нави. — Не получилось?

— Получилось бы. Просто я не стал этого добиваться.

Их разделяли века, но они по-прежнему оставались одной личностью.

— Иди, Сантьяга, иди, — проворчал князь. — Только не приходи больше в светлых костюмах.

— Обещаю.

* * *

Москва, 2-я Брестская улица,

16 сентября, суббота, 10.30


Распределяя обязанности среди наёмников, Кортес оставил себе самое сложное — поиск Богдана. У него не было ничего: ни образцов волос, слюны, крови или каких-либо других тканей, по которым можно было бы провести удалённый поиск и идентификацию с помощью магии, ни полного имени или сведений о том, чем занимается и за счёт чего живёт этот самый Богдан, а единственной информацией было описание, которое сумела дать Ольга. Для любого обитателя Тайного Города поиск мифического Богдана стал бы неразрешимой задачей, но у Кортеса было много друзей.

От Яблочкова до 2-й Брестской наёмника подбросила Яна. Остановив свою ярко-красную «Ауди ТТ» у обочины, девушка поинтересовалась:

— Может, всё-таки скажешь, чем вы занимались вчера?

Наёмник улыбнулся и отрицательно покачал головой:

— Не сейчас. — Он поцеловал девушку, выбрался из машины, захлопнул за собой дверцу и, наклонившись к открытому окну, задал Яне вопрос, который мучил его всю дорогу: — С чего ты вдруг решила помочь этой девчонке?

Девушка улыбнулась:

— Сегодня у меня день рождения. Пусть праздник будет не только у меня.

— И охота тебе в свой день рождения заниматься делами?

— А разве это серьёзное дело? — удивилась Яна. — Ты же сам сказал — до полудня, а потом я жду подарки и поздравления.

— Кстати, почему потом? — немедленно среагировал Кортес. — Почему ты не хочешь, чтобы я поздравил тебя сейчас? Я приготовил…

— Потом, милый, только не на ходу. Подаришь мне его вечером.

И Яна нажала на газ.

— Вечером? — Кортес прищурился вслед удаляющемуся автомобилю и задумчиво потёр подбородок. Чёртова девчонка! Он медленно вытащил из кармана зазвонивший телефон. — Да?

— Это Сантьяга.

— Я слушаю, комиссар, — собрался наёмник.

— Есть небольшое дело. Вы сможете выбрать время и поговорить со мной?

В числе приоритетных заказчиков Кортеса комиссар Тёмного Двора стоял на первом месте.

— Разумеется. Собрать всю команду?

— Контракт будет касаться всех, и я крайне заинтересован в его скорейшем подписании.

Это означало немедленный инструктаж и начало работы. Ольге не повезло.

— Встречаемся в половине первого в баре «Три педали». Раньше не сможем.

— Договорились.

Сантьяга положил трубку.

* * *

Супермаркет «Рамстор».

Москва, Ангелов переулок,

16 сентября, суббота, 10.33


Хороших супермаркетов должно быть много! Лариса жила в Первом Митине, но ездить за покупками предпочитала в Ангелов переулок, вокруг которого, в нескольких шагах друг от друга, сгрудились целых три конкурирующих магазина: «Перекрёсток», «БИН», а теперь ещё и громадный «Рамстор». Ездила в соседний микрорайон, за шесть автобусных остановок, потому что только в супермаркетах, с их большими торговыми площадями, огромными стеллажами, многочисленными посетителями, шеренгами кассовых аппаратов, можно было легко раствориться в толпе и спокойно осуществить намеченный план. Лариса никогда не использовала свои способности в маленьких магазинах, где её могли запомнить и вычислить, и никогда не заходила два раза подряд в один супермаркет.

Сегодня на очереди был «Рамстор».

Ловко толкая тележку мимо блуждающих по супермаркету покупателей, Лариса быстро наполнила её: стиральный порошок, кофе, молоко, йогурты, хлеб. Подумав, девушка добавила к списку бутылку колы, пакетик жевательного мармелада и остановилась, как бы в раздумье, перед открытыми банками с чаем. Дурманящий ароматный запах помогал отвлечься от суеты и сосредоточиться.

Сначала необходимо расслабиться, позволить мыслям плавно течь в нужном направлении, представить в деталях предстоящую сцену и рассчитать силу воздействия. Лариса почувствовала зарождающийся «вихрь» — лёгкий, невидимый никому поток, окутывающий окружающее её пространство и легко проходящий сквозь любые преграды. Её чувства обострились. «Вихрь» закружился сильнее, охватил всех, кто был рядом с нею, и энергия до краёв наполнила Ларису.

Пора. Девушка решительно подошла к ближайшей кассе. Спокойно и уверенно. Она давно перестала нервничать в таких ситуациях.

Молоденькая темноволосая кассирша стремительно пропустила покупки через сканер и, улыбнувшись, назвала сумму. «Вихрь» кружился безумным водоворотом, и Лариса знала, что её воля растекается вокруг, приказывая всем, в том числе и следящим видеокамерам, видеть только то, что она желала.

— Пожалуйста.

Темноволосая девушка послушно смахнула в кассу «полученные» деньги.

— Спасибо. Ваша сдача.

Этот момент Ларисе особенно нравился. Она положила деньги в карман, не спеша упаковала покупки в фирменные пакеты и вышла из супермаркета.

О том, как темноволосая девушка будет отчитываться перед начальством за недостачу, Лариса не задумывалась.

* * *

Офис компании «Тиградком».

Москва, 1-я Брестская улица,

16 сентября, суббота, 10.34


Цель Кортеса — центральный офис корпорации «Т-Grad Communication», «Тиградком» — располагалась на 1-й Брестской улице. Наёмник прошёл по Большой Грузинской, повернул направо и почти сразу же оказался у массивного, но ничем не примечательного кирпичного здания напротив шикарного «Palace Hotel». Раньше «Тиградком» прятался под вывеской закрытого научно-исследовательского института, что в принципе соответствовало действительности — в Тайном Городе внимательно следили за техническим прогрессом человеческой цивилизации и с удовольствием пользовались его благами. «Тиградком» работал на стыке современных технологий и магии и благодаря колоссальным инвестициям Великих Домов сумел соединить их. Все коммуникации Тайного Города: телевизионный канал, радиостанция, сотовая связь, Интернет, электронная банковская система — были собраны в Объединённую телекоммуникационную сеть (ОТС) — самую передовую в мире систему обмена информацией. При этом персонал корпорации на девяносто процентов состоял из людей — жители Тайного Города не слишком хорошо разбирались в технике.

Подойдя к стеклянным дверям «Тиградком», Кортес почувствовал, как на его левом плече запульсировала метка Тёмного Двора — здание корпорации надёжно охранялось Великими Домами как от внешней угрозы, так и друг от друга. Слишком много власти мог дать бесконтрольный доступ к информации о Тайном Городе. Многочисленные камеры не оставляли без внимания ни один дюйм прилегающей территории, современная сигнализация при малейшей опасности могла заблокировать все двери и окна здания, превратив его в неприступную крепость, и сразу же направить сигнал во все Великие Дома с просьбой о помощи.

Пройдя через услужливо распахнутые двери, Кортес оказался в просторном холле с мягкими кожаными диванами и стойкой администратора. Охранник-чел в синей с золотом униформе службы безопасности корпорации едва скользнул взглядом по крепкой фигуре наёмника — за день в двери «Тиградком» входило по меньшей мере несколько сотен посетителей, и, как правило, они сами знали, куда им идти. Если нет — им помогали висящие над соответствующими коридорами таблички: «Абонентская служба», «Сервисная поддержка», «Продажа компьютеров», «Сотовые телефоны», «Интернет-кафе»…

Кортес прошёл в приличных размеров зал абонентской службы, где за простенькими столами, сидя на неудобных стульях, консультировались с менеджерами по своим вопросам обычные клиенты «Тиградком», для которых корпорация была не более чем крупнейшим российским провайдером. Пройдя абонентский зал насквозь, Кортес свернул в коридор, помеченный надписью «VIP», и через несколько шагов оказался перед небольшим тамбуром, вход в который преграждала прозрачная дверь. Здесь находились настоящие охранники: трое непохожих друг на друга мужчин в синей униформе. Высокий чуд с ярко-рыжими волосами и карими глазами стоял прямо за прозрачной дверью, скрестив на груди руки, и подозрительно смотрел на пришельца. У другой двери, собственно и ведущей в VIP-зал, находился коренастый широкоплечий здоровяк с соломенными волосами и мутно-зелёными глазами — люд. Он не менее внимательно, чем коллега, смотрел на Кортеса, положив руку на расстёгнутую кобуру. И только третий охранник не проявил никакой заинтересованности при появлении наёмника. Высокий черноволосый нав сидел за конторкой, забросив на стол длинные ноги, и со скучающим видом терроризировал джойстик. Судя по доносящимся звукам, он развлекался со стимулятором — то ли куда-то летел, то ли ехал. «Тиградком» был единственным местом, где навы несли рядовую караульную службу, и сказать, что своенравные обитатели Тёмного Двора тяготились этой обязанностью, значило не сказать ничего. Но поскольку никто и никогда не слышал, чтобы какой-нибудь нав обсуждал приказы князя или Сантьяги, то каждый свой визит в «Тиградком» Кортес наблюдал одну и ту же картину: чуд и люд честно тянут лямку, а нав в лучшем случае бодрствует, в худшем — сладко посапывает, положив голову на клавиатуру компьютера.

Кортес подошёл к прозрачной двери и вставил в прорезь электронного замка универсальную карточку «Тиградком». Загорелся зелёный огонёк, и массивная дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

— Ты вооружён, — констатировал чуд. Наёмник молча снял с пояса кобуру и передал её охраннику. Затем, не дожидаясь соответствующего требования, добавил к ней мобильный телефон и часы.

— В идентификатор.

Кортес поместил карточку «Тиградком» в аппарат и положил ладонь на считывающий экран:

— Кортес, наёмник, чел. К Егору Бесяеву, меня ожидают.

— Информация подтверждена.

— Магией не пользоваться, артефакты не активизировать, электронные приборы не включать, — предупредил люд, — проходи.

Нав же так и не оторвался от монитора. Зал VIP разительно отличался от абонентского зала, который только что миновал Кортес. По сути, это был даже не зал, а многочисленные отдельные кабинеты, уставленные удобной мягкой мебелью, между которыми курсировали официанты с кофе или более крепкими напитками. И публика здесь была другая: сосредоточенный эрлиец обсуждал условия рекламной кампании своей практики, два говорливых шаса бурно выражали недовольство дизайном нового Интернет-магазина, а красавица фея жаловалась на сбои в работе мобильного телефона.


С вице-президентом «Тиградком» Егором Бесяевым Кортес познакомился давно. Егор начинал свою карьеру обыкновенным хакером. Влюблённость в компьютеры началась ещё в школе, а на последнем курсе института она же втянула молодого человека в крайне неприятную историю. Талантливым программистом заинтересовался гангстерский клан Чемберлена. По приказу уголовников Егор разработал и блестяще осуществил крупную афёру, перекачав из «Дойче Банка» в офшорную зону около двухсот миллионов марок. С технической точки зрения операция была проведена безупречно, но уголовников пасли полицейские, и всем её участникам пришлось делать ноги. Скандал получился громкий. К расследованию дела подключились Интерпол, ФСБ и даже разведка. Чемберлену удалось выкрутиться — доказательств его причастности к делу не было, зато рядовые исполнители были обречены. До Егора добрались в Лиссабоне. К счастью, его нашёл не Интерпол, не гангстеры, а русская военная разведка. Точнее — Кортес, которому приказали обеспечить возвращение шустрого студента на родину, где его ждал судебный процесс. Но вместо этого Кортес порекомендовал одарённого компьютерщика Сантьяге, и через некоторое время в «Тиградком» появился новый программист, ставший спустя год начальником отдела, затем администратором, а теперь — вице-президентом.


— Рад тебя видеть, старик, чем обязан? — Егор встретил друга у дверей кабинета и крепко пожал ему руку. Такой же высокий, как Кортес, он был гораздо худощавее наёмника, производя впечатление юноши. — По делу небось пришёл?

— Почти.

— А когда сможем потрепаться просто так? За жизнь? Сто лет тебя не видел. — Егор плюхнулся в огромное кресло. — Мне нужен напарник — в субботу в «Реактивной куропатке» со мной хотят играть шасы.

Егор был одним из лучших игроков Тайного Города в покер.

— А ты все играешь?

— Что делать, старик, что делать? — хитро улыбнулся Бесяев. — Праведную жизнь я начну вести тогда, когда на грешную не останется ни сил, ни денег.

— Ну, тебе это не грозит. — Кортес помолчал. — А кто играет?

— Биджар Хамзи и Карим Томба. Я хотел позвать Бонция, но теперь думаю, что надо сделать человскую пару.

— Договорились.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Правда, я давно не играл.

— Да мы их задавим авторитетом! — потёр руки Егор, затем остановился и задумчиво посмотрел на наёмника. — Что-то ты подозрительно покладист, старик? Чего хочешь взамен?

Кортес усмехнулся и вопросительно поднял брови.

— Можешь говорить, — понял его Бесяев, — меня не прослушивают.

В помещениях «Тиградком» слушали всех и всегда, но только не вице-президента, фактически единолично управлявшего компанией.

— Мне нужно проверить всех Богданов в Тайном Городе, — негромко сказал Кортес. — У меня есть только имя и приметы, а найти его надо обязательно.

— Какой-нибудь Великий Дом может санкционировать этот поиск?

Доступ к базе данных можно было осуществить только с согласия Великих Домов.

— Конечно, нет.

— Это я так спросил, на всякий случай. — Егор отвёл глаза и хитро улыбнулся. — Знаешь, старик, я не могу тебе помочь, это против правил. — Он рассеянно постучал по клавиатуре, затем включил интерком. — Анжелика, какого чёрта Кортесу приходят чужие счета? Он один из самых уважаемых клиентов, а мы превратили его базу данных в помойку! Что значит «у него всё в порядке»? Куда ты смотришь? Я сейчас тебе сам покажу! — Вице-президент «Тиградком» расстроенно посмотрел на Кортеса. — С этими секретарями одна морока! Ничего нельзя поручить! Попей кофе — я сейчас.

И вышел из кабинета. Кортесу не надо было повторять дважды — как только за Егором закрылась дверь, он прилип к компьютеру, и перед его глазами замелькали фотографии всех Богданов Тайного Города.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

16 сентября, суббота, 10.48


— Да чёрт-те что, патрон, дикость какая-то! — Взъерошенный Васькин метался по кабинету словно ошпаренный. — Ну как это могло произойти? Как? Почему?

— Да не баламуть ты! — Шустов в сердцах швырнул в корзину для бумаг пустую бутылку «Святого источника», промахнулся, тихонько выругался, поднялся и положил бутылку в корзину.

Корнилов медленно оглядел расстроенных подчинённых, закурил и поудобнее устроился в кресле:

— Давайте-ка по порядку. Спокойно и без нервов.

Васькин резко остановился около майорского стола.

— Мы допрашивали Павлова в «Вероне»…

— Мы беседовали с Павловым в «Вероне», — оборвал лейтенанта Шустов.

Сергей уселся на стул напротив Корнилова и потёр рукой затылок:

— Всё оказалось даже лучше, чем мы предполагали. У Павлова был очень серьёзный компромат на Нытика.

— Насколько серьёзный?

— Лет на пятнадцать, — горько усмехнулся Шустов. — Отмывание денег, неуплата налогов — просто подарок, и Павлов был готов преподнести его нам.

— Сначала он боялся, но мы его переубедили, — встрял Васькин.

— Разумеется, боялся, — подтвердил Шустов, — но очень хотел отомстить. Павлов буквально сочился ненавистью.

— Чего он хотел? — поинтересовался Корнилов, стряхивая пепел.

В принципе сейчас было уже не важно, что хотел получить Павлов в обмен на свою информацию, но Андрей никогда не упускал мелочи.

— Французский паспорт. — Шустов снова почесал затылок. — Я обещал.

— И что?

— Мы договорились, и… он умер. Прямо у нас на руках.

— Отчего?

— Вроде бы сердце. Вскрытие уже делают.

Корнилов докурил сигарету и в гробовой тишине с силой затушил её в пепельнице.

— Павлов очень боялся?

— В том-то и дело, что нет. — Сергей развёл руками. — Понервничал немного в начале разговора, а потом успокоился.

— Даже пошутил насчёт Аль Капоне, — добавил Васькин. — Мол, мы можем так же прижать Нытика — за неуплату налогов.

Андрей внимательно посмотрел на молоденького лейтенанта:

— Владик, подними медицинскую карту Павлова, переговори с родными, друзьями, если надо — встреться с его врачом. Я хочу знать, жаловался ли он на здоровье. Был ли у него порок сердца или что-нибудь в этом роде.

— Понял, патрон.

— Сергей, ты займёшься… — Корнилов повернулся к своему заместителю, но его прервал телефонный звонок. Майор снял трубку: — Корнилов.

— Кириллыч? Шустов там? — Звонил патологоанатом из полицейского морга.

— Здорово, Степаныч, ты насчёт Павлова?

Толстый Шустов подался вперёд и буквально навис над столом майора.

— Да, насчёт Павлова. Я с ним закончил. — Степаныч выдержал паузу, явно затягиваясь сигаретой, затем продолжил: — Только непонятно, к чему такая спешка. Серёга орал как ненормальный: скорее, скорее!

— Павлов умер у него на руках, — объяснил Корнилов, — вот капитан Шустов и размяк. Он ведь тебе не опер из спецназа, а мыслитель, человек впечатлительный.

Сергей фыркнул.

— Ну тогда понятно. — Степаныч снова затянулся сигаретой. — Короче, вскрытием установлено, что смерть Павлова наступила от острой сердечной недостаточности.

— Это все?

— Это то, что я точно напишу в отчёте.

— Значит, есть ещё что-то?

На этот раз Степаныч молчал дольше.

— Знаешь, Кириллыч, я за двадцать лет в морге такое сердце, как было у этого Павлова, впервые вижу. Оно словно бы разорвано.

— Не понял.

— Ну, как будто бы кто-то взял сердце Павлова в руку и сжал кулак. Сдавил, порвал мышцы. Короче, ощущение такое, что сердце повреждено в результате внешнего воздействия.

— Может, ему делали прямой массаж и перестарались.

— Да никто Павлову прямой массаж не делал, — буркнул Степаныч, — я его сам вскрывал.

Корнилов вытащил из пачки сигарету:

— Научное объяснение есть?

— Научное объяснение, Кириллыч, можно придумать для любого явления, — ответил патологоанатом. — Нормального объяснения нет. Поэтому я сейчас налью себе пару капель чистого медицинского спирта, закурю ещё одну сигарету и буду долго думать, описывать этот случай в своём заключении или нет. Не хочется на старости лет выглядеть сумасшедшим.

— Не переусердствуй с размышлениями, — хмыкнул Андрей и положил трубку.

— Что он сказал? — не выдержал Васькин. — Сердце?

— Что он не хочет вносить в заключение? — Шустов был более внимателен. — Что там не так?

— Не все сразу. — Майор наконец-то раскурил сигарету. — Сначала расскажите, происходило в «Вороне» что-нибудь странное?

— В каком смысле?

— Во всех. — Корнилов выпустил облако дыма и забросил ноги на стол. — Странные жесты, странные люди, странная еда, в конце концов. Всё, что угодно.

Подчинённые переглянулись.

— Перед смертью Павлов повёл себя довольно необычно, — подумав, сообщил Васькин. — Мне даже показалось, что он кого-то увидел. Вытаращился в пустоту, голову задрал, а челюсть отвисла. — Было, — согласился Шустов и нахмурился. — У меня тоже мелькнула мысль, что он кого-то увидел.

Корнилов покачал головой:

— К столику кто-нибудь подходил?

— В этот момент — нет.

— А раньше?

— Только официантка.

— За соседним столиком кто-нибудь был?

— Ближайший столик был пуст, а за вторым обедали парень и две девушки. Они недалеко от «Вероны» работают, я записал их координаты, паспорта посмотрел.

Корнилов затушил окурок.

— А странных посетителей не было?

— Да все как обычно, — протянул Сергей. — Парень с девушками, двое мужчин у входа, у окна женщина книгу читала, в основном посетители сидели на улице. Тепло ведь.

— А туда вы не посматривали?

— Нет, — честно признался Шустов, — далеко ведь.

— Ну одну даму мы точно заметили, — не согласился Васькин.

— Одну — да, — плотоядно усмехнулся Сергей. — Её трудно было не заметить.

— Кто такая?

— Посетительница. Приехала на белом «мерее» с шофёром-негром. Внутрь не заходила, сидела за летним столиком. — Шустов причмокнул губами. — На вид лет сорок, но, доложу тебе, женщина что надо! Формы такие, что мертвеца поднимут! Декольте чуть не до пояса, талия узкая, пышная причёска.

— Вижу, ты её хорошо запомнил, — улыбнулся Корнилов. — Сделаешь фоторобот.

— Зачем? — Сергей и Владик удивлённо посмотрели на майора. — Она в ресторан вообще не входила, все трепалась по телефону.

— Сделаете фоторобот, — с нажимом повторил Андрей, — и ты, Сергей, проверишь, не видели ли в окружении Нытика эту шикарную даму.

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи.

Москва, улица Арбат,

16 сентября, суббота, 10.51


В Тайном Городе бережно относились к накопленным за тысячи лет знаниям. Обширные библиотеки и архивы Великих Домов постоянно обновлялись, но были практически недоступны для обычных пользователей. Зато из остальных собраний самой лучшей считалась коллекция Генбека Хамзи из семьи Шась. Генбек владел книжным магазином на Старом Арбате и собирал свою библиотеку всю жизнь, более ста лет, продолжая дело отца и остальных предков. Подборка книг даже в маленьком торговом зале поражала воображение покупателей, но это была витрина, просто витрина, на которую шас выставлял старинные человские книги по магии и колдовству: работы Карлоса Кастанеды, Нострадамуса, «Молот ведьм», разумеется, и многое другое, доступное пониманию любителей магии, но совершенно не имеющее отношения к магии реальной.

Основное же хранилище коллекции Генбека находилось в задних комнатах и занимало четыре этажа здания, включая два подвальных. Оно охранялось и обычными системами — прочными решётками, надёжными банковскими замками, современной сигнализацией, — и магическими сетями, грозящими непрошеным гостям многими неприятностями, но, с другой стороны, кто в здравом уме полезет в магазин Генбека, одного из отцов рода Хамзи семьи Шась, входящей в могущественный Тёмный Двор?

Яне приходилось бывать в магазинчике Генбека. Разумеется, не как покупателю — старик оценивал свои раритеты слишком дорого. Как и большинство других посетителей из Тайного Города, Яна просто пользовалась коллекцией Генбека за небольшую плату — прижимистый шас не переводил в электронный вид свои сокровища и на сайте указывал только заголовки книг, но не их содержание.

— Яна, у вас всё в порядке?

Девушка оторвалась от книги и улыбнулась. Генбек, маленький носатый старичок с добродушным лицом, стоял в узком проходе между огромными, упирающимися в потолок стеллажами и, задрав голову, щурился на неё.

— Да, спасибо.

— Вам удобно на стремянке?

Девушка смутилась: она сидела на верхней ступеньке лестницы, держа открытую книгу на коленях.

— Я зачиталась.

— Некоторые книги очень старые, время не щадит бумагу и пергамент. — Генбек ласково провёл рукой по кожаным переплётам. — Будет лучше, если вы почитаете их на столе. Я специально поставил здесь несколько столов с настольными лампами… Большие деньги заплатил, между прочим, для вашего удобства. Вы не поверите, Яна, как дорого дерут эти челы за покрытые пластиком доски! Это просто грабёж! Вашу цивилизацию погубит скупость, поверьте, Яна, я знаю, что говорю.

Безусловно, знал — многие в Тайном Городе всерьёз считали шасов даже более жадными, чем навы.

Генбек помог девушке спуститься со стремянки и, посмотрев на название книги, которую она держала в руках, кивнул:

— Неплохое издание. Кстати, я нашёл для вас ещё два тома, где упоминаются моряны. Они на столе.

— Спасибо, Генбек.

— Всё, что угодно, дорогая, всё, что угодно. — Генбек пожевал губами. — Правда, они написаны на латыни, но я положил на стол «толмач». Вы ведь не читаете латынь?

— К сожалению, нет, — призналась девушка.

— Я так и думал. Вашу цивилизацию погубит лень, Яна, лень и нежелание совершенствоваться, попомните мои слова, я знаю, что говорю. — Шас повернулся к ней спиной и направился куда-то в глубь хранилища, но до девушки ещё долго доносилось его ворчание — Подумать только — она не читает латынь. И древнегреческий! Я уже не говорю о навском языке. Все читают только русский, все рассчитывают на «толмач», а кто подумал, сколько стоит первоклассный «толмач» с хорошей программой? Кто подумал, сколько потратил старый Генбек на эту железяку? Нет чтобы потратить год-другой на изучение второго языка…

Сварливость шасов могла соперничать с их жадностью.

Яна подошла к столу, провела пальцем по тиснённым золотом заголовкам, вздохнула и, присев в мягкое кресло, надела «толмач». Внешне это приспособление было похоже на обыкновенные очки, но при активации позволяло своему обладателю свободно читать на любом языке, который был заложен в программе. Ещё один симбиоз человеческих технологий и магии Тайного Города.

Яна посмотрела на названия книг.

«Моряны, пособие по нейтрализации». Монография благородного Рихарда фон Ферна, рыцаря командора войны. Великий Дом Чудь, 1824 год.

Прямолинейных рыцарей в первую очередь интересовали вполне конкретные вещи, но Яне не надо было рассказывать, как правильно угробить оборотня, поэтому она отложила творение чуда в сторону и взяла в руки второй том.

«Исследования генетических особенностей строения оборотней на примере чёрной моряны». Диссертация брата Цирлуса. Московская обитель, 1853 год. Девушка перелистнула несколько страниц:

«…настоящим можно подтвердить, что взятые на анализ образцы тканей номер 19653 от двадцать пятого августа 1852 года, как и было предсказано, путём тщательных лабораторных исследований, проведённых под руководством отца-настоятеля, практически идентичны образцам, полученным путём…»

Если шасы славились сварливостью, то их коллеги по Тёмному Двору эрлийцы, признанные и прирождённые врачи, поражали Тайный Город редкостным научным словоблудием. Читать бред брата Цирлуса могли исключительно его соплеменники.

В настоящий момент Яну гораздо больше интересовала книга, которую она просматривала, сидя на стремянке.

«Моряны».

Коротко и ясно. Это был закрытый отчёт, подготовленный группой магов во главе с Сантьягой для руководства Тёмного Двора сразу же после появления оборотней. Навы подошли к исследованию основательно, и, помимо результатов вскрытия моряны (и белой, и чёрной), а также сведений об их боевых возможностях и способах нейтрализации, отчёт содержал похищенную из архивов Зелёного Дома информацию о создании оборотней и протоколы допросов феи Земфиры, ближайшей помощницы создательницы морян фаты Мары. Эти материалы навы выкрали буквально из-под носа у королевы Зелёного Дома. В общем, труд навов можно было считать образцом тотального изучения нового живого вида, да ещё и написан он был вполне доступным языком.

Девушка просмотрела уже большую часть книги, когда сонную тишину библиотеки нарушила трель мобильного телефона. Яна отложила том и вытащила трубку из сумочки.

— Я слушаю.

— Яна, это Кортес. — Голос наёмника был спокоен. — На Артёма снова напала моряна, и он везёт Ольгу к себе домой.

— Напала, когда они были в квартире Ольги? — уточнила девушка.

— Да.

— Он её убил?

— Нет. Только ранил.

— Крови было много?

— Наверное, — помедлив ответил Кортес, — а какая разница?

— Есть одна мысль. — Яна помолчала. — Хорошо, я все поняла, до встречи.

Она отключила телефон и задумчиво провела пальцем по жидкокристаллическому дисплею. Повторное нападение на Ольгу подтверждало, что моряны начали действовать нехарактерным для себя образом, а это противоречило всему, что Яна знала об оборотнях раньше, и всему, что было написано в отчёте навов, а значит, чтобы докопаться до истины, необходимо обязательно поговорить с непосредственными участниками событий.

План пришёл в голову сам собой. Приняв решение, Яна несколько минут продумывала детали предстоящих действий, затем быстро открыла книгу и торопливо просмотрела последние страницы — у неё оставалось очень мало времени.

## Глава 7

> «Сегодня утром в своём подмосковном доме был убит Вахтанг Самарашвили, известный в уголовной среде как Вахтанг Риони. Наблюдатели опасаются, что его смерть вызовет новый виток гангстерских войн, однако в пресс-службе Московского полицейского управления выразили уверенность, что…»

> (Интерфакс)


> «…Обыденное течение еженедельной пресс-конференции в Великом Доме Навь было нарушено неожиданным и весьма резким выступлением советника Тёмного Двора против запрещённых заклинаний. Один из высших иерархов Нави напомнил о заключённой между Великими Домами Китайгородской конвенции и подчеркнул, что Тёмный Двор неукоснительно соблюдает её положения. Напомним, что, согласно конвенции тысяча четыреста восемнадцатого года, в список запрещённых заклинаний попали…»

> («Тиградком»)

* * *

Москва, улица Яблочкова,

16 сентября, суббота, 10.58


У единственного подъезда двенадцатиэтажного муниципального дома по улице Яблочкова царило необычное оживление. Вокруг блуждающих по небольшому асфальтовому пятачку перед домом полицейских собрались все окрестные зеваки: разнополые пенсионеры, молодые мамы с детьми, подростки и даже несколько рабочих, приводивших в порядок дорожное покрытие улицы, плюнули на свои обязанности и приняли живейшее участие в обсуждении происходящего. А поскольку, что именно произошло в здании, никто не знал — полицейские молчали, трупы из подъезда не выносили, арестованных не выводили, — у каждого из зевак была своя версия произошедшего. Абсолютно достоверная и единственно правильная.

— Наркопритон замели, точно вам говорю, — авторитетно утверждал опрятный старичок с маленькой орденской планкой на пиджаке. — Наркопритонов сейчас в Москве больше, чем автозаправок. Непонятно, куда смотрит полиция!

— Проститутки здесь жили, проститутки, — не соглашались с дедом две пожилые тётки с хозяйственными сумками. — Мы рядом живём и все про этот дом знаем. Гулянки здесь постоянные, по вечерам окно открыть невозможно — музыка гремит, как на параде. Теперь голубушки посидят за решёткой!

— Наркопритон!

— Публичный дом!

— Да откуда здесь шлюхи?

— Известно откуда! Сам небось к ним бегал!

— Постеснялись бы детей! — недовольно заметила молодая мама с кудрявым, лет двух, малышом в прогулочной коляске.

— Разборка здесь была бандитская! — уверенно, со знанием дела, заявил бригадир рабочих.

— Тебе-то откуда знать?

— Мы же здесь работаем. Все видели.

— Да что вы видели?! Ковыряетесь тут целый день, житья от вас нет никакого, все долбите, долбите!

— Работали бы лучше! — согласился с женщинами старичок.

Бригадир высокомерно усмехнулся, но спорить не стал. Вместо этого он коротко велел своим подчинённым возвращаться к делам и сам уже хотел выйти из толпы, когда невысокий худощавый мужчина в сером костюме мягко взял его за рукав.

— А что именно вы видели?

— Тебе-то что?

— Интересно.

Они сделали несколько шагов в сторону, подальше от толпы, и худощавый вытащил из кармана полицейский жетон. Бригадир ремонтников взял его, внимательно осмотрел и проворчал:

— Корнилов, значит?

— Ага, — подтвердил Андрей.

— Тот самый?

— Ага.

— Я тебя другим представлял, — бригадир смерил майора взглядом, — поздоровее.

— Приходится маскироваться, чтобы бандиты не узнавали, — вздохнул Андрей. — А потом, не всем же быть вроде вас…

Росту в рабочем было никак не меньше двух метров, и казалось, что голова Корнилова могла легко уместиться в его огромной ладони.

— Ладно, ладно, ты же в этом не виноват! — благодушно махнул рукой бригадир. — Михал Саныч я. — Он снял кепку и вытер пот. — Утро, а жарко уже.

— Бабье лето, — пожал плечами Корнилов. — Видели что-нибудь интересное, Михаил Александрович?

— Что-то видел. — Рабочий охотно взял предложенную майором сигарету. Закурили. — Моя бригада здесь давно — к шести подъехали. Нам до завтра надо улицу закончить, вот и торопимся. А потом, с утра работать проще — машин меньше.

— Понимаю.

— Тут ведь какое дело. Поставят свои машины вдоль улицы, и работай как знаешь. Мы ведь заранее предупреждаем: идут работы, машины не ставить. — Бригадир кивнул на временные знаки. — А всё равно. Бросают как попало, а потом обижаются, что мы вызываем эвакуатор. А нам работать надо?

— Надо, конечно, — согласился майор. — Значит, вам помешала машина?

— Как раз наоборот. Приехали, смотрим — стоит джип. Ну, думаем, опять началось, подошли поближе — всё в порядке. Очень аккуратно стоит, не придерёшься. Семеныч ещё пошутил, что эти эвакуаторы кого хошь научат законы уважать.

— Марка джипа?

— «Круизер», — уверенно сообщил рабочий, — у нашего директора такой, только стекла не тонированные.

— Во сколько этот джип приехал?

— Ночью. Мы вчера поздно ушли, часов в десять, а его ещё не было. — Бригадир глубоко затянулся. — Поработали, значит, минут двадцать — подъезжает спортивная тачка, ярко-красная такая.

— Марка?

— «Ауди» вроде, там кольца на багажнике сверкали, да мы, если честно, на тачку особо не глядели, там такая девица за рулём сидела — закачаешься. Сама чёрненькая, глаза огромные, как блюдца, синие, платье красное такое, обтягивающее. — Рабочий причмокнул. — Она как из машины вышла — ребята аж работать бросили. Чуть глаза не сломали!

— Опознать сможете?

— Конечно.

— Она одна была?

— Нет. С ней мужик. Высокий такой, коротко стриженный, здоровый. — По уважению в голосе высокого рабочего чувствовалось, что комплекция мужчины впечатлила даже его. — Мужик ещё на «Круизер» посмотрел так, по-хозяйски, внутрь заглянул и сказал… — Бригадир задумался. — Сказал: «Надо заставить Артёма помыть машину». Я недалеко стоял, вот и услышал.

— Артёма? — уточнил Корнилов.

— Да. Артёма. — Больше ничего не говорили?

— Нет, в подъезд зашли. Мы с ребятами ещё пошутили, что дом только с виду обычный, а внутри, наверное, дворец. Можно ещё сигаретку?

— Запросто.

— Спасибо.

— На здоровье.

Михаил Александрович хмыкнул и закурил.

— Они внутри не очень долго пробыли. Вышли, наверное, через час, ну, максимум, через полтора, и уехали. Проходит ещё время, подъезжает такси, и выходит оттуда ещё одна девица. Тоже чернявая, но скуластая такая, восточная, волосы чуть не на всю спину, длинные, одета тоже в чёрное. Юбочка еле, извините, трусики прикрывает. — Бригадир снова причмокнул. — Выходит, значит, из такси, презрительно так через камень ножки переставляет, и тоже в этот дом. Тут уж у ребят одни разговоры про этих, извините, девиц, работы, сам понимаешь, никакой. А как тут работать? Я, конечно, ругаюсь на них и вдруг слышу: «ту-ту-ту». Пауза, и снова: «ту-ту-ту». Дробь такая с той стороны дома. В общем, я сразу почувствовал, что это стрельба. Не понял, конечно, я до сих пор стрельбы никогда не слышал, почувствовал. А через минуту дверь в подъезде чуть с петель не сорвалась. Выбегают трое: две девицы, одна как раз та, в чёрном, и парень с ними. Прыгают в «Круизер», разворачиваются поперёк улицы, Ваську вон чуть не задавили, и вперёд! Машины подрезали — только тормоза визжали. А потом вы приехали.

— Тех двоих опознать сможете? Парня и вторую девицу?

— Девица вроде светленькая, невысокая такая, а парень… — рабочий покачал головой. — Коротко стриженный, а больше ничего не скажу — очень уж они быстро уехали.

— И опознать не сможете?

— Вряд ли.

— Ну ладно. — Андрей помолчал. — Вы здесь до вечера?

— До вечера.

— Тогда я подошлю кого-нибудь к вам снять показания.

— Присылай, — согласился бригадир.

— Спасибо за помощь.

На четвёртом этаже было так же многолюдно, как перед подъездом, но в основном от полицейских, которые заблокировали площадку и тщательно следили, чтобы потревоженные жильцы не мешали работе экспертов.

Первый, кого повстречал Корнилов, выйдя из лифта, был капитан Углов, начальник убойного отдела местного полицейского участка. Плотный краснолицый мужик лет сорока, он явно собирался уходить, но, увидев Андрея, остановился и холодно проворчал:

— Рад встрече.

— Взаимно, — не менее недружелюбно ответил Андрей.

Корнилову не часто, но всё-таки доводилось встречать подобное отношение к своей персоне. У некоторых коллег раздражение вызывал именно он, не имеющий ни одного нераскрытого дела за четыре года, другие же сотрудники низовых полицейских подразделений просто недолюбливали городское управление, считая его представителей тупицами и кабинетными крысами, паразитирующими на них — простых и честных исполнителях. Андрей относился к таким ситуациям без понимания, но и без лишних эмоций. До тех пор, пока ему не мешали работать, Корнилову было безразлично, какие чувства он вызывает.

— Что здесь произошло? Убийство? — Андрей достал сигарету.

— Не знаю, — ворчливо ответил Углов, — трупов нет, и я уезжаю.

— А почему вызвали меня?

— Согласно закрытой инструкции, которую получили сегодня утром, — объяснил капитан. — В случае обнаружения труднообъяснимых фактов немедленно ставить в известность отдел специальных расследований.

В его глазах читалось явное презрение к подобным приказам.

— И какие факты поставили вас в тупик?

— А вы проходите в квартиру и сами все поймёте. — Капитан повернулся к своему помощнику. — Спускайся вниз и подожди меня, я задержусь — введу в курс дела высокого гостя.

Двухкомнатная квартира была до обидного обычной: малюсенькая прихожая с открытыми металлическими вешалками и овальным зеркалом на стене, игрушечная спальня с пребывающей в беспорядке двуспальной кроватью и, наконец, гостиная, единственная комната площадью больше пятнадцати квадратных метров и поэтому заставленная тяжёлой мебелью, сделанной румынами специально для советских братьев. Корнилов ещё помнил времена, когда подобная мебель считалась высшим шиком, а вот молоденькие полицейские глазели на это чудо без должного почтения. Майор раскурил сигарету, выпустил под потолок струю дыма и, глядя на суетящихся экспертов, усмехнулся:

— Кто-то здорово подготовил эту комнату к евроремонту.

Гостиная носила следы небольшого, но, судя по всему, горячего побоища: сорванный карниз, разорванные шторы, разбитое окно, резкий запах пороха, залитый кровью пол, усеянный, ко всему прочему, землёй и остатками комнатных растений, — всё свидетельствовало о неплохой драке.

— Рассказывайте, — попросил майор.

— Дима, — подозвал Углов бородатого мужика в джинсах, — расскажи, что узнал. — Эксперт покосился на Андрея. — Это майор Корнилов из отдела специальных расследований.

— С чего бы это вдруг, на грешную землю?

Видимо, перед Петровкой комплексовал весь этот участок, включая дорожную полицию и тюремных блох.

Андрей вздохнул:

— Дмитрий, расскажите, пожалуйста, всё, что вы узнали, а особенно то, из-за чего заставили меня спуститься на землю.

— Конечно, господин майор, как будет угодно. — Бородач почесал затылок. — Судя по следам, в комнате находились двое. Слушали музыку. — На журнальном столике Андрей заметил коробку компакт диска. «Морская», «Мумий Тролль». — Потом на них напали. С балкона.

— То есть изначально в квартире было больше людей, просто несколько из них находились на балконе? — уточнил Корнилов.

Эксперт и капитан переглянулись:

— Балконная дверь взломана снаружи. Нападавший снёс её, ворвался в комнату, получил шесть пуль в упор и упал. — Эксперт кивнул на лужу крови около балконной двери. — Затем он попытался подняться, получил ещё шесть пуль и снова упал. Полежал, затем всё-таки поднялся и покинул квартиру. Снова через балкон.

— Это предварительная версия?

— Это окончательная версия, и я готов подписаться под каждым словом в ней.

— Сколько было нападавших?

— Один.

Корнилов окинул взглядом комнату:

— А где стоял стрелявший?

— В дверях, примерно там, где вы сейчас. Не более пяти метров. Промахнуться с такого расстояния невозможно.

— В него стреляли из «гюрзы», — продолжил бородатый Дима, — а на таком расстоянии она гарантированно пробивает любой известный бронежилет.

— Теперь вы понимаете, почему мы вас вызвали? — спросил Углов. — Нападавший получил двенадцать пуль в упор, а затем поднялся и ушёл. Что может быть более необычным?

— Боевой комплект «Витязь», стоящий на вооружении специальных армейских подразделений, выдерживает попадание из крупнокалиберного пулемёта. — Андрей огляделся и, обнаружив на столе пустую пепельницу, затушил в ней сигарету.

— А сколько он весит? — поинтересовался Дима. Корнилов кивнул:

— Немало.

Углов хмыкнул, но промолчал. Все понимали, что майор просто высказывал гипотезы. Вряд ли человек, облачённый в специальный боевой комплект, сумел бы по дереву взобраться на балкон четвёртого этажа.

— Чем ещё порадуете?

— На балконной двери, оконной раме и полу мы обнаружили следы когтей.

— Когтей?

— Да, — пожал плечами эксперт. — Похоже на работу крупного зверя: медведь, тигр, может быть, лев. Точнее пока не скажу — мне нечасто приходится сталкиваться с подобными вещами.

Углов злорадно усмехнулся, Андрей снова потянулся за сигаретами:

— Кто хозяин квартиры?

— Терентьева Ольга Николаевна, двадцать один год, не замужем, проживает одна, мы пытаемся связаться с её родителями.

— Чем занимается?

— Мелкий клерк.

— Совсем мелкий? — уточнил Корнилов, щёлкая зажигалкой.

— Совсем. — Капитан помолчал. — А ещё у нас есть свидетель.

— Неужели? — оживился Андрей, так и не прикурив сигарету. — Что же вы сразу не сказали? Капитан и эксперт снова переглянулись:

— Видите ли, господин майор, — нерешительно произнёс Углов, — он несёт такую чушь, что мы до сих пор не знаем, стоит ли её записывать…

— Он сумасшедший?

Капитан отрицательно покачал головой.

— Алкоголик?

— В том-то и дело, что нет, — уныло ответил Углов и тяжело вздохнул.


Мужик сидел на кухне и угрюмо курил, неотрывно глядя на яркий настенный календарь. На вид ему было лет сорок пять — пятьдесят, и никаких следов алкоголизма. При появлении Андрея он поднялся и, машинально одёрнув грязную белую майку, представился:

— Фролов Георгий Иванович.

— Майор Корнилов. — Андрей пожал ему руку и, присев на табурет, попросил: — Георгий Иванович, расскажите мне всё, что вы видели.

— Хорошо. — Мужик затушил сигарету и нерешительно посмотрел на Корнилова. — Знаете, я видел лица ваших коллег, когда рассказывал в предыдущий раз… Кажется, они мне не поверили.

— Я поверю, — пообещал майор. — Просто расскажите, как всё было, а капитан Углов, чтобы не мешать нам, подождёт за дверью.

— Но… — попытался возмутиться Углов.

— Вместе со своим другом-экспертом, — закончил Андрей и так посмотрел на полицейских, что тем расхотелось спорить.

Дверь закрылась, оставив Корнилова наедине со свидетелем, и майор наконец-то закурил:

— Рассказывайте, Георгий Иванович.

— Я… в общем, я сосед. В соседней квартире живу, только у меня трёхкомнатная. Ольгу с детства знаю, мы дружно живём — все друг у друга на виду. Двадцать лет всё-таки. — Фролов помолчал. — Были у неё друзья, шумели иногда, я же не спорю, но всегда придёт извиниться: дядя Гера, простите, пожалуйста, что спать мешали. А что я, не понимаю? Сам молодым был, да и жена к ней хорошо относится. Такого ничего за ней не замечали.

— Какого такого?

— Ну чтобы стрельба.

— Понятно. А как выглядит Ольга?

— Невысокая, светленькая, она вообще-то тёмно-русая, но волосы красит.

Корнилов покивал головой и глубоко затянулся:

— Продолжайте.

— Я в отпуске со вчерашнего дня. — Фролов достал из кармана тренировочных штанов пачку сигарет и нерешительно повертел её в руке. — В воскресенье мы в Сочи улетаем, а жена все пилит — застекли балкон да застекли балкон, вот я и взял отпуск на три дня раньше её. Думал, управлюсь. Вот тебе и управился.

— Что вы видели?

— Я на своём балконе с утра копался — мерки снимал. Сверлить-долбить ещё рановато, вот я с рулеткой туда-сюда, опять же подумать надо, прикинуть. В общем, ползаю по балкону на четвереньках, слышу — шорох какой-то. Словно кошка, что ли. Даже не шорох, просто почувствовал движение. Я на ноги встаю, а на соседнем, на Ольгином то есть балконе, такое… — Мужик замолчал, и его глаза снова приобрели странную пустоту. — Вы кино «Чужой» видели?

— Видел, — неуверенно подтвердил Андрей, даже не пытаясь вспомнить, когда он в последний раз смотрел телевизор. — Только давно.

— Вот, а я это кино увидел в натуре. — Фролов снова помолчал. — У этого монстра хвост был, метра полтора длиной, шипы вдоль всего позвоночника, с мой палец, когти громадные, а на голове — рога, недлинные, а такие, мощные, и запах. Запах персиков.

— Персиков?

— Персиков. Я когда выглянул, он как раз дверь снёс — и сразу выстрелы. Шесть штук. Я пригнулся и считал. Четыре, потом ещё два. Шесть. Рычание, грохот, будто он упал, по квартире кто-то забегал, крики, опять выстрелы. Ещё шесть. Дверь хлопнула, а я все не выглядывал… А потом слышу: этот, чужой, через балкон переваливается и на дерево. Только тень промелькнула.

— Куда он направился?

— Я, господин майор, долго ещё с балкона не высовывался, — честно признался Фролов. — До тех пор, пока ваши не приехали.

— Понимаю. — Корнилов задумчиво щёлкнул зажигалкой. — Если вы не возражаете, Георгий Иванович, я не стану пока записывать ваши показания. Поезжайте в отпуск, отдохните, вам это сейчас необходимо, а когда вернётесь, мы встретимся и снова все обсудим. Вы не против?

— Вы тоже считаете, что я спятил? — угрюмо поинтересовался Фролов.

— Скажем так… — Андрей внимательно посмотрел на своего свидетеля. — Я бы не хотел, чтобы вы рассказывали то, чего не можете доказать. Так будет лучше для всех.

— Но я это видел.

— Я вам верю. Но все остальные… — Корнилов покачал головой. — Поверьте, так будет лучше.

— Наверное, вы правы. — Фролов наконец-то закурил. — Вы мне верите, потому что сами такое видели, да?

Майор улыбнулся:

— Скажем так, Георгий Иванович, у меня есть основания вам верить. Не более того. Я распоряжусь, чтобы вам больше не досаждали, езжайте в отпуск, а когда вернётесь — позвоните мне.

Корнилов положил на стол свою визитную карточку, резко поднялся и вышел из кухни. Капитан Углов сидел на тумбочке в прихожей и курил, стряхивая пепел в пустую жестянку из-под колы.

— Ну и как? Версия готова?

— Версия, она как женщина, — усмехнулся майор, — либо красива, но неверна, либо верна, но некрасива.

— А в нашем случае?

— И в нашем случае, и во всех остальных я пытаюсь отыскать золотую середину, но никогда не опираюсь на результаты единственного допроса. — Андрей задумчиво потёр подбородок. — Кажется, наш свидетель испытал сильное душевное потрясение.

— Вот-вот, — кивнул Углов, — спятил.

— Просто перепугался. Пусть съездит в отпуск, отдохнёт, а когда приедет, мы его снова допросим.

— Логично.

Рога, когти и шипастый хвост… Сантьяга говорил, что большинство обитателей Тайного Города или похожи на людей, или стараются быть похожими. Возможно, у некоторых из них есть хвост и когти. Почему бы и нет? Имеют ли рогатые отношение к нынешним ритуальным убийствам? Ответ на этот вопрос мог дать только Сантьяга. С другой стороны, комиссар обязательно предупредил бы, что придётся столкнуться с настоящими монстрами. Андрей был уверен в этом.

Корнилов рассеянно огляделся. Эксперты закончили работу и собирались уезжать Гильзы, чашки, образцы крови, частички грязи и даже фрагмент балконной двери были аккуратно упакованы, убраны в специальные чемоданы и готовились к поездке в полицейскую лабораторию. Сами ребята курили «на дорожку», а около остатков кровавого пятна на корточках сидела черноволосая девушка в ярко-красном платье и деловито собирала жидкость в маленькую стеклянную пробирку. Андрей удивлённо поднял брови.

— Вы что-то потеряли?

— Я уже закончила, — ослепительно улыбнулась девушка и легко поднялась, оказавшись даже несколько выше майора ростом. — И уже ухожу.

— Неужели?

— А в чём дело?

— Вы не могли бы представиться?

— А вы?

Уверенность, с какой действовала девушка, и то, что она оказалась в оцепленной полицией квартире, уже подсказали Андрею, с кем он имеет дело, но он решил уточнить:

— Майор Корнилов, Московское полицейское управление, отдел специальных расследований.

— Тот самый Корнилов?

— Тот самый.

— Давно мечтала с вами познакомиться, но все дела, дела. — Девушка порылась в своей сумочке. — Яна Маннергейм, Федеральная служба безопасности, управление тринадцать.

— Никогда не слышал о таком.

— В отличие от вас, мы не любим мелькать на телеэкранах. — Брюнетка снова улыбнулась.

Корнилов скрипнул зубами, взял в руки её жетон, внимательно изучил его и повернулся к эксперту:

— Дима, вы уже убрали компьютер?

— Ещё нет. — Бородач кивнул на стоящий на столе ноутбук.

— Пожалуйста, запросите в базе данных ФСБ информацию на Яну Маннергейм. — Майор передал эксперту жетон и вновь вернулся к девушке. — Почему федеральное правительство интересуется столь мелким преступлением?

— А почему им интересуется отдел специальных расследований?

— Меня вызвали сюда по ошибке.

— Меня тоже.

— Кто?

Девушка ослепительно улыбнулась:

— Хочу напомнить, что по закону я имею право не извещать местную полицию о своих расследованиях.

Что-то здесь было не так. Брюнетка вызывала у Андрея смутные, но весьма устойчивые подозрения: он что-то слышал о ней или когда-то видел… Но его мысли все ещё вертелись вокруг показаний Фролова. Вокруг рогатых и хвостатых чудовищ.

— У неё всё в порядке. — Дима вернул девушке жетон. — Центральная база данных ФСБ подтвердила полномочия старшего лейтенанта Маннергейм.

— Большое спасибо. — Ярко-синие глаза брюнетки внимательно оглядели майора. — Теперь все?

— Зачем вам образцы?

— Ну раз уж я сюда приехала… — задумчиво протянула девушка. — Почему бы и не взять их?

— Вы оставите телефон?

— Если понадобится, майор Корнилов, я сама вас найду. Я могу идти?

Не дожидаясь ответа, Яна спокойно убрала в сумочку жетон, образцы и не торопясь вышла из квартиры.

— Во девчонка! — поцокал языком эксперт. — Она приехала, когда вы были на кухне. Входит, вся в красном, ну прямо комета. Ребята, как её увидели, чуть глаза не сломали.

«Чуть глаза не сломали!» Так же говорил бригадир дорожных рабочих! Девушка в красном!

— Задержите её!

Когда Корнилов выскочил из подъезда, Яны уже не было.

— Где? Куда она уехала?

— Кто? — удивился стоящий у подъезда полицейский. — Кто где?

— Девица в красном платье, черноволосая.

— Села в «Ауди» и укатила.

— Какую «Ауди»?

— Спортивную такую, кажется «ТТ», ярко-красную.

Корнилов тихо выругался и посмотрел на подошедшего к нему бригадира дорожных рабочих.

— Кажется, я знаю, что вы хотите мне сказать.

Мужик кивнул:

— Это она была здесь утром.

* * *

Офис компании «JFK».

Москва, Малый Афанасьевский переулок,

16 сентября, суббота, 11.14


Кабинет был залит светом. Пронзительные, не по-осеннему яркие солнечные лучи заливали его через большое, во всю стену окно и весело прыгали по блестящей столешнице, металлическому мини-бару у стены и стёклам картин. Причудливые зайчики оккупировали помещение, но, судя по всему, это не беспокоило хозяина. Сидящий за письменным столом тощий мужчина лет тридцати лениво смотрел в плоский монитор и изредка щёлкал мышкой.

— Денис Романович, к вам господин Нефёдов.

Динамик интеркома был вделан в стену, и голос секретаря доносился из-за спины тощего. Хозяин кабинета медленно оторвался от монитора, снял очки и протёр их мягкой замшевой салфеткой. Он никуда не спешил.

— Денис Романович…

— Пригласите.

Очки были водружены на нос в то же самое мгновение, когда звуконепроницаемая дверь отворилась, в кабинет ворвался рослый детина в мятом чёрном костюме и чёрной рубашке, распахнутой на бычьей шее. Галстуком посетитель пренебрёг.

— Нытик, ты в курсе? — вместо приветствия гаркнул Нефёдов. — Вахтанга замочили.

— Неужели? — Хозяин кабинета задумчиво покрутил в руках замшевую салфетку. — Когда?

— В натуре, брателло, без понтов, ночью замочили. Или утром. Его шалава зенки разлепила, а Риони уже заколбасили. Шняга полная. — Нефёдов плюхнулся в кресло. — Бухло есть?

— В баре.

Здоровяк метнул на хозяина кабинета быстрый злобный взгляд, но промолчал, выбрался из кресла и, подойдя к бару, плеснул себе в стакан на два пальца водки.

— Повар, а кто грохнул Вахтанга? — Культурный Нытик подождал, пока Нефёдов выпьет, и только после этого задал вопрос: — Не ты, случайно?

В ответ он удостоился ещё одного злобного взгляда:

— Гонишь? Чтобы я, без слова Чемберлена, так дурканулся?

Нефёдов Нытика не любил. В отличие от закончившего университет щуплого очкарика здоровяк начинал рядовым «солдатом» и путь наверх сполна оплатил кровью. В основном чужой.

— А ребята Вахтанга на кого думают? На нас?

— У них на хазе полный шухер! Почти все пацаны съехались, меж собой перетирают, но пока буксуют. Бурагозить не хотят, но, в натуре, у них вилы.

— Почему?

— Они вкупиться не могут, как Риони заколбасили, — объяснил Нефёдов. — Вахтанг ведь ермолаев не держал, у него начальником охраны — Спринтер, тот ещё боец, десятку в госбезе оттрубил. Хаза у Риони в «Царском углу»… — Нытик слышал о резиденции Вахтанга: две системы охраны, общая, на весь посёлок, и его личная. Стекла в особняке пуленепробиваемые, электронная система защиты, видеокамеры. — Двадцать отбойщиков на хазе, два барана всю ночь, как вертухаи, под дверью спальни сидели…

— И никто ничего не слышал?

— Нет.

— Значит, их купили, — предположил Нытик. — Вот только кто?

— Кого купили? — не понял Повар.

— Отбойщиков из-под двери.

— Ну этих — ладно, а как этот жиган в хазу прошёл?

— Может, сами отбойщики и убрали Риони, а теперь прикидываются лохами.

— А почему шалава ничего не слышала?

— Тоже с ними.

— А куда рука делась?

— Какая рука?

— А, чёрт, из-за этого кипеша забыл! — Повар снова подошёл к бару и на этот раз смешал себе водку с апельсиновым соком. — Вахтангу вспороли брюхо, поставили клеймо на лбу и отрубили кисть. Чистый беспредел!

Нытик откинулся в кресле и сцепил за головой пальцы рук. Он, в отличие от не слишком далёкого Нефёдова, сразу же провёл параллель между необычными обстоятельствами смерти Риони и убийством Марии Татаркиной, о котором узнал из газет. Сходство было поразительным, разве что предпринимательница погибла в ресторане, а Вахтанг — в собственном доме, но Нытик прекрасно знал, что, как бы хорошо ни охранялась спальня, это далеко не самое безопасное место на свете…


Он проснулся среди ночи.

Он проснулся от тишины.

Каждый день Нытик отводил на сон ровно семь часов. Семь драгоценных часов, и никто не смел мешать ему: в спальне не было телефона, звуконепроницаемые окна были тщательно закрыты, а плотные шторы опущены. Семь часов тишины, покоя и отдыха. Больше всего на свете Нытик заботился о себе.

Он проснулся среди ночи.

Он проснулся от тишины.

Она была не привычно успокаивающей и расслабляющей, но чуждой, враждебной, таящей в себе опасность. Ни одного звука, ни одного шороха, ничто не нарушало покой, но ощущение опасности разбудило Нытика, заставило открыть глаза.

В спальне было абсолютно темно. Свету было запрещено проникать в комнату, но даже в кромешной тьме Нытик сумел разглядеть, или, скорее, почувствовать, фигуру, застывшую посреди комнаты. Долговязая, худощавая мужская фигура. Пришелец не двигался, казалось, даже не дышал. Он просто стоял и наблюдал. Контуров фигуры не было видно, но Нытик точно знал, что он здесь, и в первый и последний раз в жизни ему стало по-настоящему страшно. Нытик даже не предполагал, что в глубине его все видевшей и все пережившей души может прятаться такой страх. Мелко задрожал подбородок, по спине разлился неприятный холод, а пальцы ног свело судорогой. Изо всех сил Нытик старался не показать, что проснулся, но не преуспел в этом. В абсолютной тишине спальни слишком громко стучали зубы, и пришелец понял, что обнаружен.

— Сегодня вы не умрёте. — Голос доносился из центра комнаты. Оттуда, где находилась долговязая фигура. — Пожалуйста, успокойтесь и перестаньте дрожать.

Негромкий приятный баритон подействовал отрезвляюще.

— Ты кто? — прошептал Нытик.

— Я ненадолго. — Голос приблизился, теперь пришелец стоял прямо около кровати, а Нытик не слышал ни звука, ни шороха. Как будто бы движения не было вовсе. — Вы проснулись?

— Да.

— Прекрасно.

Нытик попытался привстать.

— Пожалуйста, не шевелитесь.

В грудь упёрлось что-то тяжёлое, прижав тело к кровати. Через мгновение Нытик понял, что гость просто наступил на него, а в подбородок упирается острый носок элегантной туфли.

— Зачем… — Нытик закашлялся. Ботинок пришельца препятствовал дыханию, и лёгкие запротестовали. — Убери…

— Недавно вы сотрудничали с Егором Бесяевым. — Голос оставался спокойным и размеренным, казалось, ночной гость не прилагает никаких усилий, чтобы удерживать Нытика на кровати. — Егор Бесяев, помните?

Ещё бы не помнить! Молодой хакер по заданию Нытика обчистил «Дойче Банк» на двести миллионов марок, а когда полиция села на хвост — ударился в бега. Бесяев мог стать опасным свидетелем, и Нытик приказал ликвидировать его.

— Помните Егора?

Каблук ещё сильнее надавил на диафрагму, а острый носок оказался в неприятной близости от горла. Нытик почувствовал, что кровать под ним стала прогибаться, ребра затрещали.

— Помню, — прохрипел он.

— Егор Бесяев больше не будет сотрудничать с вами. Теперь у него есть перспективная работа, а вы должны оставить его в покое.

Было удивительно, что он ещё жив. Туфля ночного гостя сминала его грудную клетку с неутомимостью гидравлического пресса. А голос оставался спокойным и невозмутимым.

— Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

И Нытик понял, что в случае неверного ответа его попросту раздавят. Что странный и страшный пришелец, очертания которого он едва угадывал в темноте, способен безо всяких усилий проломить кровать и втоптать его в пол. Просто втоптать своими элегантными лакированными туфлями.

— Бесяев может… — дышать, а тем более говорить, было очень трудно, — …может спать спокойно.

— Вот и славно. Я знал, что мы сумеем понять друг друга.

Тяжесть с груди исчезла.

Пришелец убрал ногу и исчез. Нытик по-прежнему ничего не видел в кромешной темноте спальни, но чувствовал, что остался один, и только саднящая боль в груди напоминала о состоявшемся разговоре. Несколько минут он просто лежал, приходя в себя, а затем резко вскочил, закашлялся от пронзившей тело боли и включил свет. В спальне никого не было.

Это произошло четыре… или уже пять лет назад. Или больше? Память услужливо отправила неприятный эпизод в самый дальний уголок мозга, мелкие детали забылись, но сам разговор Нытик помнил прекрасно. Утром он тщательно допросил охрану, лично проверил работу сигнализации и видеокамер, но не нашёл никаких следов вторжения. Всё это было похоже на кошмар, но кровавый синяк, имеющий форму подошвы мужского ботинка, не проходил две недели.

Два ребра были сломаны, а ещё в трёх обнаружились трещины.

А Егор Бесяев вернулся из-за границы и через полтора года стал вице-президентом «Тиградком».


— Чего замолчал? — Нефёдов поудобнее устроился в кресле. — Может, кашлянем Вахтанговым терпилам? Заясним, что это не мы. Чемберлену этот шухер без мазы.

Нытик опомнился и снял с носа очки — стекла запотели:

— Повар, кто из отбойщиков сейчас в офисе?

— Кудрявый.

— Пусть возьмёт ребят и доставит ко мне Серебрянца.

— Какого Серебрянца? — удивлённо вытаращился Нефёдов.

— Кудрявый знает, кто это. Просто передай ему, чтобы доставил ко мне Серебрянца.

— Зачем?

Нытик довёл стекла до идеальной чистоты, но возвращать очки на нос не торопился:

— Он мне нужен.

— А Чемберлен? А пацаны Вахтанга?

— Этим скажем как есть — мы непричастны.

— А может, стрелку им забьём? Момент, в натуре, центровой! Предъявим этим оленям ситуацию в лучшем виде и…

— Не спеши быковать, Повар, — задумчиво протянул Нытик. — Момент, в натуре, тухлый, главное — не наломать косяков. А пока распорядись, чтобы мне доставили профессора Серебрянца.

* * *

Москва, улица Яблочкова,

16 сентября, суббота, 11.23


К радости Корнилова, у подъезда дома ещё не успели появиться журналисты, которых, безусловно, заинтересовало бы присутствие начальника отдела специальных расследований на месте заурядного преступления. Поняв, что Яну не догнать, майор приказал эксперту отослать все собранные улики в лабораторию городского полицейского управления и направился к своей «Волге».

— Майор Корнилов?

Андрей обернулся. На тротуаре, напротив его машины, стоял пожилой мужчина в недорогом потрёпанном костюме, не очень свежей рубашке и дешёвых ботинках. В руке мужчина держал портфель такого же потрёпанного вида, как его костюм.

— Вы — майор Корнилов?

— Мы знакомы?

— Профессор Серебрянц, — слегка поклонился мужчина, — Лев Моисеевич Серебрянц, простите, не знаю вашего имени отчества.

— Андрей Кириллович.

— Очень приятно, Андрей Кириллович, мы можем поговорить?

— Это надолго?

— Как получится. Надеюсь, я сумею вас заинтересовать.

— Ну попробуйте. — Корнилов отошёл в тень и закурил. — Чем могу?

Серебрянц неодобрительно посмотрел на сигарету и поправил дешёвый аляповатый галстук:

— Скажите, Андрей Кириллович, вы, насколько я знаю, являетесь начальником отдела специальных расследований, ловите крупных уголовников. Что вы делаете на месте заурядного убийства?

— Вы не подрабатываете в какой-нибудь газете? — усмехнулся майор.

— Нет, я просто проверяю, не ошибся ли.

— В чём?

Серебрянц смущённо потёр нос:

— Видите ли, Андрей Кириллович, так получилось, что я живу в доме напротив, на девятом этаже, и у меня великолепный вид на противоположный дом, деревья не загораживают обзор. Сегодня утром я был на балконе.

— То есть вы свидетель?

— Не простой свидетель, — загадочно улыбнулся профессор. — Я могу не только рассказать о том, что видел, но и сообщить немало интересного о самом преступлении.

— Может быть, поедем ко мне?

— Я бы не хотел, чтобы моё имя фигурировало в этом деле. Давайте я просто расскажу. Странное дело и странные свидетели.

— Ну расскажите.

— Итак, я был на балконе.

— Что вы там делали?

— У меня кресло на балконе, я много работаю, пишу, на солнце это очень удобно. Я люблю работать по утрам. Свежие идеи, думается как-то легче.

— Над чем работаете?

— Об этом я ещё скажу. — Теперь голос Серебрянца стал более уверенным, чем в начале разговора. — Вы уже допросили мужчину из соседней квартиры?

— Да.

— Я могу подтвердить каждое его слово. Всё, что он рассказал, происходило на самом деле.

— Откуда вы знаете, что именно он рассказал?

— Я надеюсь, он рассказал правду, то есть то, что видел. Он говорил об оборотне?

Это прозвучало обыденно, буднично.

— О ком?

— Монстр, напавший на ту квартиру, был оборотнем, — спокойно объяснил профессор. — К сожалению, я не видел, когда он появился, но зато проследил, как он уходил. Когда оборотень спрыгнул с балкона на дерево и спустился на землю, я ненадолго потерял его из виду, но из-под деревьев, Андрей Кириллович, вышел уже не монстр.

— А кто?

— Молоденькая девушка, и никто кроме неё. Молоденькая, слегка прихрамывающая черноволосая девушка. Оборотень.

— У нас есть специальное подразделение, — холодно сообщил майор. — Его бойцы оснащены серебряными пулями и деревянными кольями.

— Не надо мной смеяться, Андрей Кириллович, — отрезал Серебрянц. — Вы прекрасно знаете, что я прав. В противном случае что бы вы здесь делали?

Корнилов помолчал.

— Куда делась девушка?

— Прошла мимо домов к соседней улице, и я потерял её из виду.

— Сможете её описать?

— Только в общих чертах. Всё-таки девятый этаж.

— Понимаю. — Корнилов бросил окурок в урну. — И что вы об этом думаете?

— То есть я вас заинтересовал?

— Считайте, что да.

— Тогда, с вашего позволения, я хотел бы рассказать о том, над чем я работаю. Может быть, присядем? — Серебрянц кивнул на лавочку.

— Разговор длинный?

— Возможно.

— Тогда давайте присядем.

Собеседники разместились на лавочке, и майор немедленно достал следующую сигарету. Серебрянц блаженно откинулся на спину:

— Сегодня у меня большой праздник, Андрей Кириллович, я получил ещё одно подтверждение своей правоты.

— Вы, случайно, не сфотографировали монстра? Простите, оборотня.

— Нет, но я его видел. Этого достаточно.

Профессор положил портфель на колени, вздохнул и, повернувшись к майору, поинтересовался:

— Вы никогда не думали, что на Земле, помимо нас, людей, могут обитать и другие расы?

— Инопланетяне?

— Зачем же? История нашей планеты насчитывает миллиарды лет, неужели вы действительно верите, что люди были единственными разумными? — Палец профессора упёрся Корнилову в грудь. — Давным-давно, когда о людях даже не было слышно, на Земле существовали могущественные цивилизации, велись войны, рушились и создавались империи, процветали наука и искусство. Наши мифы, наши легенды — это лишь отзвуки той истории. Мы считаем их сказками, не задумываясь, откуда у наших предков столько фантазии. Мы забыли.

— Что забыли? — Андрей вежливо отодвинул буравящий его палец и стряхнул пепел.

— Мы не первые на планете, Андрей Кириллович, мы лишь очередные в очень длинном ряду.

— Повелителей Земли?

— Именно.

— А те цивилизации погибли?

— Не все так просто. — Теперь палец профессора упирался в небо. — Сначала они не воспринимали нас всерьёз, ведь мы физически слабы, мало живём, а главное — почти не способны к магии, но скоро, очень скоро наши предки показали, кто в доме хозяин! Человеческий ум, человеческое упорство, человеческая доблесть позволили нам победить, занять этот мир для себя! Но нелюди не исчезли! Мы не перебили их всех! Они затаились и ждут своего часа. — Серебрянц заторопился, его речь стала сбивчивой. — Не один раз нелюди пытались вернуть себе власть, поработить людей. Если вы не верите в сказки, то вспомните святую инквизицию! Наши предки боролись за наше счастье, под корень вырубая всемирное зло! — Сбиваясь почти на крик, профессор не обращал внимания на то, что иногда из его рта вместе со словами вылетают приличные порции слюны, и Корнилову пришлось пару раз выпустить дым прямо в лицо Серебрянцу, чтобы заставить того отвернуться. Теперь профессор говорил, глядя в сторону. И размахивал руками. — В средние века мы одержали тактическую победу, но не окончательную. Я чувствую, что если мы не возьмёмся за ум, то поплатимся за легкомыслие. Чёрный заговор зреет! Повсюду появляются колдуны и ведьмы! Люди перестали думать и заняты составлением гороскопов! Тьма опускается на Россию! Мы обязаны встать на её пути! Защитить зону исконной русской духовности от вторжения грязных нелюдей!!

Несколько раз кулаки профессора пролетали в опасной близости от лица майора, но Андрей с пониманием отнёсся к эмоциональному собеседнику. Корнилов выбросил окурок и, дождавшись, когда Серебрянц прервётся, чтобы перевести дыхание, поинтересовался:

— Вы не пробовали обращаться в ФСБ? Глобальные заговоры — это их профиль.

Профессор достал не очень чистый платок и вытер губы.

— Раньше, когда я был молод и глуп, я надеялся, что государственные структуры поверят мне и помогут предотвратить вторжение. Как я ошибался! Меня хотели упечь в психушку, и тогда я понял, — Серебрянц вцепился в плечо Андрея, — я понял, что все эти ФСБ, ФАПСИ, ФПС, ФСНП уже куплены нелюдями и действуют в их интересах! Они помогают держать людей в узде, влиять на их разум, экспериментировать с психотронным оружием и готовить человеческое стадо к появлению новых лидеров — чёрных колдунов! Разложение уже началось! Они хотят сделать из нас рабов, и, только объединившись, мы сможем противостоять вторжению! Это дело всех честных людей!

— Тогда почему вы обратились ко мне? — поинтересовался Корнилов, пытаясь оторвать пальцы профессора от своего плеча. — Судя по всему, моё ведомство вы тоже недолюбливаете.

Попытка не увенчалась успехом — пальцы Серебрянца не отпускали добычу.

— Вы честный человек, Андрей Кириллович, заблуждающийся, но честный. Вы не ведаете, кому служите, но сегодня у вас должны открыться глаза! Оборотни бегают по Москве! Сатана захватывает нашу планету! Он повсюду! Насилие на экранах, грязная порнография по телевизору! Откройте газеты — сплошное враньё и реклама колдунов. Белые маги! Ха! Хороший маг — мёртвый маг. Наши предки не знали жалости к этим подонкам, спасая человечество от ужаса чёрных сил! Вы видели эту девчонку в красном? Кажется, вы даже бежали за ней. Так вот, она одна из них.

— Вы её знаете?

— Видел на своих лекциях. А здесь увидел и узнал. — Серебрянц наконец-то отпустил плечо Андрея и пожевал губами, явно вспоминая ладную фигурку Яны. — Согласитесь, её трудно забыть. Вы объявили её в розыск? Найдите её, Андрей Кириллович, найдите, и вы поймёте, что я говорил правду. Допросите её как следует, вытрясите из неё все! — Глаза Серебрянца помутнели, пальцы судорожно скрючились, казалось, он уже допрашивает Яну. — Она все скажет! Она одна из них. Или нелюдь, или продавшийся им человек! Допросите её огнём! Вы знаете, как это делается?

Корнилов поднёс зажигалку прямо к носу собеседника и чиркнул колёсиком, вспыхнувшее пламя заставило профессора вздрогнуть. Андрей спокойно прикурил сигарету.

— И всё-таки, Серебрянц, с какой целью вы пришли ко мне?

— Я хочу, чтобы вы подумали. — Профессор не отрывался от огонька зажигалки. — С кем вы? Кто вам ближе? Чёрная нелюдь или светлые силы человечества? Я бы хотел, чтобы вы встали плечом к плечу со всеми честными людьми, объявившими беспощадную войну Сатане.

— И что надо делать?

— Бороться. Спасать человечество. Вы хотите спасти человечество?

Корнилов погасил зажигалку и убрал её в карман.

— В настоящий момент, Лев Моисеевич, я хочу узнать, где находится хозяйка квартиры, и, если это потребуется, помочь ей выбраться из беды.

— Хозяйка квартиры тоже связана заговором. Её тоже надо допросить.

— Сначала её надо найти.

Серебрянц отодвинулся от Андрея и внимательно посмотрел ему в глаза:

— Это всё, чего вы хотите?

— Всё остальное у меня есть: дом, жена и дети. Мне есть о ком заботиться, и ваши проповеди не заставят меня забыть об этом.

— Нелюди вокруг нас!

— Я — полицейский, Лев Моисеевич, — усмехнулся Корнилов, — и когда совершено преступление, мне безразлично, кого ловить: человека или оборотня.

Серебрянц отодвинулся ещё дальше и с ужасом посмотрел на майора.

— Вы знали?..

Андрей поднялся.

— Вы дадите официальные показания?

— Вы знаете о Тайном Городе, — прошептал профессор. — Вы знаете о нём…

— Вы дадите официальные показания? — повторил майор.

— Нет.

— Тогда прощайте.

Андрей сел в «Волгу», достал мобильный телефон и набрал номер Шустова:

— Сергей?

— Работаю, Кириллыч, жуликов ловлю, — немедленно отозвался его заместитель.

— Сергей, срочно собери для меня подробную информацию на Льва Моисеевича Серебрянца, якобы профессора. Проверь все каналы, и наши, и смежные: ФСБ, налоговиков, в общем, всех. Узнай, чем живёт, чем дышит, с кем спит и всё такое.

— Понял, Кириллыч.

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая,

16 сентября, суббота, 11.26


— Ты здесь живёшь? — спросила Ольга, с интересом разглядывая единственную комнату в квартире Артёма.

— Да, извини за беспорядок. — Наёмник подхватил с пола грязную рубашку и, выругавшись про себя, бросил её в гардероб. — Зато тебя здесь не найдут.

— Нет, у тебя уютно, — скрывая улыбку, сказала Ольга, — по-холостяцки, конечно, но уютно.

— Спасибо.

— Никогда не бывала в доме полицейского. — Галя презрительно покосилась на пустую тарелку около дивана. — Вы давно здесь были в последний раз, полицейский? Может, вам помочь прибраться?

Шутки шутками, но поведение смазливой брюнетки начинало действовать Артёму на нервы.

— Не надо помогать мне убираться. Я делаю это раз в год. — Он подумал и решил, что скандалить пока не стоит. — Но если кто-нибудь из вас умеет варить кофе…

— Я умею! — вызвалась Ольга, явно радуясь возможности разрядить обстановку.

— Тогда кухня в твоём распоряжении.

— Я знала, что этим всё и закончится, — сообщила Галя и направилась вслед за подругой.

Артём подошёл к столу и включил компьютер. Интересно, зачем эта чернявая вообще увязалась с ними? Ну там, на Яблочкова, понятно — перепугалась. Да и оставлять её на месте перестрелки было бы неправильно — могла нарваться или на моряну, или на полицию, — поэтому Артём без лишних разговоров запихнул брюнетку в джип и увёз. В дороге девушка пришла в себя, и когда наёмник предложил ей расстаться, Галя холодно отклонила предложение, заявив, что всё обдумала и не бросит подругу в такой ситуации. Нормальное поведение? Для женских романов — да. А если ты сидишь в чужом джипе и говоришь это бравому коротко стриженному парню с пистолетом за поясом? Артём догадывался, что, будь на его месте Кортес, он бы просто вышвырнул нахальную девицу из машины и скорость бы не сбросил, а он… Увидев, как Ольга обрадовалась предложению Гали, он не стал настаивать на своём и теперь пожинал плоды малодушия. Характер у брюнетки оказался, прямо скажем, не подарок.

— Ты называешь это кофе? — Она стояла в дверях, презрительно держа в руках полупустую пачку «Манхэттена». — Или, может быть, я ошибаюсь?

Чёрное платье мягко облегало стройную фигуру, подчёркивая небольшую грудь и оставляя открытыми тонкие ножки — юбочка заканчивалась примерно там же, где начинались бедра. Рядом с Ольгой Галя выглядела гораздо соблазнительнее, и, будь у неё другой характер, Артём, возможно, и увлёкся бы её загадочными глубокими глазами…

— Значит, другого кофе у вас нет, полицейский?

— Нет.

— А сливки есть?

— Молочник заболел.

Девушка фыркнула и резко развернулась, взмахнув длинными, почти до талии, волосами.

— Но у меня есть молоко! — крикнул ей вслед наёмник.

В дверях появилась Ольга:

— Тебе кофе чёрный?

— Да.

— Сладкий?

— Да.

Девушка неуверенно подошла к Артёму:

— Не обращай на Галю внимания. Характер у неё скверный, но в душе она другая, добрая. А потом, без неё мне было бы намного страшнее.

— Что теперь говорить, — вздохнул наёмник. — Ты давно её знаешь?

— Четыре года.

— И она всегда такая высокомерная?

Ольга кивнула:

— Почти. Галя из богатой семьи…

— Ну, тогда понятно.

Девушка хотела что-то добавить, но передумала и вышла из комнаты:

— Мы тебя ждём.

Артём подсел к компьютеру, и его пальцы заскользили по клавиатуре: www.t-grad.com…

Корпоративный сайт крупнейшего российского провайдера «T-Grad Communication». Мало кто знал, что этот сайт открывает доступ к целому домену. VIР-область, «Вход для зарегистрированных пользователей». Артём нажал на кнопку, и на мониторе появилась требовательная надпись: «Введите пароль!» Наёмник ввёл номер своей универсальной карточки «Тиградком» и приложил к специальному белому квадрату на мониторе большой палец правой руки.

«Идентификация завершена. Пользователь Артём Головин. Доступ разрешён».

Он вошёл в ОТС — Объединённую Телекоммуникационную Сеть, связывающую все коммуникации Тайного Города.

«Срочное сообщение». В правом верхнем углу настойчиво замигал красный значок. «Пора бы завести мобильный с выходом в Интернет». Артём открыл почту:

«Наёмник Головин, согласно Кодексу, вам надлежит немедленно явиться в Зелёный Дом, чтобы дать показания относительно убийства чёрной моряны Ниматы. Куратор расследования — фата Зелёного Дома Красава».

Ни «здравствуйте», ни «до свидания». Наёмник, да ещё чел, был не той фигурой, перед которой люды будут рассыпаться в любезностях. Артём поморщился и открыл другое письмо:

«Дорогой Артём! Нам стало известно, что вчера Вы приобрели в Торговой Гильдии редкий и ценный артефакт — „око василиска“. („Тайны в Тайном Городе берегут только от челов. Друг о друге обитатели города знали все, особенно если речь идёт о получении прибыли“.) Позвольте представить Вашему вниманию лучший в Тайном Городе магазин артефактов „Лавка старого Бурхана“. У нас есть договорённости с магами всех Великих Домов. Артефакты на любой вкус и для любых задач. Изготовление на заказ».

Теперь реклама подобных магазинов будет приходить постоянно. Пожалуй, не имеет смысла покупать телефон с выходом в Интернет.

— Артём, кофе готов!

Надо было торопиться. В следующем письме оказался счёт из службы утилизации: работы по оздоровлению Нескучного сада, объект утилизации — чёрная моряна Нимата, заказчик — Головин, дата выполнения заявки, сумма, электронная подпись.

Артём зашёл на сайт банка, проверил перевод эрлийцев (всё в порядке) и оплатил счёт службы утилизации. Подумал немного, взял телефон и набрал номер:

— Служба утилизации, назовите себя.

— Артём Головин, чел, наёмник, я только что оплатил свой ночной заказ.

— Мы уже получили подтверждение из банка.

— У меня новая заявка — в настоящий момент полиция собирает улики на улице Яблочкова. Они могут обнаружить следы чёрной моряны.

— Какое управление проводит расследование?

— Не знаю.

— Назовите точный адрес места предполагаемого оздоровления. По завершении работы мы пришлём счёт.

Секретность была основным постулатом Тайного Города — его жители слишком хорошо помнили костры Инквизиции.

Наёмник положил трубку, выключил компьютер и, подойдя к стене, приложил к ней свою карточку «Тиградком». Сейфы Торговой Гильдии не горели, не обнаруживались миноискателем, даже увидеть их можно было только при помощи различителя — специального артефакта, позволяющего смотреть сквозь морок, — а открывался такой сейф только для хозяина, подобную надёжность обеспечивало весьма дорогостоящее заклинание.

Послышалось тихое жужжание, и прямо посреди стены открылась толстая металлическая дверца. Сейф был новенький, маленький, и Артём хранил в нём только оружие и немного наличных.

— Артём, ну где же ты?

Наёмник взял с полки две обоймы к «гюрзе», захлопнул дверцу и отправился на кухню.

— Извините, девчонки, дела.

— Выходил на связь с центром? — За время его отсутствия Галя нисколько не изменилась. Она сидела у стола, соблазнительно забросив ногу на ногу, и красила губы.

— Твой кофе остыл. — Ольга отвернулась от окна и кивнула на чашку.

— Ничего, я люблю холодный. — Артём сделал большой глоток. — Вкусный.

— А я люблю капуччино. — Галя свысока посмотрела на наёмника. — Вы знаете, что такое капуччино, полицейский?

— Галя, — вяло одёрнула подругу Ольга.

— Ничего, ничего, — беззлобно улыбнулся Артём, — я не знаю точного перевода слова «капуччино», к сожалению, не говорю по-итальянски. Зато я знаю, Галя, что ваша дорогая помада «Ланком» не стоит тех денег, которые вы за неё заплатили. Это подделка. Судя по вашему нахальному поведению, вы не посещаете дешёвые вещевые рынки, по крайней мере в открытую. Значит, вы покупали помаду в магазине, но пожалели денег и отправились не в самый лучший, а в тот, что подешевле, на Грузинском Валу, и купили там ту же самую поддельную помаду, что и на рынке, но в два раза дороже.

Галя покраснела.

— М-да, — протянула Ольга, — не стоит задевать полицейского.

Брюнетка молча убрала помаду в косметичку и, не глядя на Артёма, поинтересовалась:

— Я хочу знать, сколько мы должны находиться в этой дыре, полицейский?

— Не очень долго. Пока мы не убьём маньяка, который охотится за Ольгой. — Галя вздрогнула. — Что-то не так?

— Нет, всё в порядке.

Галя замолчала, и Артём перехватил её взгляд — она пристально смотрела на волос, обычный волосок, упавший с головы наёмника.

— Знаешь, — улыбнулся Артём, — говорят, что если провести по волосу ногтем, то можно узнать, злой человек или нет.

— Как?

— Если он скрутится в мелкие завитки — человек злой, если нет — добрый.

— Интересно.

— Ага.

Артём взял волос и резко провёл по нему ногтем. Волос скрутился.

— Я — злой.

Он спокойно взял зажигалку и сжёг волосок.

— Никогда бы не подумала, что ты злой, — тихо сказала Оля. — Ты не производишь такого впечатления.

— Я произвожу обманчивое впечатление.

— Жаль.

Наёмник посмотрел на часы.

— Через полчаса мне надо будет уехать по делам. Вы пообещаете, что не покинете квартиру до моего возвращения?

Как ни странно, первой ответила Галя. Она сделала маленький глоток кофе и важно кивнула:

— Можете мне поверить, полицейский, я не позволю Ольге рисковать.

## Глава 8

Клуб «Ящеррица».

Москва, Измайловский парк,

16 сентября, суббота, 12.00


Место для встречи Кортес выбрал не случайно. Клуб «Ящеррица» располагался в укромном уголке Измайловского парка, на берегу живописного пруда, и считался самым модным заведением Тайного Города. Огромный, напыщенный, эксцентричный, он славился прекрасным дансингом, грандиозным выбором девочек и — главный конёк — потрясающими шоу. Клуб «Ящеррица» был также и самым посещаемым местом в Тайном Городе, но когда Артём подъехал к зданию клуба, на парковке стояла всего одна машина — ярко-красная «Ауди ТТ» Яны; двенадцать часов дня слишком рано даже для модного клуба. Наёмник предъявил охраннику клубную карточку и прошёл внутрь.

Когда-то, впервые оказавшись во владениях управляющего «Ящеррицы», выдумщика Птиция, Артём едва не заблудился в бесчисленных помещениях клуба, едва не оглох от грохота музыки и едва не ослеп от ярких огней. Сейчас же «Ящеррицу» сковывала непривычная тишина. Уборщики деловито надраивали полы, на сцене разминался кордебалет, а из многочисленных столиков на втором уровне был сервирован только один — его занимали Яна и Кортес.

— Надеюсь, я не опоздал?

— Совсем чуть-чуть, — улыбнулась девушка.

— Зато я привёз подарок.

— Неужели?

Артём вручил девушке огромный букет алых роз и положил на стол чёрную коробочку.

— Ты будешь смеяться, Яна, но я выбрал подарок задолго до всей этой кутерьмы. Как я заметил, в последнее время ты часто гуляешь по московским паркам. Теперь подобные прогулки небезопасны, и я решил позаботиться об этом.

Артём откинул крышку, и на чёрном бархате сверкнул крупный голубой кристалл. По дороге в клуб наёмник заскочил в «Лавку старого Бурхана» и перезарядил артефакт.

— «Око василиска»? — Яна провела пальцем по гладкой поверхности кристалла. — Спасибо, Артём.

Кортес открыл шампанское:

— За самую лучшую девушку на свете!

— За самых лучших друзей!

Яна поставила бокал, помолчала, давая возможность официанту расставить тарелки, и посмотрела на наёмников:

— Поговорим о делах?

Кортес с наслаждением потянул ноздрями запах стейка из своей тарелки и, взяв в руки нож, кивнул:

— Узнала что-нибудь интересное?

— И очень много. — Яна задумчиво поковырялась в тарелке. В отличие от своих друзей, она успела позавтракать и заказала только фруктовый салат. — Моряны — оборотни.

— Это действительно интересно, — поддакнул Артём, но тут же улыбнулся. — Извини, Яна.

Девушка вздохнула — она привыкла к несдержанности молодого наёмника.

— У моряны два облика. Первый — обыкновенная женщина, нередко весьма симпатичная, стройная, спортивного сложения.

— Сейчас такие популярны, — подтвердил Артём.

— Второй облик — боевая шкура. Накинув её, моряна превращается в охваченную жаждой убийства бестию. Вот фотографии. Морян мужского пола не существует, они размножаются, спариваясь с мужчинами из других семей, рожают редко и только оборотней.

— Любопытно, но общеизвестно. — Кортес разделался почти с половиной стейка и решил принять участие в диалоге. — Что-нибудь конкретное?

— Я не обещала, что найду сенсацию, я просто отчитываюсь. — Яна выдержала взгляд Кортеса и продолжила: — Моряны выведены искусственно. Первые упоминания о них появились шестьсот лет назад и связаны с именем фаты Мары, вот её портрет. Она считалась одной из лучших колдуний Зелёного Дома и активно занималась генетическими экспериментами. В те времена люды вели очередную войну с Орденом, терпели поражение за поражением и остро нуждались в солдатах, желательно жестоких, беспощадных и имеющих хоть какие-то шансы в бою против рыцарей. Положение было отчаянным, боевой дух баронских дружин был крайне низок, говорят, люды были уже готовы призвать на помощь Тёмный Двор, но фата Мара сумела найти выход. Под её руководством были выведены моряны — твари с подвижными генетическими цепями. — Яна весело прищурилась. — Рассказывают, что однажды отряд Ордена героически занял придорожный публичный дом и остался там на ночь. До утра не дожил ни один рыцарь.

Наёмники переглянулись.

— Продажная любовь — не мой стиль, — немедленно отозвался Артём. — Главное в этом деле — чувства.

— Хорошо сказано, — поддержал напарника Кортес. — Кстати, а как фата Мара создавала оборотней?

— Этого не знает никто, даже навы. Фата разработала уникальную технологию, которую никому не удалось повторить. Ходили слухи о каком-то капище, аккумулирующем энергию, но это только слухи.

— Понятно. — Кортес уже закончил со стейком и теперь потягивал кофе. — Что было дальше?

— Сначала в Тайном Городе появились те, кого мы называем белыми морянами, управляемые оборотни, — продолжила Яна. — Набросив боевую шкуру, белая моряна вполне контролирует себя и выполняет приказы командования. Успех их действий превзошёл самые смелые ожидания. Оборотни практически неуязвимы в ближнем бою, агрессивны, нечувствительны к боли, их раны легко затягиваются, а убить их можно, только оглушив предварительно «оком василиска». Другая магия не действует. Подразделения морян атаковали рыцарей повсюду, да так, что тем пришлось очень туго — скоро Орден запросил мира.

— А откуда фата Мара брала генетический материал? — перебил девушку Кортес. — Как я понял, она быстро наплодила весьма внушительное количество солдат.

— Челы, — пожала плечами Яна. — Из двух женщин получался один оборотень.

— Надеюсь, эта Мара сдохла в мучениях? — скривился Артём.

— В ужасных, — подтвердила девушка. — Её лабораторию выследили маршалы-хамелеоны.

— Дальше можно не продолжать, — улыбнулся молодой наёмник. — Я могу представить, что они с ней сотворили.

Артём не очень давно попал в Тайный Город, но уже знал о маршалах — специальном отряде хванов в составе гвардии великого магистра. Четырехрукие убийцы славились дикой жестокостью в бою, и только крайняя малочисленность не позволяла им считаться по-настоящему внушительной силой.

— А что ты знаешь о чёрных морянах? — спросил Кортес.

— Они появились вскоре после белых. Видимо, фата Мара не была в полной мере удовлетворена своими созданиями и продолжала экспериментировать, стараясь увеличить боевые возможности оборотней. Результатом стали чёрные моряны — ещё более агрессивные, ещё более сильные, а главное — ядовитые бестии. Соответствующие железы находятся в голове, яд нервно-паралитического действия выделяется в слюне, на когтях и на кончиках рогов. Смерть чела наступает через полторы-две минуты после поражения, смерть люда или чуда — примерно через четыре минуты, смерть нава — через девять минут. Противоядие умеют делать только эрлийцы, но первый укол лишь оттягивает время воздействия яда. Общая продолжительность курса лечения — три месяца для любого генетического статуса, а стоимость лечения… — Девушка улыбнулась и покачала головой. — В общем, вы понимаете.

На протяжении всей своей истории эрлийцы занимались медициной и в этом искусстве на голову превосходили любой Великий Дом. Они могли вылечить все, но только не бесплатно.

Яна пригубила сок:

— Набросив боевую шкуру, чёрные моряны абсолютно не помнят себя, не контролируют свои действия и одержимы жаждой убийства.

— На них даже вводили охоту по лицензиям, — припомнил Кортес. — Зелёный Дом тогда здорово заработал.

— Совершенно верно, но так было не всегда. В некоторых источниках указывается, что чёрные моряны изначально также были управляемы. Преследуя какие-то цели, фата Мара подчинила чёрных только себе и сама управляла ими в бою при помощи специально изготовленного золотого браслета. Вот его фотография.

— Создала для себя личную армию, — понял Артём. — Она претендовала на трон?

— Никто не знает. Как я уже говорила, смерть фаты Мары была внезапной и страшной — маршалы-хамелеоны не церемонятся, а браслет был утерян. — Девушка допила сок и поставила бокал на стол. — Вывод: если Ольга дважды подряд подверглась нападению чёрных морян, это значит, что кто-то нашёл браслет.

— Богдан? — Артём посмотрел на Кортеса. — А что мы знаем о нём?

Наёмник задумчиво повертел в руках блестящий столовый нож.

— Достаточно, чтобы впасть в отчаяние.

— Плохие новости? — Артём насторожился. В отличие от него Кортес давно работал в Тайном Городе, по праву считался самым лучшим наёмником, и если он сказал «отчаяние»… — Ты узнал, кто такой Богдан?

— У меня есть подозрения, кто может скрываться под этим именем, — поправил его Кортес. — Как ты помнишь, у нас было только имя, возможно, ненастоящее, и описание, но он мог наводить морок.

— И что у тебя за подозрения?

— Богдан ле Ста, рыцарь командор войны, ближайший друг Франца де Гира, капитана гвардии великого магистра. Один из ведущих боевых магов Ордена.

Артём тяжело вздохнул — справиться с иерархом такого ранга наёмникам было не по зубам, и Ольга…

— Что будем делать?

— Ты всё ещё хочешь продолжать?

— Я обещал Ольге помощь.

Кортес помолчал, его холодные карие глаза слегка затуманились — он явно обдумывал полученную информацию.

— Есть один вариант — обратиться за помощью к Сантьяге.

— А почему он должен нам помогать? — пожал плечами Артём.

— А почему мы должны помогать твоей Ольге? — ответил Кортес, рассеянно перебирая бумаги, которые Яна разложила на столе.

— Во всяком случае, Сантьяга что-нибудь посоветует, — утешительным тоном заявила девушка Артёму. — Без его помощи мы не справимся. Командор войны наступит на нас и даже не заметит.

Это было правдой.

— А когда мы можем встретиться с Сантьягой?

— Через пять минут. Он звонил, сказал, что для нас есть работа. — Кортес вытащил из стопки документов портрет фаты Мары. — Яна, этот рисунок ты скопировала из книги?

— Да, это единственный прижизненный портрет фаты Мары.

— Редкостное совпадение, клянусь зубами Спящего! — Кортес достал из барсетки элегантный футляр и распахнул его. На тёмно-синем бархате сверкнула потрясающая, причудливо изогнутая диадема, украшенная выводком крупных изумрудов.

— Какое чудо, Кортес! — Яна восхищённо посмотрела на драгоценность. — Что это?

— Подарок. С днём рождения, дорогая,

— Мы же договорились!

— Извини, Яна, но тут серьёзное дело. — Наёмник кивнул на портрет фаты Мары. Голова колдуньи была увенчана именно этой диадемой. — Ты не знаешь, после смерти колдуньи пропал только браслет или все её украшения?

— Об этом нигде не говорилось.

— А какая разница? — поинтересовался Артём. Глаза Кортеса загорелись:

— Предположим, что после смерти фаты Мары кто-то ухитрился прибрать к рукам все её драгоценности. Вряд ли колдунья была бедной женщиной.

— А потом спрятал коллекцию в Нескучном саду! — понял молодой наёмник. — Где тогда ещё паслись олени. Мы напали на след!

— Какую коллекцию? — немедленно среагировала Яна. — Вы что, выкопали клад?

Наёмники обречённо переглянулись.

— Это довольно длинная история, дорогая, — промямлил Кортес. — Обещаю, что обязательно расскажу её тебе полностью. Только чуть погодя.

— То есть клад был?

— Да.

— Я хочу его видеть!

— Чуть позже.

— Обещаешь?

— Конечно.

Артём вздохнул:

— Может, вернёмся к делам?

— Если браслет был в сундуке вместе со всеми остальными побрякушками, — произнёс Кортес, — то Христофан точно знает, у кого он сейчас. В любом случае приставник сможет подтвердить сам факт его наличия. Надо допросить Христофана.

— Но зачем нам браслет?

Яна ласково погладила свой подарок.

— Чёрные моряны — идеальные солдаты, но, пока они неуправляемы, от них мало толку. Кому нужна бомба, способная взорваться в любую минуту?

— Вот-вот! — Кортес откинулся на спинку кресла. — А теперь представьте, господа компаньоны, сколько готовы заплатить Великие Дома за обладание этим браслетом.

— Взять под контроль целую армию оборотней.

— Ради этого можно помочь твоей Ольге.

— И не требовать с неё денег? — уточнил Артём. Пока Кортес увлёкся идеей поиска браслета, надо было ковать железо.

— Не будем, не будем, чёрт с ней, спасём даром.

— Не верю своим ушам! — За столик наёмников опустился Сантьяга. — Кортес, вы решили изменить собственным принципам?

— Артём уговорил.

— Кажется, я в вас ошибался, Артём. — Чёрные глаза комиссара весело оглядели наёмника. — Уговорить Кортеса работать даром — настоящий подвиг.

— Ну, не совсем даром… — Ботинок Кортеса врезался в бедро молодого наёмника, ясно давая понять, чтобы тот закрыл рот.

Сантьяга вежливо подождал окончания фразы, не дождался и перевёл взгляд на диадему, все ещё лежащую на столе:

— Прекрасная вещь, насколько я могу судить, сделана по заказу Великого Дома Людь кем-то из шасов. — Комиссар чуть склонил голову. — Это работа Заура Кумара, великий был ювелир, диадеме примерно семьсот лет. Где вы её раздобыли?

— Это подарок, — улыбнулась Яна. — Как вы думаете, мне пойдёт?

— Уверен, что на Карнавале Тёмного Двора вы произведёте настоящий фурор.

— Вы меня приглашаете?

— Мы приглашаем всех друзей Великого Дома Навь.

Карнавал Тёмного Двора, проходящий в самую длинную ночь года, был единственным развлекательным мероприятием, устраиваемым навами.

— Кстати, я тоже не забыл о вашем празднике. Примите мои самые искренние поздравления.

Повинуясь лёгкому движению руки комиссара, метрдотель поставил около Яны огромную корзину белых роз.

— Сантьяга, я тронута.

— Вот и славно. — Метрдотель испарился, и комиссар посерьёзнел. — Теперь же, если никто не против, я хотел бы поговорить о делах.

— Мы никогда не против. — Кортес налил себе сок. — У вас есть работа для нас?

— У меня личная проблема, господа, — хочу убить одного рыцаря.

— Есть повод?

Несмотря на то что в Тайном Городе относились к убийствам гораздо более терпимо, чем у людей, убивать просто так считалось дурным тоном.

Сантьяга откинулся на спинку кресла и соединил перед собой пальцы рук.

— У меня есть серьёзный повод обвинить его в преступлении, достойном смерти, но, к сожалению, это не решит проблему. Во-первых, я не уверен, что его приговорят к смерти, а во-вторых, я не хочу, чтобы он совершил это преступление.

Кортес удивлённо поднял брови:

— Почему?

— По личным мотивам.

— И вы хотите, чтобы мы убили вашего врага, не дав ему совершить преступление? — Артём и Яна молчали — Кортес был самым опытным из них, и не стоило мешать ему вести переговоры.

— Совершенно верно. — Сантьяга улыбнулся. — Не правда ли, выглядит ужасно благородно?

Наёмник вежливо улыбнулся в ответ:

— Давайте обсудим подробности.

Сантьяга помолчал, подбирая слова:

— Рыцарь, о котором идёт речь, строит запрещённое заклинание — Аркан Желаний. Слышали о нём?

— Нет.

— Это старое заклинание, вычеркнутое из магических книг согласно Китайгородской конвенции. Оно требует много жертв и очень большого количества энергии.

— То есть рыцарь — сильный маг.

— Весьма.

— Я могу узнать его имя?

— Богдан ле Ста. Рыцарь командор войны.

Артём наверняка не удержал бы удивлённого восклицания, но предусмотрительный Кортес снова врезал ему по ноге.

— Времени у нас очень мало, — продолжил Сантьяга. — Аркан Желаний строится на крови двадцати одной и одной жертвы. Двенадцать жертв Большого круга и девять жертв Малого. Большой круг уже завершён. Двенадцать трупов по всему миру. Малый круг строится в непосредственной близости от Престола Силы, который находится где-то здесь, в Москве. На этот момент мне достоверно известно о семи принесённых жертвах. С минуты на минуту Богдан принесёт двадцать первую жертву, и тогда ему останется убить только одну, последнюю, самую главную, смерть которой приведёт заклинание в действие.

— И что тогда?

— Богдан сможет исполнить любое своё желание.

— Любое?

— Абсолютно.

— Ради этого можно убить двадцать два человека.

— А эта, последняя кровь, — подал голос Артём. — Она будет случайной? Ему всё равно, кого убить?

— Конечно, нет, — медленно ответил Сантьяга, — Аркан Желаний — очень сложное заклинание. Последняя кровь ищется очень тщательно, и учитывается все: место и время рождения, генетический код, особенности личности. Последняя кровь — венец Аркана, и, только, определившись с ней, Богдан мог рассчитать местоположение Престола Силы, жертвы для кругов, место и время их убийства. Всё связано. — Комиссар помолчал. — Построив круги, маг уже не может остановиться, иначе его сожжёт энергия, которую он высвободил для Аркана. Богдан должен обязательно принести последнюю жертву. Обязательно. А мы должны обязательно найти её и не допустить, чтобы Богдан исполнил своё желание.

— Почему? — не выдержала Яна.

Чёрные, глубоко запавшие глаза комиссара упёрлись в девушку:

— Потому что я так хочу.

— Мы знаем последнюю жертву, — негромко проговорил Кортес.

Сантьяга вздрогнул:

— Что?

— Мы знаем девушку, которую Богдан ле Ста выбрал на роль последней жертвы. У неё на шее ожерелье из двадцати одной чёрной жемчужины.

— Которое он просил не снимать?

— Совершенно верно. Когда я видел ожерелье в последний раз, девятнадцать жемчужин ярко горели.

— Отлично, отлично, Кортес. — Сантьяга повеселел. — Признаться, общаясь с вами, я раз за разом убеждаюсь, что наша встреча несколько лет назад явно была не случайной.

— Мне тоже приходила в голову подобная мысль.

— А эта девушка, где она?

— Сидит в квартире Артёма.

— Удивительно, — вздохнул комиссар. — Расскажите мне все.

— Мне тоже будет интересно это послушать, — добавила Яна.

Артём и Кортес переглянулись.

— Всё началось вчера, когда мы оказались в Нескучном саду…

Кортес рассказывал быстро и достаточно поверхностно. Он не упомянул о предваряющей визит в парк пьянке в баре «Три педали», о мыльных пузырях и длительной торговле с приставником, в ходе которой ему удалось выудить из доверчивого Христофана целую коллекцию старинных украшений. Вариант Кортеса был сух, деловит и заканчивался встречей наёмников в «Ящеррице». Когда он умолк, Сантьяга потёр переносицу:

— Непонятна роль морян в этой истории. Почему они нападают на Ольгу?

— Этого я не знаю, — развёл руками Кортес.

— Может, оборотни чувствуют печать жертвы? — невинно предположила Яна. — Мы ведь знаем о морянах очень мало.

— Возможно, — прищурился Сантьяга. — Жертва у нас, и мы можем ловить Богдана на неё. Он придёт за Ольгой, и мы с ним разберёмся.

— А просто найти Богдана мы не можем? — поинтересовался Артём. Молодому наёмнику не хотелось рисковать жизнью девушки.

— У нас нет исходных данных, — поморщился комиссар. — Его дом под охраной Ордена, и вломиться туда невозможно, а следов командор не оставляет. Придётся ловить на живца.

— А почему вы не хотите прижать Богдана на законных основаниях? — спросила Яна. — После того, как он построит запрещённое заклинание, его ждёт смерть.

— Не все так просто, — вздохнул Сантьяга. — Орден постарается защитить Богдана, ведь он герой войны, занимает высокое положение, имеет авторитет в гвардии. Запрещённый Аркан — конечно, серьёзное преступление в масштабе Тайного Города, но прецедента казни мага ещё не было, поэтому вероятность его смерти невысока.

— Это окончательное мнение Тёмного Двора?

— Это официальное мнение Тёмного Двора.

— А неофициальное?

— Неофициально князь считает, что тот, кто воспользовался запрещённым заклинанием, должен быть наказан смертью.

— Логично.

— Мы считаем, что смерть командора войны не помешает Тёмному Двору.

— Но вы не можете нас нанять просто для того, чтобы убить Богдана. — Прагматичный Кортес уже рассчитывал следующий шаг. — В этом случае Орден сможет обвинить вас в преследовании командора и требовать вашей выдачи.

— Совершенно верно. Поэтому я просто оплачу охрану Ольги, как частное лицо, разумеется. Вы заключили с ней контракт?

— Только устная договорённость.

— Этого вполне достаточно. Мне нужно, чтобы вы охраняли эту девушку, а если при этом вам придётся убить кого-нибудь, то это уже технические подробности.

— А убить командора войны сложно? — снова вклинился в разговор Артём.

— Не очень, если точно следовать инструкциям, которыми я, как частное лицо, разумеется, буду вас снабжать.

Артём кивнул. Квалификация комиссара Тёмного Двора позволяла ему найти способ, как уничтожить командора войны руками наёмников. В этом никто не сомневался, поэтому единственный вопрос, который возник у Кортеса, был прост и деловит:

— Стоимость контракта?

— Обычные расценки.

— Мы согласны.

— Я бы тоже хотел следить за этой девушкой, — сказал Сантьяга. — Вы не предусмотрели…

— Разумеется, комиссар, — усмехнулся Артём и под удивлённым взглядом напарника выложил на стол несколько светлых волосков. — Я взял образцы её тканей, на всякий случай.

Молодой наёмник учился у Кортеса предусмотрительности.

— Замечательно, — отреагировал нав, — теперь девушка будет под нашим присмотром постоянно.

— Я немедленно возвращаюсь домой, — сообщил Артём.

Кортес покачал головой, Сантьяга грустно улыбнулся и мягко, очень мягко сказал:

— Не думаю, что это хорошая мысль, Артём. Богдану наверняка уже известно местонахождение Ольги, и он придёт за ней.

— Правильно. Там мы его и встретим.

— Нет, нам придётся подождать. Мы разберёмся с командором войны на Престоле Силы,

Артём осёкся. Только теперь до него окончательно дошло, что именно имел в виду нав, говоря о ловле на живца.

— То есть мы позволим Богдану похитить Ольгу?

— Да. И вам не стоит возвращаться домой.

— Я понял.

Артём опустил глаза.

— Кажется, мы упустили из виду одну важную деталь, — вставила своё слово Яна.

— Какую? — Угольные глаза комиссара вновь уставились на девушку.

— Зачем рыцарю командору войны, личному другу капитана гвардии и одному из высших боевых магов Ордена Аркан Желаний? Чего он хочет?

Несколько секунд мужчины молчали, затем Сантьяга пожал плечами:

— Признаться, я думал об этом, но так и не пришёл к какому-нибудь выводу. Возможно, ему нужна власть? Место великого магистра?

— Это не объясняет спокойствия и даже безмятежности Ордена, — покачала головой Яна. — Я уверена, что или Франц де Гир, или сам великий магистр уже поняли, что Богдан строит Аркан Желаний, но не препятствуют ему. Мне кажется, что ле Ста хочет сделать что-то такое, что не задевает интересы Великих Домов.

— А что может желать командор войны? — удивлённо протянул Артём.

— Поставим вопрос по-другому: что не может сделать командор войны? Ведь, по моему разумению, Аркан Желаний был разработан как самое последнее, самое верное средство исполнения самого заветного и неисполнимого желания. Правильно?

Сантьяга молча кивнул.

— Так что не может сделать Богдан ле Ста? Чего он хочет?

Комиссар внимательно посмотрел в ярко-синие глаза Яны и слегка улыбнулся:

— Мне это безразлично.

* * *

Книжный магазин «Библио-Глобус».

Москва, улица Мясницкая,

16 сентября, суббота, 12.12


Мобильный зазвонил как раз в тот момент, когда Корнилов рассеянно шарил по карманам в поисках бумажника. Возвращаясь в управление, он вспомнил, что обещал жене купить для старшего сына «Алису в Зазеркалье», велел Палычу остановиться у книжного магазина и теперь стоял у кассы. Телефонный звонок отвлёк его от поисков.

— Алло? — Андрей Кириллович?

Майор узнал голос «крота» — своего информатора в банде Риони.

— Я слушаю.

— У меня мало времени. Вы знаете, что сегодня ночью убили Вахтанга?

— Да.

— Молодой человек, вы будете платить, в конце концов? — не выдержала бабуля, стоящая у кассы за Андреем. Несмотря на тёплую погоду, бабка была одета в осеннее пальто и, видимо, сильно потела. Майор не стал спорить с нетерпеливой читательницей, а молча отошёл в сторону:

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Неизвестно. Ребята злые как черти, все грешат на Чемберлена.

— Готовятся к войне?

— Сегодня будет сходка, и там всё решится. — «Крот» говорил быстро, торопливо. — Убили Вахтанга страшно: брюхо вспороли, руку отсекли, а на лоб зачем-то клеймо поставили. Первый раз такое видел.

— Какую? — немедленно переспросил Андрей. — Какую руку отрезали?

— Левую.

— Понятно. — Корнилов лихорадочно размышлял. Уголовники Риони, оставшись без главаря, способны развязать в городе настоящую бойню, допустить такое развитие событий нельзя. — Подкинь своим сообщение о смерти Марии Татаркиной. Её убили несколько дней назад.

— А при чём здесь Татаркина? — удивился «крот».

— Её убили так же, как Вахтанга. Это работа маньяка. Люди Чемберлена ни при чём, не начинайте войну.

— Я всё понял.

«Крот» отключился, а Андрей после секундного размышления набрал номер:

— Сантьяга?

— Слушаю вас, майор Корнилов.

— Принесена ещё одна жертва. Вахтанг Риони, убит сегодня ночью.

— Вахтанг Риони. — Несколько мгновений Сантьяга рылся в памяти. — Он уголовник?

— Да, — подтвердил Андрей, — и его дружки наверняка захотят отомстить.

— Не беспокойтесь, майор Корнилов, мы найдём убийцу раньше, чем они возьмутся за оружие, — пообещал комиссар Тёмного Двора. — Судя по скорости строительства Малого Круга, развязка ожидается сегодня. Я перезвоню.

* * *

Москва, Воробьёвы горы,

16 сентября, суббота, 12.13


— За что? — прошептал стоящий в центре круга подросток. — За что, скотина?

Ему было страшно, ужасно страшно, кровь стекала по лицу, пахло жжёным мясом — Богдан только что поставил клеймо на лоб жертвы, — но в глазах мальчика горела такая ненависть, что даже привыкшему ко всему командору войны стало не по себе.

— Тебя найдут, сука, найдут и вывернут наизнанку, — так же тихо произнёс подросток. Губы его дрожали, но в глазах страха не было. — Тебе не уйти.

Богдан улыбнулся.

— Не твои ли друзья меня найдут, щенок?

Дрожащие губы скривились в презрительной усмешке.

— Не знаю. Не знаю, но ты сильно пожалеешь о том, что делаешь. И не добьёшься того, что задумал! И заплатишь кровью за свои желания!

Голос мальчика окреп, глаза закатились, он явно предсказывал! Богдан вздрогнул и выхватил кинжал.

— Эта жертва — лишь капля крови, эта кровь — лишь звено цепи, эта цепь — лишь часть Аркана. Я приказываю взять эту кровь и наполнить ею меч Аркана!

Слова слетали с лихорадочной, позорной для могущественного мага поспешностью, чёрный клинок вспорол грудь подростка.

— Всё будет напрасно! Впереди для тебя ничего нет! — Кинжал купался в потоке крови, чёрный бриллиант сверкал, но голос чела не утихал: — Смерть и предательство идут за тобой, командор войны!!

— Замолчи! ЗАМОЛЧИ!!

Вокруг рунического круга вспыхнуло огненное кольцо. Дрожащими руками Богдан поднёс к ране золотую чашу.

— За мою кровь ты заплатишь, скотина, — из последних сил произнёс подросток. — Будь ты проклят, БОГДАН ЛЕ СТА, КОМАНДОР ВОЙНЫ!

— Кровь жертвы скрепит меч Аркана и вершителя, — торопливо произнёс Богдан и жадно выпил кровь ребёнка. — Вытяни вперёд левую руку.

Одним взмахом чёрного кинжала он отсек кисть.

— Девятая жертва принесена! Властью вершителя Аркана Желаний я передаю её кровь Малому Кругу и приказываю замкнуть его!

Мёртвый подросток упал, и командор войны быстро швырнул его тело в портал.

Богдан снял тяжёлый шлем, вытер взмокший лоб и устало огляделся. Днём на смотровой площадке Воробьёвых гор было шумно. Многочисленные челы продавали заезжим туристам развесистую русскую клюкву: ушанки имперских солдат, акварельных матрёшек и поддельные оренбургские платки. Они бойко расхваливали свой товар, заманивая в сети забугорных лохов, и весело приветствовали периодически подъезжающие на площадку свадебные кортежи. Никто из них даже представить себе не мог, что прямо над ними, на возвышающемся над землёй Престоле Силы, только что было совершено убийство. Никто из этих челов, безмятежно прогуливающихся по Воробьёвым горам, не мог не то чтобы видеть сквозь морок, а даже чувствовать его. Их магические способности были крайне низкими. Богдан вскинул голову и презрительно рассмеялся:

— Вашему выродку не испугать меня, жалкие черви. Он не видел! Он ничего не видел!

Он не мог видеть! Не мог предсказывать будущее. Не мог. Это была лишь бессильная ярость, страх, ненависть. В любом случае теперь осталось принести только последнюю жертву, и он обязательно успеет. Никто не сможет помешать ему. Никто.

«А откуда этот мальчик узнал твоё имя?» Богдан не имел привычки представляться жертвам своим полным титулом. Откуда щенок узнал его? Неужели у этого чела были задатки мага? Способности предсказателя? Мог ли он видеть будущее лучше, чем командор войны?

Несмотря на все усилия, ле Ста до сих пор не мог предсказать наверняка, чем закончится его замысел.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

16 сентября, суббота, 12.28


Николай Ершов служил в полиции почти двадцать пять лет, двадцать из которых протопал по московским улицам обыкновенным патрульным. Случалось за это время всякое: и кровь повидал, и заблудившимся детям помогал, и в Останкине в девяносто третьем дрожал от страха. Бывало разное. А два года назад сержант Ершов перевёлся в Управление охраны и теперь ожидал пенсии в хранилище лаборатории Московского полицейского управления. Работёнка была непыльная и безопасная: приглядывай себе за порядком, выдавай вещдоки да разгадывай кроссворды, сидя за конторкой. Правда, недавно был грандиозный скандал, когда из хранилища похитили целую партию вещдоков, но, к счастью, произошло ЧП не в его смену. Коллега Сидоров погорел — получил «строгача» перед пенсией. Первый выговор за двадцать лет.

«Геральдическое животное, помесь верблюда и леопарда». Десять букв. Ершов задумчиво почесал авторучкой нос — в подобных вопросах он был слаб.

— Камелопард.

Сержант вздрогнул и едва не свалился со стула — у конторки стояли двое. Высокий белокурый «викинг» с мутно-зелёными (наверняка с перепоя) глазами и носатый черноволосый «джигит» в короткой кожаной куртке.

— Животное — камелопард, — повторил черноволосый. — Точно знаю.

Видимо, задумавшийся Ершов произнёс вопрос вслух.

— Вы в хранилище?

Белокурый перегнулся через конторку и сунул под нос сержанту жетон:

— Управление собственной безопасности. Нам приказано проверить некоторые вешдоки, доставленные на экспертизу. Откройте дверь.

Как все обычные полицейские, Ершов недолюбливал «нюхачей». Он внимательно осмотрел жетон «викинга» и насупился.

— Предписание есть?

— Старый служака, — подмигнул ему черноволосый и положил на конторку бумагу. — Читай, сержант.

Ершов проверил предписание, пропустил «нюхачей» в хранилище и, закрыв дверь, пошёл, согласно инструкции, вслед за ними.

— Что вам показать?

— Пистолеты, привезённые из Марьина.

Три дня назад полицейский спецназ накрыл крупный склад оружия. Среди ящиков с новенькими, в заводской смазке пистолетами был обнаружен один, в котором лежали пистолеты, явно побывавшие «в деле». Их доставили на экспертизу в лабораторию. — Они вот здесь. — Ершов провёл «нюхачей» в самый дальний угол хранилища, где ждали своей участи четырнадцать стволов.

Белобрысый молча надел тонкие резиновые перчатки и взялся за один из пистолетов. Его напарник прислонился плечом к стене и, кажется, задремал. — А что случилось-то? — поинтересовался у него Ершов, проверяющие из Управления собственной безопасности появлялись у него не каждый день. — Чего вы ищете?

— Пожалуйста, не отвлекайте нас, — попросил белобрысый, глядя на Ершова мутными зелёными глазами. — У нас мало времени.

— Да я просто так.

Сержант прислонился к стене рядом с черноволосым и стал наблюдать, как «викинг» переписывает номера пистолетов в блокнот.


Когда толстый полицейский обратился к его безжизненному двойнику, Юсур остановился и даже оглянулся назад, но Бронислав достойно вышел из ситуации, заставив сержанта заткнуться. Можно не сомневаться, что теперь толстяк будет столь же молчалив, как и созданный мороком двойник.

Юсур Томба работал в службе утилизации двенадцать лет и не раз бывал в хранилище полицейского управления. Он знал, что делать. Бесшумно пройдя вдоль стеллажей к конторке, он быстро пролистал журнал приходов, определил, где находятся нужные ему вешдоки — кровь моряны, собранная на улице Яблочкова, — и нашёл на полке искомый ящик. Вся операция заняла около трёх минут. Как обычно, Юсур положил в карман ёмкость с кровью моряны, а вместо неё вернул в ящик флакончик с обычной, человской. Когда-то давно, когда он только начинал работать в службе утилизации, Томба подкинул вместо человской крови собачью, то-то был скандал! Стоила ему эта шалость недельного заработка, и больше Юсур себе такого не позволял.

Томба закрыл ящик, вернулся на своё место и снял морок.


— Долго ты будешь копаться, Иван? — подал голос черноволосый «нюхач». — Сколько можно списывать эти номера?

Ершов, который как раз собирался незаметно зевнуть, от неожиданности чуть не поперхнулся — он-то считал, что черноволосый дремлет!

— Уже заканчиваю.

«Викинг» швырнул последний пистолет в ящик и, сложив блокнот, холодно посмотрел на Ершова:

— Вы читали наше предписание, сержант?

— Да. — Под этим взглядом Ершов машинально опустил руки по швам.

— Вы прочли, что наша миссия секретна?

— Да.

— Надеюсь на ваше благоразумие, сержант Ершов. Если вы хоть словом обмолвитесь о нашем визите, то о пенсии можете забыть. Это понятно?

— Так точно.

— Будь здоров, сержант! — Черноволосый весело хлопнул Ершова по плечу, и «нюхачи» вышли из хранилища.

«О пенсии можете забыть!» Мерзавцы! Сосунки! Думают, раз они служат в собственной безопасности, значит, могут себе позволить такое хамство!

Ершов закрыл дверь, бросил на стол ни в чём не виноватую фуражку и громко выругался — это всегда помогало.

Какая в принципе разница, как ведут себя эти молокососы? У них ещё все впереди, а у него, сержанта Ершова, впереди только пенсия, и ставить её под удар он не будет. Ершов вздохнул, снова, уже гораздо тише выругался и вернулся к кроссворду.


Фургон «Газель» с надписью «Интернет-магазин PRODAM.RU. Экспресс-доставка» ждал неподалёку от ворот городского полицейского управления. Юсур уселся за руль и вытащил телефон:

— Диспетчер? Это Томба. Мы подчистили в полиции. Кровь моряны у нас, а идентифицировать следы когтей будет невозможно. Можете выставлять счёт.

* * *

Офис компании «JFK».

Москва, Малый Афанасьевский переулок,

16 сентября, суббота, 12.41


Профессор Серебрянц даже не понял, как это произошло.

Он шёл в Библиотеку иностранной литературы, что на набережной Яузы, уже миновал мост и перешёл на нужную сторону, когда около него резко, со скрипом, затормозил чёрный «БМВ» с тонированными стёклами.

— Профессор Серебрянц?

Не подозревающий подвоха учёный удивлённо посмотрел на приоткрывшего дверцу мужчину:

— Да.

— А мы вас ищем.

— Для чего?

Задние дверцы автомобиля распахнулись, и два плечистых молодца с бритыми затылками и невыразительными глазами профессионально затолкали ошарашенного Серебрянца в машину.

— По какому праву?

Толстая лапа сидящего справа от профессора здоровяка с неожиданной аккуратностью сняла с него очки, а второй похититель ловко накинул на голову Серебрянца плотный чёрный мешок.

— Не разевай пасть, паскуда, — донёсся с переднего сиденья голос главаря, — а то башку снесём.

Для подтверждения слов главного сидящий справа здоровяк легонько ткнул профессора в живот. У Серебрянца заколола печень.

— Я ничего не сделал.

Второй удар был более увесист, и бедный Лев Моисеевич замолк окончательно. Даже «бумажному червю» достаточно двух положительных опытов для выведения статистики.

Грубость похитителей отправила Серебрянца в «грогги». Сказать, что он был испуган, — значит, не сказать ничего. Лев Моисеевич буквально провалился в глубокий ужас. Он не пытался обдумать, кому и зачем мог понадобиться, он не пытался вспомнить, что он делал в последнее время и кому мог перейти дорогу, он просто затих между железобетонными плечами похитителей, предоставив им полную свободу распоряжаться своей судьбой.

Они ехали не очень долго. Здание, к которому подкатил «БМВ», располагалось в Малом Афанасьевском, совсем рядом с «Прагой». Это был великолепно отреставрированный и превращённый в офисный центр бывший доходный дом, с подземным гаражом, разумеется, поскольку сюда не раз привозили гостей с мешками на голове, и было бы неправильным выводить их из машин у блестящего парадного подъезда.

Серебрянца втолкнули в лифт, подняли на какой-то этаж и провели по длинному, покрытому толстым ковролином коридору. С тихим шорохом открылась дверь.

— У себя? — услышал профессор голос главаря.

— Я доложу. — Девушка, видимо, секретарь, щёлкнула кнопкой. — Они приехали.

— Через три минуты.

— Подождите.

— Хорошо. — Главарь развернул профессора и ткнул его затылком в стену. — Стоять!

Со стороны секретарского столика раздалось мягкое постукивание по клавиатуре компьютера — девушка вернулась к делам.

— Может, перестанешь дуться? — нерешительно поинтересовался главарь. — Ну, выпил я вчера лишнего…

Девушка яростнее застучала по клавиатуре. Мужчина вздохнул и замолчал. Серебрянц подрагивал.

Дверь кабинета открылась через несколько ужасающе длинных минут.

— В общем, так: квартальным отчётом я недоволен, — повелительно бросил мужчина, выпроваживая посетителя. — Надо переделать.

— А что я могу? Все как есть.

— Кто из нас бухгалтер, я или ты?

— Я не зарабатываю деньги — я их считаю.

— После твоих подсчётов мне действительно начинает казаться, что я свои деньги зарабатываю, — рассмеялся хозяин кабинета. — Завтра утром жду только положительных результатов.

— Я постараюсь.

— Вот именно. — Обладатель повелительного голоса остановился напротив Серебрянца. — Это он?

— Угу.

Лев Моисеевич понял, что его пристально рассматривают.

— М-да… Таким я его и представлял. В кабинет.

Профессора отклеили от стены, провели несколько шагов, усадили в кресло и сдёрнули с головы мешок.

Подслеповато щурясь от яркого света и отсутствия очков, Лев Моисеевич огляделся. Он находился в большом, просторном кабинете. Ворсистый ковролин, огромное, во всю стену окно, плотно закрытое жалюзи, модерновый письменный стол, не благородное дерево, а хитроумная конструкция из стекла, пластика и металлических трубок, в правом углу которого пристроился тонюсенький монитор, на стенах — несколько картин, а в самом дальнем углу — мини-бар и изящный шахматный столик с партией. Единственным по-настоящему массивным предметом в комнате было мягкое кресло во главе стола, из которого на Серебрянца смотрел тощий мужчина лет тридцати, с редкими волосами и невыразительным лицом.

— Ваши очки на столе, Лев Моисеевич.

— Спасибо. — Профессор дрожащими руками водрузил их на нос и заискивающе посмотрел на хозяина кабинета. — Вы… то есть я…

— Хотите знать, почему вы здесь?

— Да, — выдохнул Серебрянц.

— Я решил, что мы должны поговорить.

Профессор изобразил слабое подобие улыбки:

— О чём?

Не спуская с Серебрянца цепких бесцветных глаз, хозяин кабинета взял со стола листок бумаги:

— О вашей работе, Лев Моисеевич. О том, чем вы занимались в последние годы.

Это было настолько неожиданно, что профессор потерял дар речи.

— Вас это удивляет?

— Я… я уже и мечтать не мог, что моими трудами… моей работой кто-то сможет… что кому-то будет интересно в наше время…

— Ваша работа, безусловно, очень своеобразна, — согласился хозяин кабинета, — на первый взгляд она кажется несколько… диковатой. И поэтому не привлекает внимания серьёзных инвесторов. Я же, со своей стороны, отношусь к вашим исследованиям весьма серьёзно. Поверьте, Лев Моисеевич, весьма серьёзно, и готов обсудить наше возможное сотрудничество. В ответ я ожидаю максимально полного изложения ваших трудов.

На глазах профессора выступили слёзы.

— Я не могу поверить.

— Придётся, — жёстко отрезал хозяин кабинета.

— Да-да, конечно. — Серебрянц собрался. — Я хотел сказать, что не могу поверить, что сегодня, в такой день… Это счастливый день для меня! Все одно к одному!

— Что одно к одному? — насторожился собеседник.

— Понимаете, — жарко зашептал профессор, доверительно наклонившись к столу, — сегодня я получил первое реальное доказательство своей теории. Первое! Я видел все собственными глазами!

— Что вы видели?

— Оборотня! Настоящего оборотня!

Хозяин кабинета помолчал. Затем снял очки и откинулся на спинку кресла:

— Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне об этом, Лев Моисеевич. Подробно и со своими комментариями. Можете начинать — у нас не очень много времени.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь.

Москва, Ленинградский проспект,

16 сентября, суббота, 13.15


Из высокого окна просторной светлой комнаты открывался прекрасный вид на одну из самых оживлённых московских развязок: Ленинградский проспект делился на Волоколамское и Ленинградское шоссе. Многочисленные автомобили деловито сновали по мостовым, перестраиваясь и разворачиваясь, прибавляя скорость и притормаживая на светофорах, сигналя друг другу и зависая в пробках. Обычная будничная суета. Доминга любил смотреть на неё. Он мог часами наблюдать за сложными автомобильными развязками, но совсем не от безделья. Просто, что может быть лучшим тренировочным залом для профессионального предсказателя, чем хаотичное движение бесшабашных московских водителей? Доминга был одним из «ласвегасов» — легендарной группы аналитиков комиссара Тёмного Двора, прославившейся в своё время колоссальным выигрышем в американских казино. Сейчас он тренировался, идя на шаг впереди движения.

— Разворот.

Голубая «девятка» повернула налево. — Нехорошо проезжать на красный. Лихач на «Вольво» прибавил, но все равно выскочил с Балтийской улицы уже на запрещающий сигнал светофора. Поток с Волоколамки пошёл, и «Вольво» завизжал тормозами.

— А тебе бы следовало пропустить троллейбус, хулиган…

— Хватит бездельничать, Доминга! — донёсся голос напарника. — Может, для разнообразия, поможешь мне?

Предсказатель обернулся.

В отличие от многих помещений Цитадели, кабинет «ласвегасов» был всегда залит ярким светом. Он был просторен — Сантьяга выбил для своих аналитиков одну из двух башенок на самой крыше штаб-квартиры Тёмного Двора, — но совершенно захламлён. За несколько лет работы творческие «ласвегасы» превратили двухэтажное помещение в чудовищную свалку, разобраться в которой могли только они. Многочисленные бронзовые конструкции, странные сосуды и реторты, толстые фолианты и обрывки пергаментных грамот принадлежали Доминге, наву, высококлассному магу-предсказателю. Второй «ласвегас» — шас Тамир Кумар — привнёс в кабинет такое количество мониторов, системных блоков и серверов, что хватило бы на компьютерный магазин средних размеров.

— Проснулся? — проворчал Кумар, заметив, что напарник отвернулся от окна. — Совесть заела?

— Какая совесть? — Доминга нашёл на столе холодный гамбургер и задумчиво вцепился в него зубами. — Ты чего делаешь?

— Халтуру для «Тиградком» просчитываю, — сварливо ответил шас. — Ты, между прочим, с Бесяевым о ней договорился, а сам только пялишься в окошко!

Доминга выплюнул недоеденный кусок бутерброда и недоуменно посмотрел на холодный, резиноподобный гамбургер:

— Может, смотаемся поедим?

— Только и можешь, что жрать целый день! Никуда не поедем, пока не доделаем халтуру. Дал же Спящий в напарники такого лентяя!

— Это кому ещё не повезло! — возмутился голодный нав. — Попробовал бы сам работать с напарником-шасом, посмотрел бы я на тебя! Только и знаешь, что ныть!

— Это я ною? Да в этом улье только одна пчёлка — это я! Тяну тебя за собой, как старый чемодан!

— Скоро ты эти провода себе в башку будешь вставлять, — съязвил Доминга. В одной из тумбочек он обнаружил полупустой пакетик чипсов и теперь весело хрустел пересохшей картошкой. — Поехали, говорю, поедим, пока ты совсем не свихнулся от своих компьютеров.

— А куда поедем? — сдался Кумар.

— Поехали в «Навруз»? Плов покушаем, — оживился Доминга.

— Далеко.

— А в «Яр»?

— Не хочу!

— Тогда давай хотя бы к «Максиму» сгоняем — пиццу навернём!

Страдания Доминги прервал тонкий предупреждающий свист. На свободном пятачке в центре кабинета завертелся чёрный вихрь.

— Кто? — крикнул Доминга, пережёвывая последнюю порцию чипсов.

— Экспресс-доставка!

Тамир посмотрел на монитор и кивнул. Нав отбросил пустой пакетик и коротким заклинанием снял защиту. Вихрь раскрылся, превратившись в портал, из которого вывалился подросток в белой униформе службы доставки.

— Привет, «ласвегасы», вам срочная посылка!

— От кого? — поинтересовался Тамир, расписываясь в получении.

— От Сантьяги!

— Накрылся обед! — вздохнул Доминга и щелчком отправил в руки паренька монету: — Лови!

— Спасибо, Доминга! — сверкнул зубами парнишка и вернулся в портал. — До встречи!

Вихрь исчез.

— Только и можешь, что деньгами сорить, — заметил экономный шас, открывая полученную коробочку. — Не стоит баловать посыльных чаевыми.

— Ты, пожалуй, избалуешь.

— Я думаю о тебе, мой друг, сам не заметишь, как спустишь все состояние.

— В семье Навь мотов не было никогда! — с законной гордостью сообщил предсказатель. — Ну и что нам прислали?

На чёрном бархате коробочки лежали несколько светлых волос и короткая записка, выполненная рукой Сантьяги: «Найти и отслеживать перемещения». Доминга осторожно достал один волосок и поднёс его к глазам:

— Женщина. Человская. Крашеная.

— Тоже мне задание, — недовольно проворчал Тамир, — только от работы отвлекает!

Шас запустил ещё один компьютер.

— Начинаем?

Доминга аккуратно положил волосок на бронзовое блюдо, от которого в системный блок компьютера шёл толстый кабель.

— Готов?

— Сам готов.

Доминга пробормотал заклинание поиска и поднёс к блюду зажигалку. Волос вспыхнул ярким голубоватым пламенем и быстро сгорел, образовав тонкое чёрное облачко.

— Успел?

— Успел.

Кумар вовсю стучал по клавиатуре.

Обычное заклинание поиска позволяло определить местонахождение объекта по его генетическому коду. Маг использовал какую-либо ткань — волос, слюну, кровь, кусочек кожи — сжигал её или бросал в воду, а в облаке дыма или на поверхности воды видел искомый объект. «Ласвегасы» усовершенствовали процесс. Получая результат сразу на мониторе и одновременно накладывая на него карту города, они могли не просто найти объект, но и отслеживать его.

— Ну и где эта девушка? — Доминга с сожалением покосился на пустой пакетик из-под чипсов. Щас удивлённо присвистнул:

— Нигде.

— Что случилось?

— Кто-то повесил на неё «пчелиный рой».

Это было простое и эффективное антипоисковое заклинание. Опытный маг мог снять генетическую информацию об объекте и временно передать её соплеменникам, после чего все они начинали откликаться на заклинание поиска.

Доминга заглянул в монитор — на карте Москвы весело перемигивались около сотни зелёных точек.

— Что будем делать?

Нав пожал плечами и взял телефон:

— Комиссар? Здравствуйте, это Доминга. У нас небольшие проблемы.

— Какие?

— На девицу повесили «пчелиный рой», и мы…

— Понятно, — перебил предсказателя комиссар. — В настоящий момент объект находится на квартире… — Сантьяга быстро продиктовал домашний адрес Артёма. — Кроме того, на объекте магическое ожерелье. Оно должно фонить.

Доминга вслух повторял адрес, и Тамир тут же ввёл его в программу.

— Я нашёл!

На экране компьютера мигала всего одна точка.

— Комиссар, мы нашли объект, — порадовал шефа Доминга. — Он по указанному вами адресу.

— Не спускайте с него глаз, — велел Сантъяга и отключился.

— Хорошо, — пообещал Доминга замолчавшей трубке и уныло посмотрел на напарника. — Может, закажем какую-нибудь еду сюда?

— Обжора!

* * *

Офис компании «JFK».

Москва, Малый Афанасьевский переулок,

16 сентября, суббота, 13.16


— У себя? — Кара небрежно кивнула на кабинет Нытика.

— Да, — подтвердила секретарша, — но у него посетитель.

— Ничего страшного.

Кара распахнула дверь и уверенно вошла в кабинет. Секретарша бросила на неё быстрый злой взгляд и снова вернулась к делам. Да кто такая эта Кара в конце концов? Единственный человек, кроме Чемберлена, который мог войти в кабинет Нытика вот так, запросто, в любое время без доклада. Даже Повару иногда приходилось ждать в приёмной, а Каре — никогда. Но девушка понимала, что в глубине души завидует этой красивой, наглой и самоуверенной женщине. Она вздохнула и забарабанила по клавиатуре.


— Значит, это всё, что вы видели?

— Да-да-да, и уверяю вас, что это правда. Это может показаться бредом, выдумкой, но это истинная правда. Я видел все своими глазами, и я знаю больше, чем вы можете себе представить, намного больше! Я могу рассказать вам такие подробности, что вы совсем по-другому взглянете на наш город, на весь мир!

— На этот мир нельзя взглянуть по-другому.

Голова Серебрянца дёрнулась, но Нытик резко, словно удар хлыста, повысил голос:

— Не оборачиваться!

Кара достала из сумочки изящный золотой портсигар, небрежно бросила его в кресло, подошла к окну и слегка раздвинула жалюзи. Солнечные лучи скользнули по пышной причёске, просветили тонкую ткань белого костюма, выделяя контуры роскошной фигуры.

— Мир состоит из людей. Его законы неизменны с древности: пища, кров, покой и обязательный труд во имя всего этого. — Голос Кары был жёстким, не терпящим возражений. — Законы неизменны, меняется форма. Иногда появляются сказочники, обещающие все сразу и на халяву, но рано или поздно инстинкт самосохранения заставляет людей отказаться от утопической белиберды и вернуться к привычному труду ради себя и своих близких. Мир таков, каким мы его построили, и когда появляется нечто, не укладывающееся в привычные рамки, мы просто переделываем это нечто так, как считаем нужным.

Она была крайне недовольна самодеятельностью Нытика. Кара давно держала профессора в поле зрения и собиралась использовать по собственному усмотрению. Увидев его здесь, женщина едва удержалась от резкости.

— А если не получается? — хрипло спросил Серебрянц. — Если это нечто не вмещается в привычные рамки?

— А что такое «привычные рамки»? — снисходительно поинтересовалась Кара. — Когда-то даже лампочку считали чудом, а теперь они светят в каждом доме. Тысячу лет назад вас бы сожгли только за очки на вашем носу.

— Но существуют незыблемые вещи, — пробормотал профессор, — уклад…

— Незыблемых вещей нет. Есть или забытые, или новые. И когда мы сталкиваемся с ними, надо повнимательнее присмотреться к ним. Вполне возможно, что ваше таинственное нечто живёт по привычным законам, просто выглядит по-другому. — Кара помолчала. — Законы, о которых я говорила, универсальны для всех: и животных, и разумных.

— Но они нелюди! Жестокие и беспощадные враги!

— Я вам удивляюсь, Серебрянц, — голос Кары не скрывал издёвки, — вы прожили пятьдесят с лишним лет и до сих пор не встречали жестоких и беспощадных людей? Вы просто счастливчик.

— Или наоборот, — хмыкнул Нытик, — бедняга не видел жизни.

Кара наконец открыла портсигар и вытащила тоненькую сигарету. Нытик понял, что она больше не хочет разговаривать с Серебрянцем, нажал ногой кнопку вызова охраны и посмотрел на профессора:

— Значит, так, Лев Моисеевич, спасибо, что согласились прийти и рассказать вашу историю. Вас проводят. Возможно, в дальнейшем мы встретимся и продолжим наш разговор. До свидания.

Два здоровенных бугая бесцеремонно вернули на голову Серебрянца чёрный мешок, а третий, главный, поинтересовался:

— Куда его?

— Верните туда, где взяли, — пожал плечами Нытик. — Только не помните при доставке.

— Понял.

Профессора выволокли из кабинета.

— Зачем он тебе? — Тон Кары не был недовольным, скорее презрительно-холодным. — Что ты хотел от этого клоуна?

— Я…

— Я же просила тебя не лезть в эту кашу самостоятельно. Чего ты добился?

— А чего мне ждать от тебя? — огрызнулся Нытик. — Ты все ходишь вокруг да около и ничего не рассказываешь. Всё, что я знаю, — крохи, а я не привык играть втёмную.

— Ты ещё не в той весовой категории, чтобы играть в открытую. Ты же не сумасшедший профессор, они почувствуют в тебе угрозу и раздавят, даже не заметив. Твои накачанные охранники сумеют только засвидетельствовать безвременную гибель босса.

— Меня не тронут. — Но в голосе Нытика не было уверенности, и где-то в глубине его души поднял голову противный липкий страх. Он помнил ночной визит в спальню.

— Да ты для них никто! Пыль под ногами! — жёстко произнесла Кара. — Мы должны не просто влезть в Тайный Город, как слон в посудную лавку! Мы должны поставить его себе на службу. Получить доступ ко всем его ресурсам! Мы должны диктовать им условия, а не играть с ними!

— И чего ты добилась?

— Я? Уже многого.

— Чего именно?

Женщина улыбнулась:

— Тебе нужны подробности?

— Да.

— Хорошо. — Она наконец-то закурила — подошедший Нытик щёлкнул зажигалкой, и по кабинету распространился аромат дорогого табака. — Благополучие любой общности строится на таланте и усердии отдельных личностей, её образующих. На них держится все.

— Незаменимых нет, — проворчал Нытик.

— Это только кажется, — мягко поправила его Кара. — Любая общность, не умеющая или не желающая ценить личность, обречена на гибель, что, кстати, и доказала система, сочинившая поговорку об отсутствии незаменимых. Империя рассыпалась, поскольку не ценила личность.

— Не только поэтому.

— В том числе и поэтому. — Кара глубоко затянулась. — Всегда и везде жизнь социума определяли выдающиеся деятели. Среди людей талантов много. Век человека недолог, поэтому мы вынуждены рожать гениев как можно чаще — это средство выживания. А вот в Тайном Городе живут веками, поэтому действительно великие и талантливые личности появляются там не очень часто, по мере необходимости.

— Ну и что?

— А то, что если мы сможем за очень короткий период ликвидировать самых выдающихся, самых лучших, а значит — самых опасных для нас деятелей Тайного Города, то они просто не успеют нарожать новых и будут вынуждены ставить на освободившиеся в системе управления места кого попало. А любая посредственность у руля — это верная гибель. Разобраться с ними нам будет гораздо проще.

— Это медленный путь.

— Это единственно разумный путь.

— Ты собираешься убивать их?

— Зачем? — Кара удивлённо посмотрела на Нытика. — Они сами уничтожат друг друга. Мы же появимся в последний момент, когда противник будет достаточно ослаблен.

— Так всё-таки чего ты добилась?

— Я подставила двух очень опасных лидеров Тайного Города. Один уже практически мёртв, а другой… Другой умрёт очень скоро.

— Кто он?

— Великолепное сочетание: блестящий тактик и хладнокровный стратег. Талантливый и беспощадный. Некоторое время назад он буквально спас Тайный Город от грандиозной катастрофы, но сейчас он попался.

— И он не разберётся в твоих интригах?

— Он уже не разобрался в моих интригах, — с холодной улыбкой ответила женщина. — Он уже попал в мои сети.

— Немудрёно.

Нытик стоял очень близко, касаясь её плеча, и Кара чувствовала его горячее дыхание.

В отличие от многих своих коллег Нытик считался разборчивым любовником. Его не интересовали модели и стриптизерши, красивые и бестолковые девочки. Он тщательно выбирал очередную партнёршу, но Кара довольно легко оказалась в его постели. Даже не воспользовалась магией. На самой первой встрече она поняла, что возбуждает Нытика. Возможно, сказывалась природная склонность к эдипову греху, возможно, Нытику просто нравились её округлые формы, крепкие, несмотря на возраст. Кара не особенно глубоко анализировала его склонности, а просто немедленно использовала ситуацию в своих целях. К счастью, Нытик оказался не самым плохим из её любовников. Его рука скользнула по её талии.

— Секс-ланч? — улыбнулась Кара.

— Пятиминутка стратегических размышлений.

— Когда ты с женщиной, опасно определять временные рамки.

— Она может обидеться?

— Она может изменить их по своему желанию.

— Если в сторону увеличения, то я не против. — Губы Нытика прикоснулись к шее женщины. — Как ты справилась с Павловым?

Воспоминание о совершенном убийстве вызвало у Кары смешанные чувства: неприязненные, от самого задания, и сладостные, полученные от процесса его выполнения. Вспоминая, как сминалось в её руке сердце Павлова, женщина почувствовала возбуждение.

— Он больше не будет тебе мешать.

— Я знал, что могу положиться на тебя.

Кара медленно затушила сигарету, обернулась и, положив руки на его плечи, откинулась назад, подставляя шею под жадные поцелуи. Она не любила, она позволяла себя любить. Тонкая ткань соскользнула, обнажая полную упругую грудь. Нытик подхватил женщину и перенёс на широкий письменный стол. Его руки нетерпеливо шарили по пышным бёдрам Кары, задирая платье…


На этот раз сопровождающие вели себя с Серебрянцем гораздо вежливее.

Бандиты не выбросили профессора из машины, а аккуратно поставили на тротуар набережной Яузы, заботливо сняли с головы мешок, вернули на нос очки, но уехали так быстро, что он не успел разглядеть номер машины. Да он и не собирался.

Некоторое время Серебрянц просто стоял посреди улицы, а затем подошёл к ограждению набережной и задумчиво облокотился на него. Грудь профессора переполняла радость.

Свершилось! Его заметили! Он победил!

Лев Моисеевич давно потерял всякую надежду на признание. Он смирился с тем, что большая часть людей считает его сумасшедшим, не верит ему, смеётся над ним. Он смирился с тем, что остаётся один на один в своей борьбе с нелюдями, и это придавало ему сил. Он был героем-одиночкой, храбро противостоящим армиям тёмных сил. Он боролся ради других, но иногда гнетущее чувство тоски и жажды славы сводило его с ума. Профессор сосредоточивался на борьбе, гнал от себя подобные мысли, но они возвращались и возвращались. Теперь все это в прошлом. Теперь у него будут деньги на борьбу и… Лев Моисеевич непроизвольно улыбнулся, и нa всё, о чём он порою украдкой мечтал…

Он очень долго ждал.

## Глава 9

> «Комментируя проект федерального закона „О телекоммуникациях“, вице-президент крупнейшего российского провайдера Егор Бесяев заявил, что удовлетворён действиями Государственной думы, провалившей законопроект в первом чтении. „Любые попытки ограничить или взять под контроль Интернет бессмысленны и наивны. Принятие этого закона даст мощный импульс развитию рынка криптографических услуг, на котором мы сделаем неплохие деньги…“

> («Ведомости»)


> «Ажиотаж в Московской Обители! Слухи о том, что эрлийцы готовятся выбросить на рынок крупную партию препаратов, изготовленных на основе натурального яда, рогов и внутренних желез чёрной моряны, с быстротой молнии распространились по Тайному Городу, вызвав небывалый наплыв покупателей в Московскую Обитель. Эрлийцы уже объявили, что в связи с высоким спросом они не будут проводить электронную продажу препаратов, и вся партия будет распространена через аптеку Московской Обители. По сведениям наших корреспондентов, около трёх сотен покупателей…»

> («Тиградком»)

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая,

16 сентября, суббота, 13.46


— То есть ты совсем не разглядела нападавшего? — спросила Галя.

— Знаешь, практически нет, — медленно ответила Ольга. Она окончательно пришла в себя после утренних событий и теперь довольно спокойно рассказывала о случившемся подруге. — Артём отбросил меня на диван и заслонил спиной…

— Каков герой!

— Да, герой, — немного надулась Ольга, — он закрыл меня собой, поэтому я ничего не видела.

— Но хоть чуть-чуть-то разглядела? — не унималась Галя.

— Чуть-чуть… — задумчиво повторила Ольга. — если честно, то мне показалось, что это был не человек.

— А кто?

Ольга нерешительно потеребила жемчужное ожерелье:

— Мне показалось, что это… что на нём была не маска, как говорил Артём, а так он выглядит на самом Деле, понимаешь? Что это было чудовище.

— Ага, граф Дракула.

— Я знала, что этим всё кончится. — Ольга нахмурилась и отвернулась к окну.

— Не обижайся, — Галя провела ладонью по руке подруги, — ты же понимаешь, что я просто подкалываю тебя. Если бы мне довелось испытать то, о чём ты рассказываешь, я бы наверняка попала в психушку. — Она помолчала. — Но насчёт чудовищ я тебе скажу так: выбрось все из головы. Их не бывает. Да и вряд ли полицейские станут заниматься сказками.

— Тогда почему Артём так много стрелял?

— Я думаю, он перепугался не меньше тебя. — Галя снова помолчала. — Ты испытала серьёзный стресс, подруга, но молодец — держишься отлично.

— Спасибо Артёму, — вздохнула Ольга. — Он меня спас.

При упоминании молодого человека Галя слегка поморщилась:

— Не люблю полицейских.

— Ты была с ним груба. Это нехорошо.

— Может быть.

— Он славный, — Ольга улыбнулась, — добрый…

— Уж не влюбилась ли ты в него?

— Может быть.

— Ну ты даёшь! — Галя удивлённо посмотрела на подругу. — А как же твой Богдан?

— Не знаю…

— Подожди. — До Гали наконец-то дошло. — Артём был у тебя всю ночь?

— Да. Он привёз меня домой из парка.

— И вы…

Ольга улыбнулась и кивнула.

— Так получилось.

Несколько секунд Галя обдумывала это заявление, затем улыбнулась.

— Теперь понятно, почему тебе не понравилось, как я себя вела с ним.

— Да, перестань, дело не в этом. — Ольга встала, посмотрела на часы — Артём отсутствовал уже почти три часа — и подошла к плите. — Выпьем ещё кофе?

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи.

Москва, улица Арбат,

16 сентября, суббота, 13.47


Жребий брошен. Мосты сожжены. Рубикон перейдён. И несмотря на то что каждый шаг давался Ларисе все труднее и труднее, она упрямо шла, приближаясь к своей цели.

Лариса давно облюбовала маленькую книжную лавку на Старом Арбате. Здесь был самый лучший в Москве выбор книг по магии и колдовству, богатейшая коллекция: «Колдуны и ведьмы» Брендона Лейана, и «Третий глаз» Лобсанга Рампы, и «Книга духов» Аллана Кардека, Алистер Кроули и Карлос Кастанеда, «Молот ведьм» и… и новомодная галиматья с претензией на «подлинность» источников. Но на самом деле коллекция была гораздо обширнее, и основную ценность в ней представляли настоящие, старинные работы, не опошленные бездарными и неумными «комментариями». Книги, изданные в те времена, когда (Лариса была в этом уверена) колдовство не являлось модным увлечением, а таким же обыденным делом, как в нашем веке Интернет или телефон. Однажды, когда других посетителей в лавке не было, хозяин показал Ларисе хранилище — огромное помещение, сплошь заполненное бесценными произведениями. Их были сотни, нет, тысячи древних томов, важно поблёскивающих золотыми обрезами с высоченных полок. Старик показывал их с гордостью, с любовью — он по-настоящему обожал свою коллекцию. Показывал недолго, но девушка успела заметить, что на полках не было ни одного известного ей, хотя бы понаслышке, автора. Ни одного хотя бы отдалённо знакомого названия. Это были настоящие книги, заключающие в себе истинную мудрость, подлинный опыт веков, реальные знания. Она должна была прочесть эти книги, но цены… Цены на эти книги оказались такими, что всех её средств хватило бы разве что на несколько страниц этих фолиантов. Цены доказывали подлинность работ, усиливали желание обладать этим богатством, поэтому, как бы ни нравился Ларисе приветливый и предупредительный старичок — хозяин лавки, девушка решила, что обязательно похитит несколько наиболее заинтересовавших её работ.

Старинный бронзовый колокольчик тихо звякнул, дверь бесшумно открылась, и в ноздри Ларисы проник тонкий, ни с чем не сравнимый аромат древних фолиантов. Потемневшая от времени лесенка у высокого стеллажа, массивный бронзовый подсвечник, резной табурет… Этот магазин выпадал из современной Москвы. Точно в таком же виде он мог существовать и сто, и двести лет назад. Вслед за Ларисой сюда мог зайти Гиляровский и не увидел бы ничего странного для себя. Только маленькая пластиковая табличка на прилавке «Принимаем любые кредитные карточки» возвращала посетителей в реальное время.

Девушка остановилась у прилавка, поджидая, когда на звук колокольчика появится хозяин магазина, и снова огляделась. Посетителей не было, их никогда не бывало много — то ли цены отпугивали, то ли стали меньше читать, предпочитая простую современную жвачку.

— Здравствуйте, Лариса!

Старик, держа в руке толстый том в пергаментном переплёте, появился из маленькой деревянной дверцы, почти незаметной среди стеллажей. Девушка запнулась. Не только потому, что решила обокрасть этого увлечённого своими книгами добряка, а потому, что ей до сих пор было неловко обращаться к хозяину лавки просто по имени — Генбек.

Странному имени.

В облике старика не было ничего восточного — седенький, сморщенный, с большим носом, ему скорее подошло бы обращение — Константин Григорьевич, а ещё больше — Аполлинарий Феофанович, как его звали бы, будь он современником Достоевского. Но ещё при первой встрече старик не назвал девушке отчество, а твёрдо просил называть себя просто по имени.

— Здравствуйте, Генбек.

— Решились что-нибудь купить?

Он смотрел на Ларису с доброй, все понимающей улыбкой и, казалось, видел её насквозь. Правая рука старика машинально поглаживала толстый фолиант.

Девушка сглотнула:

— Решила, вы правы… Дайте мне, пожалуйста, «Сила вокруг нас». Помните, вы показывали её мне?

Эту книгу хозяин магазина показал Ларисе не сразу, только после того, как понял, что девушка всерьёз увлеклась магией. Толстый, тяжёлый том, написанный фатой Снежаной в начале прошлого века. Самое удивительное, что автор так и подписался: фата Снежана, тысяча восемьсот девятнадцатый год. Сначала Лариса восприняла эту книгу с недоверием, но когда просмотрела несколько глав, её удивлению не было предела — лёгким и доступным языком описывались возможности, которые девушка уже обнаружила у себя. Возможности влияния на людей, управление этим влиянием. Теперь Лариса просто жаждала заполучить «Силу».

— Хорошая книга. — Генбек кряхтя поднялся по лесенке и снял с полки увесистый том. — Редкая. Очень дорогая.

Старик внимательно смотрел на Ларису. Девушка запаниковала. Неужели Генбек все понимал? Но этого не может быть! Спокойно, Лариса, надо сосредоточиться. — Я возьму её, а ещё «Историю артефактов». С приложениями.

— Ого! — Хозяин магазина не мог сдержать удивления. — Вы получили наследство?

— У меня есть деньги.

— Это приятно, — улыбнулся старик. — Знаете, Лариса, в прошлый раз, когда вы снова покинули мою лавку, так и не купив ни одной книги, я решил, что смогу разрешить вам просто пользоваться моей коллекцией. Как библиотекой. У меня есть маленький столик с настольной лампой там, в хранилище, вы могли бы приезжать ко мне и читать любую книгу столько, сколько вам нужно.

В другое время такое предложение было бы равносильно чуду, но Генбек опоздал — Лариса уже решилась:

— Я заплачу.

— Воля ваша.

Хозяин лавки медленно выложил на прилавок заказанные книги, пожевал губами и тихо назвал цену. Чуть-чуть больше её пятилетней стипендии, но сейчас такие мелочи Ларису не волновали. Наступил решающий момент.

Девушка прикрыла глаза, её нервы натянулись, как тонкие серебряные нити, в голове зашумело, зарождающийся «вихрь» окутал лавку, поглотил старика, и Ларина отчётливо представила, как достаёт из сумочки толстую пачку банкнот. Только сотенные купюры в банковских упаковках. Свежеотпечатанные, непотрепанные и незамусоленные, они мягко ложатся на прилавок, и хозяин магазина протягивает к ним свои морщинистые руки.

— Кхе-кхе… — нерешительно кашлянул Генбек.

— Что-то не так?

Девушка ещё не вышла из транса, «вихрь» кружился по магазину, и её голос прозвучал несколько глуховато.

— Лариса, посмотрите, пожалуйста, сюда.

Она проследила за морщинистой рукой старика, и её усиленный «вихрем» взгляд упёрся в пластиковую табличку на прилавке. Вместо объявления: «Принимаем любые кредитные карточки» там было написано «Колдовать запрещено».

Простенько и со вкусом.

Это было настолько неожиданно, что Лариса даже не сразу поняла, о чём идёт речь. Несколько секунд она, шевеля губами, читала и перечитывала это словосочетание, а затем беспомощно посмотрела на Генбека:

— Что?

Толстые пачки хрустящих, свежеотпечатанных банкнот растаяли. Старик погрустнел:

— Насколько я понимаю, настоящих денег у вас нет?

Девушка все ещё не могла прийти в себя и молча покачала головой.

— Нет.

— Очень жаль. — Генбек убрал книги с прилавка, вздохнул и с жалостью посмотрел на девушку. — Лариса, вы хоть понимаете, что едва не совершили преступление?

— Я?

Как? Как это могло произойти? Вот единственное, о чём она могла думать. Это невозможно! Невероятно! Немыслимо!

— Вы думаете, это шутки? — брюзжал Генбек. — Навести морок на продавца и взять то, что вам нравится? Это воровство, моя дорогая, самое настоящее воровство. Может быть, мне стоит вызвать полицию? Допросить вас? Скольких вы ещё обокрали, пользуясь своими способностями? Просто ужас! Такая молодая и такая испорченная! Куда только катится мир, клянусь припадками Спящего? В наше время такого падения нравов не было…

Напряжение наконец-то отпустило Ларису, «вихрь» погас, и, рухнув на взявшийся из ниоткуда табурет, девушка громко разрыдалась. Генбек поморщился, нерешительно подёргал себя за мочку уха и вытащил из кармана брюк белый носовой платок.

* * *

Бар «Угрюмая пауза».

Москва, Пятницкая улица,

16 сентября, суббота, 13.59


Христофан был обнаружен в «Угрюмой паузе» — самом унылом заведении Тайного Города. Сюда приходили тосковать и заливать горе, сюда приходили напиваться вдребезги и плакаться в жилетку сонному бармену, здесь поминали свою жизнь и прощались с юношескими надеждами, здесь хоть раз в жизни побывали все жители Тайного Города.

Все на свете не так!
Все неправда и ды-ы-ым.
Я шагаю по жизни,
Я встаю из моги-и-ил…

На сцене завывал очередную балладу маленький ос. Крысоловы, склонные к глубокому самоанализу, что выражалось в производстве бесконечных, как коридоры Лабиринта, баллад, давно облюбовали «Угрюмую паузу» и по очереди представляли на её сцене свои бессмертные творения. За харчи. Суицидальная направленность баллад находила глубокое понимание у посетителей бара.

Приставник сидел за отдельным столиком в самом дальнем углу «Угрюмой паузы» и молча изучал пустую бутылку «Русского стандарта». На наёмников, без спроса усевшихся за его стол, он даже не посмотрел.

Мои кости дрожа-а-али,
Я рыдал, как дитя!
Мы с тобою стоя-я-яли
Под дождём из огня!

— Как дела, Христофан? — осведомился Кортес. — Чего грустишь?

— Третья, — сообщил приставник, со вздохом отправляя бутылку под стол. — А кажется, будто только что пришёл.

Артём щёлкнул пальцами, и официант немедленно доставил ещё одну бутылку.

— Есть дело, Христофан.

— Знаю я ваши дела, — буркнул приставник и потянулся к водке. — Как только совести хватило явиться ко мне после вчерашнего.

— Вот как раз о вчерашнем я и хочу с тобой поговорить. — Кортес решительно отодвинул бутылку. — Ты продавал что-нибудь ещё из этого сундука?

— Не твоё дело, — по-прежнему раздражённо пробурчал Христофан, но даже Артём разобрал в его голосе нотки неуверенности.

— Христофан, это моё дело.

— Слушай, Кортес, давай лучше выпьем?

— Выпьем, дружище, обязательно выпьем, но сначала хотелось бы услышать ответ.

Приставник расправил плечи и неодобрительно посмотрел на субтильного по сравнению с ним Кортеса. Но человек спокойно выдержал взгляд Христофана. Это был не вчерашний дружелюбный Кортес, а лучший наёмник Тайного Города, как говорится, при исполнении, и приставник это понял.

— Христофан, ты продавал что-нибудь ещё из сундука?

— Ну, продавал, продавал.

— Что?

— Браслет какой-то.

— Этот? — Артём положил на стол рисунок браслета фаты Мары.

— Может быть, этот, а что?

— Точно этот?

Приставник сдался окончательно:

— Этот.

— Кому продал?

— Челу какому-то.

— Он сам тебя нашёл? — Приставник насупился. — Христофан, не вешай мне лапшу на уши. Кто заказчик?

— Не твоё дело. Сказал, что продал, и точка.

— Мы тебя еле уговорили продать нам одну-единственную диадему.

— Во-во, согласился на свою голову.

— С твоей головой всё в порядке. А вот другие могут покатиться, если ты нам не поможешь. Приставник молчал.

— Христофан. — Голос Кортеса звучал мягко, но в карих глазах блестели льдинки. — Ты меня знаешь давно и знаешь, как я к тебе отношусь.

— Ну?

— Я тебя люблю. По-дружески.

— Ну?

— Дело очень серьёзное, Христофан. Через день-два к расследованию подключатся Великие Дома, и тогда я тебе не позавидую. Нарушение корпоративных правил — серьёзное преступление. У тебя будут проблемы.

Приставник скривился.

— Кому ты продал браслет?

— Я его подарил.

— Кому?

— Богдану ле Ста.

— Почему ты это сделал?

— Он мне спас жизнь, — медленно ответил приставник. — На меня напала чёрная моряна.

— Очень интересно. — Кортес придвинулся ближе. — Продолжай.

— Я в Измайловском парке заночевал, надрался в «Ящеррице» и решил поспать на лоне природы. Иду себе, значит, место выбираю, а тут моряна. В боевой шкуре. — Христофан тяжело вздохнул. — Перепугался я так, что даже протрезвел. Все, думаю, пропал. Оборотень на меня, и тут Богдан.

— Что он делал в парке?

— Откуда я знаю? Медитировал, может. Выскочил из-за деревьев, оборотня отбросил, моряна вскакивает, а Богдан «око» активизировал. Отбились.

— Он её убил?

— Сказал, что да.

Артём недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Христофан не обратил на это внимания.

— Я бы для Богдана ничего не пожалел. Он попросил браслет, и я его достал.

— Понятно.

Кортес молча дождался, пока приставник осушит очередной стакан:

— Ты с ним больше не виделся?

— Нет. — Христофан поставил стакан на стол и поднялся. — Я пойду, Кортес, я сказал всё, что ты хотел?

— Да.

— Это был не дружеский разговор.

— Я знаю, Христофан. — Наёмник тоже встал. — Думаю, ты простишь меня, когда узнаешь, насколько серьёзное дело ты начал.

— Может быть.

Руки он не подал.

Кортес проводил глазами могучую фигуру приставника и снова сел за столик.

— Значит, Богдан действительно управляет морянами. Даже не верится.

— Сколько может стоить этот браслет? — поинтересовался Артём. — Миллион? Десять миллионов? Может быть, устроим аукцион?

Кортес покачал головой:

— Главное сейчас — это тайна. Если Великие Дома пронюхают, что мы ищем браслет, то нам придётся конкурировать с лучшими магами Тайного Города. Ты к этому готов?

— Нет, — честно признался Артём.

— Я тоже. Поэтому держи язык за зубами.

— Буду молчалив, как Спящий.

— Вот и правильно.

Артём почесал затылок:

— Кстати, ты заметил маленькую нестыковочку в рассказе Христофана?

— Какую?

— Моряна напала на Христофана, а Богдан её не убил.

— Почему ты так думаешь?

— Я убил моряну вчера, а в монастыре уже занимают очередь за медикаментами. Ляпсус обмолвился, что последний раз голову оборотня им приносили год назад.

— Богдан нуждается в деньгах гораздо меньше тебя.

— Скорее всего так оно и есть, — согласился Артём, — но тело моряны он должен был куда-то деть. Уверен, что в службу утилизации он не обращался.

— К чему ты клонишь?

— Он не убил оборотня.

— Может, он любит животных.

— А зачем сказал Христофану, что убил?

— Чтобы тот не нервничал, — отрезал Кортес. — К чему ты вообще клонишь?

— Просто хочу понять.

— Артём, — улыбнулся Кортес, — на самом деле тебе есть о чём подумать.

— О чём? — насторожился молодой наёмник.

— О Богдане. — Подобную мягкость в голосе Кортеса Артём уже слышал. Только что, в разговоре с приставником. А ещё чуть раньше подобная мягкость сквозила в голосе Сантьяги. — Нам придётся его убить.

— Я знаю.

— Я хочу, чтобы его убил ты.

Несколько секунд мужчины смотрели в глаза друг другу.

Резоны Кортеса были понятны. Молодой наёмник отчаянно старался стать его напарником, полноценным компаньоном, но до сих пор на нём было только два убийства — воина Красных Шапок и чёрной моряны. И оба убийства Артём совершил, защищая свою жизнь. Теперь Кортес хотел проверить, готов ли Артём убить просто так. За деньги. Выполняя контракт. Артём понимал, что может отказаться. Тогда Кортес убьёт Богдана сам, но при этом никогда больше не будет рассматривать молодого наёмника как напарника, настоящего партнёра, на которого можно положиться во всём, которому можно доверить свою жизнь. Кортес подбирал свою команду очень тщательно, после долгих и жестоких проверок, и поэтому никогда не ошибался.

Артём вздохнул и принял второе главное решение в своей жизни:

— Я сделаю это.

— Значит, договорились.

* * *

Москва, Битцевский лесопарк,

16 сентября, суббота, 14.08


Телефон зазвонил, когда бордовый «Линкольн» ле Ста как раз свернул с Профсоюзной на МКАД и направился в сторону Каширского шоссе. Командор войны спешил в Битцевский лесопарк.

— Богдан? Это Митара. — Тон чёрной моряны был сух и деловит. — Моя миссия в квартире Ольги не увенчалась успехом.

— Что случилось?

— Ольгу охранял наёмник. Чел.

— Ты узнала его?

— Артём.

Как он и предполагал.

— С тобой всё в порядке?

— Да.

— Спасибо, что помогла. Опять этот наёмник!

Рыцарь нажал отбой и уже хотел бросить трубку на соседнее сиденье, когда она снова зазвонила.

— Богдан, это Христофан.

Командор войны насторожился:

— Добрый день. Что случилось, дружище?

— Я думаю, ты должен знать, Богдан, ко мне приходили челы, наёмники.

— Кто именно?

— Кортес и Артём. — Христофан помолчал, собираясь с мыслями. — Богдан, извини, но они прижали меня, и я…

— Не волнуйся, дружище, что они спрашивали?

— Богдан, я рассказал им о браслете.

А вот это уже неприятно. Глаза рыцаря заледенели.

— Почему? Почему ты рассказал им об этом?

— Они знали, Богдан! Честное слово, знали! Я…

Ле Ста отключил телефон и остановился у обочины. Теперь Кортес. Опытный, умелый наёмник, лучший в Тайном Городе, но чел. Не маг. Вряд ли бы он решился самостоятельно подключаться к игре, смысла которой не понимает. Значит, понимает, значит, его наняли. Но кто? Кортес чаще всего работает на Тёмный Двор и пользуется доверием Сантьяги, а навы любят совать свой нос в чужие дела и вполне могли пронюхать о строительстве запрещённого заклинания…

Запрещённое заклинание! Богдан покосился на магнитолу. Сегодня, на утренней пресс-конференции, советник Тёмного Двора неожиданно напомнил об ответственности за строительство запрещённых арканов. Они знают! Они уже знают и готовят общественное мнение к его убийству.

«Смерть и предательство идут за тобой, командор войны!!»

Неужели чел действительно видел будущее? Что делать?

Командору войны ле Ста ещё не приходилось играть роль жертвы. Боевому магу его уровня всегда отводилась роль охотника, ловца, загонщика, но никак не беглеца, и он совершенно не представлял, как нужно действовать в подобных ситуациях.

Богдан никогда не задумывался, почему, несмотря на его знания, опыт и очевидный талант, мастером войны Великого Дома Чудь стал не он, а Франц де Гир. Вера в предусмотрительность великого магистра, а также царящая в Ордене суровая дисциплина не позволили командору не то чтобы поставить этот вопрос, но даже задуматься о нём. Он не знал, что наблюдения великого магистра показали, что в кризисных ситуациях скорость принятия решений рыцарем ле Ста была слишком высока. В ущерб качеству. Подсознательное стремление рубить узлы, а не распутывать их не позволяло Богдану просчитывать свои ходы, поэтому мастером войны стал не он, а более рассудительный и хладнокровный Франц де Гир.

Что же делать? Сантьяга был известным охотником, он будет преследовать свою жертву до конца, а значит, времени остаётся очень мало. Командор войны улыбнулся — а много времени ему и не нужно. Малый Круг завершён, ещё несколько часов — и Аркан будет построен, после чего он сможет отдать себя в руки правосудия. Несколько часов, только несколько часов, вот всё, что ему надо. Может быть, он и дичь, но не загнанная в угол! Эта дичь способна огрызаться! Надо отвлечь внимание охотника.

Богдан решительно взял в руки телефонную трубку и набрал номер.

— Теодор?

Теодор ле Ман был рыцарем узурпатором, заместителем Богдана в гвардии великого магистра.

— Я узнал вас, командор.

— У меня неприятности, Теодор. Мне срочно необходима поддержка.

— Я слушаю, командор.

— Меня преследует Сантьяга.

— Это незаконно! Это война!

Рыцари узурпаторы занимали особое место в ряду боевых магов Ордена. Это был этап в развитии воина, проверка кровью. Только поняв, что такое агрессия, научившись подчиняться ей и контролировать её, рыцарь мог претендовать на титул командора войны. Упрямые, жестокие, способные лишь к разрушению, узурпаторы беззаветно служили войне и воспринимали окружающую реальность только со слов своих командиров. Поэтому они крайне редко покидали расположение гвардии.

— Командор, я немедленно предупрежу мастера войны!

— Нет необходимости, Теодор, у меня нет доказательств. Сантьяга действует исподтишка.

Узурпатор задумался:

— Что я должен делать?

— Мы должны спровоцировать Сантьягу на решительные действия, тогда у меня появятся доказательства. — Богдан вздохнул, его речь стала по-военному резкой. — Теодор ле Ман, выберите трёх гвардейцев из моего подразделения, определите местонахождение комиссара Тёмного Двора и примите меры к его нейтрализации.

— Слушаюсь.

Богдан отключил телефон, и его бордовый «Линкольн» отъехал от обочины. Он решил вопрос с Сантьягой, но слова подростка по-прежнему не шли из его головы.

Мог ли молодой чел предсказывать будущее лучше, чем командор войны? История свидетельствовала, что нет, чутьё же говорило рыцарю обратное. Челы не проявляли особых способностей к магии, но развитие расы не стоит на месте. Организмы меняются, мутируют, тем более в Москве, где, благодаря работе Источников, концентрация магической энергии во много раз выше, чем во всём остальном мире. Сначала появляются самородки, а затем, рано или поздно, — более сильные колдуны.

Например, Кара.

«Линкольн» свернул в Битцевский парк, и Богдан заметил стоящий у пруда снежно-белый «Мерседес CL-500». Обычно Кара передвигалась по городу на лимузине, но на встречи с рыцарем приезжала одна, за рулём роскошного купе. Богдан удовлетворённо хмыкнул — конспирация превыше всего.

Кара. Она по-прежнему оставалась для рыцаря загадкой. Чел, а в то же время совсем не слабая колдунья, как минимум уровня феи Зелёного Дома. Прекрасно осведомлённая о Тайном Городе и совершенно неизвестная его жителям. Ещё несколько месяцев назад Богдан заинтересовался бы этой ситуацией и обязательно начал бы расследование в интересах Великого Дома Чудь, но сейчас у командора войны на первом месте были совсем другие интересы.

Кара стояла прямо у воды. На вид ей было лет сорок, по человским меркам возраст весьма приличный, но Кара тщательно следила за собой, и рыцарь, как обычно при их встречах, задержал взгляд на её ладной подтянутой фигуре, роскошных светлых волосах, взбитых в высокую причёску, и большой груди, подчёркнутой удачно подобранным платьем. Она никак не отреагировала на появление рыцаря, и Богдану пришлось самому спуститься к ней.

— Ты опоздал, командор. — Голос у неё был грудной, приятный, но холодный, властный.

— У меня были причины.

— Не сомневаюсь. — Кара достала из сумочки портсигар, вытащила из него тоненькую сигарету и закурила. Она прекрасно знала, что Богдан, как и все в Тайном Городе, терпеть не мог табачного дыма, но закурила, заставив рыцаря машинально сделать шаг назад. — У тебя проблемы?

У неё было красивое лицо с огромными фиалковыми глазами, маленьким носиком, изящно очерченными губами и тонкими стрелами бровей. Минимум косметики, но Богдан понимал, что колдунья пользуется не только человской химией, но и недоступными обычным женщинам средствами. В её возрасте это уже необходимо.

— У тебя проблемы? — повторила Кара, не сводя глаз с воды.

— Да.

— Серьёзные?

— Я справлюсь.

— Тогда давай поговорим о делах. У меня мало времени. — Кара глубоко затянулась и выбросила сигарету в воду. — Я выполнила свою часть договора. Теперь очередь за тобой.

Богдан молчал.

— Надеюсь, ты собираешься держать слово?

В её тоне не было ни тени сомнения, и рыцарь подивился самоуверенности женщины.

— А если нет?

— Неужели я могла ошибиться в командоре войны? — насмешливо прищурилась Кара. — Рыцари Ордена всегда славились своей честью, даже если от этого зависела их жизнь.

— А если не только их?

— Когда у вас нет ничего — у вас есть ваша честь. Когда у вас нет чести, у вас нет ничего, — спокойно процитировала Кара. — Это человская фраза, но вы должны её понять.

Богдан кивнул.

— Мне начали мешать.

— Кто?

— Девушку, которая должна стать последней жертвой, охраняют наёмники во главе с Кортесом.

— Ты испугался челов?

— За ними стоит Тёмный Двор.

— Это не более чем подозрения. — Кара холодно улыбнулась. — Никто не знает, что ты строишь Аркан Желаний. А даже если и знает, то тебе ничего не сделают, пока ты не завершишь его. Ты под защитой Ордена. Преследование мага твоего уровня может привести к войне.

— Сантьяга не упустит возможности убрать командора войны.

— Даже после того, как ты построишь Аркан, максимум, что они смогут сделать, — предъявить тебе официальное обвинение и ждать реакции Ордена. Уверена, что великий магистр не захочет терять своего командора. — Кара наконец-то оторвала взгляд от пруда, и её фиалковые глаза переместились на рыцаря. — Я не вижу причин, которые помешали бы тебе выполнить нашу договорённость, командор.

Она была спокойна и уверена. Она знала Богдана лучше, чем он сам изучил себя за все свои сто четыре года.

— Я выполню наш договор, — медленно произнёс рыцарь. — Я никому и никогда не скажу, откуда узнал технологию Аркана Желаний…

— И… — улыбнулась женщина.

На скулах командора заходили желваки:

— Я хочу попросить об услуге.

— Я слушаю.

— Прикрой меня во время Аркана. Прикажи морянам окружить Престол Силы.

Теперь помолчала Кара.

— Где это произойдёт?

— На Воробьёвых горах. Сегодня в шестнадцать. — Богдан вздохнул. — Я не смогу одновременно строить Аркан и защищаться.

— Хорошо. — Фиалковые глаза не врали. — Обещаю, что выполню твою просьбу.

— Договорились.

Богдан открыл барсетку и передал женщине массивный золотой браслет, принадлежавший когда-то фате Маре.

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи.

Москва, улица Арбат,

16 сентября, суббота, 14.09


Колокольчик весело звякнул, дверь распахнулась, но, прежде чем войти, Сантьяге пришлось посторониться, пропуская на улицу стройную светловолосую девушку с красными, но уже сухими глазами.

— Заходите ко мне, Лариса, буду рад вас видеть! Не забывайте старика!

Девушка задержалась в дверях и кивнула:

— До свидания, Генбек, спасибо!

— Ну что вы! — Шас посмотрел на комиссара, и его сморщенное лицо расплылось в приветливой улыбке. — Рад вас видеть, Сантьяга, решили снова взяться за книги?

— Не все так плохо, Генбек. — Комиссар вошёл в магазин и кивнул вслед ушедшей девушке. — Постоянная клиентка?

— Пыталась меня ограбить.

— Неужели вытащила пистолет?

— Навела морок.

— Ужасно, — вздохнул нав. — Никакого уважения к частной собственности.

— Меня смущает другое, — продолжил философски настроенный Генбек. — Почему челы, получая новые знания, сначала обязательно используют их в агрессивных целях? Придумали порох — тут же изобрели артиллерию, докопались до ядра — немедленно завели себе атомное оружие. Эта семейка с явно выраженными суицидальными склонностями.

— Напротив, у челов слишком развит инстинкт самосохранения, — не согласился Сантьяга. — Это не склонность к суициду, а обычная паранойя. Они видят угрозу везде, во всём. — Комиссар помолчал. — Кроме самих себя. Кстати, как вы поступили с этой девушкой?

— Дал ей визитку одной из школ Зелёного Дома, куда принимают челов, — пожал плечами хозяин магазина. — Там проверят её способности.

— А как вы её наказали?

— Да никак.

— Я вас не узнаю, Генбек.

Но шас уже стряхнул с себя странную сентиментальность:

— Чем я могу вам помочь, комиссар? Ищете какую-то определённую книгу?

— Увы.

Торговая Гильдия, раскинувшая свою сеть по всему Тайному Городу, представляла собой единый организм, предназначенный для удовлетворения любых потребностей клиента. Шасы могли достать всё, что угодно, и привезти по указанному адресу через несколько минут, максимум — через несколько часов после оплаты. Заказы принимались в любом супермаркете Гильдии, в любой лавке, по телефону, через Интернет — шасы не упускали ни малейшей возможности предложить свои услуги, но Сантьяга специально приехал в лавку Генбека Хамзи, своего старинного знакомого, чтобы сделать заказ лично, не проводя его через базу данных Гильдии.

— Значит, не книга, — разочарованно протянул старик и взял в руки блокнот. — Тогда что?

— Во-первых, документы. — Сантьяга облокотился на прилавок и задумчиво провёл пальцем по лежащему на нём толстому тому «Сила вокруг нас». — Полный комплект: паспорт, военный билет, водительские права, карточка социального страхования… В общем, мне нужен бумажный чел, Генбек, и решите для него проблему с жилищем.

— Купить квартиру? — оживился старик.

— Пусть он её снимает, — отрицательно покачал головой экономный нав. — Он не из Москвы.

— Как скоро вам нужны документы?

— Час, максимум — два.

— Гм… — Генбек почесал кончик длинного носа. — Сложно, но мы сделаем, комиссар. У вас есть фотография? Имя?

— Фотография? — Чёрные глаза комиссара упёрлись в лицо старика. — У вас есть фотография командора войны Богдана ле Ста?

— Найдём в базе данных.

— Делайте документы на эту фотографию. Имя подберите сами.

— Хорошо.

Подобный комплект документов мог означать только одно — Сантьяга решил убрать чуда и подсунуть его рыжую голову человской полиции. Нехарактерный шаг для Тайного Города, но ни один мускул не дрогнул на лице старого шаса.

— Что-нибудь ещё?

— Майский жук с сёдлами на двух наездников.

— Размер?

— Один к ста.

Шас поднял брови: не более одного процента от реального размера? Но спорить с комиссаром не стал.

— Доставить жука вместе с документами?


Они шли молча.

Высокие, рыжие, одетые в почти одинаковые чёрные кожаные пиджаки, чёрные водолазки, брюки и ботинки с блестящими пряжками. Они привлекали внимание прохожих… Но ненадолго. Привыкли. На Арбате видели всякое, тем более что с этими всё было понятно — чёрные очки (скрывающие от посторонних красные глаза узурпаторов) вкупе с чёрными одеждами ясно указывали на то, что молодые люди слишком внимательно смотрели культовую «Матрицу». Прохожие пожимали плечами и теряли к последователям хакера Нео всякий интерес.

Гвардейцы молча шли по Арбату, приближаясь к книжной лавке Генбека Хамзи. Да и о чём говорить? Инструкции Теодор дал ещё в машине, по дороге сюда. Мишень находится в книжном магазине, это комиссар Тёмного Двора, его надо проучить за то, что он преследует командора войны. Их четверо, они справятся.


— Кажется, я ничего на забыл. — Сантьяга улыбнулся и положил на прилавок свою карточку «Тиградком». — Жду вашего посыльного через два часа.

— Мы вас не подведём, комиссар. — Генбек захлопнул блокнот. — Может быть, кофе?

— К сожалению, я тороплюсь, но… — Чёрные, глубоко посаженные глаза комиссара превратились в маленькие бездонные щели.

Они приближаются.

Сантьяга ещё не знал, кто именно идёт к нему, но лёгкий ветерок витающей в воздухе угрозы коснулся его, заставив насторожиться и приготовиться к бою. Комиссар повернулся к старику:

— Уважаемый Генбек, пожалуйста, вам надо укрыться.

Шас не обладал чувствительностью Сантьяги, но доверял комиссару и уже собирался нырнуть под прилавок, но не успел. Колокольчик тихо прозвенел, и в лавку вошли чуды.

— И всё-таки вам надо укрыться, Генбек, — тихо, едва слышно повторил приказ Сантьяга.

Дверь в магазин закрылась, один из рыцарей деловито щёлкнул замком и повесил табличку «Закрыто». Нав и старик остались один на один с чудами. Хозяин лавки кивнул комиссару и посмотрел на вошедших:

— Я могу быть вам полезен, господа?

— Ты — нет, жалкий торгаш! — прорычал один из узурпаторов и…

И Генбек, не дожидаясь продолжения, бросился под прилавок.

И Сантьяга нанёс первый удар. Он резко пригнулся и, развернувшись, выбросил вперёд левую руку — в лицо ближайшего рыцаря ударила молния «эльфийской стрелы». Чуд умер мгновенно. Его отбросило к дверям, а чёрный навский клинок уже вонзился в глаз второго гвардейца. Комиссар схватил узурпатора за рыжие кудри и щитом выставил перед собой — грудь мёртвого чуда с шипением разрезало «дыхание дракона». Огненная волна чиркнула по стеллажам, несколько книг вспыхнуло. Сухая старинная бумага легко занялась, и магазин мог охватить нешуточный пожар, но выскочивший из-под безопасного прилавка Генбек начал тушить своё сокровище.

Нельзя сказать, что чуды плохо подготовились к драке. Боевая квалификация рыцарей узурпаторов была очень высока, но жажда крови сыграла с ними дурную шутку — гвардейцы не составили чёткого плана нападения, в то время как комиссар Тёмного Двора действовал организованно и прагматично. Третий рыцарь пал жертвой собственной «шаровой молнии». Узурпатор не заметил, как Сантьяга набросил на него «рыбацкую сеть» — заклинание, препятствующее оттоку энергии, — и когда чуд попытался ударить «шаром», тот взорвался у него в руках. А комиссар даже не смотрел на неудачника. Он отбросил безжизненное тело в сторону и точным, коротким ударом уложил последнего рыцаря — Теодора ле Мана — на пол. Чёрный навский стилет пронзил узурпатору плечо.

Драка закончилась. В воздухе пахло гарью, а тихонько ругающийся Генбек с грустью разглядывал обугленные книги. Сантьяга поправил галстук и обернулся к Теодору:

— Как ваше плечо, рыцарь?

— Не знаю.

— Позвольте. — Комиссар убрал от окровавленной раны руку чуда и внимательно осмотрел повреждение. — Всё будет в порядке, рыцарь. Генбек поможет вам наложить повязку и остановить кровь. — Сантьяга выпрямился и вытер испачканные пальцы платком. — Через два дня вы снова будете в форме.

— Вы меня не убьёте?

— Нет. Вы явитесь к Францу де Гиру и доложите об инциденте. Он сам выберет наказание для вас.

— Хорошо, комиссар, — расстроено кивнул ле Ман.

— Заодно передайте мастеру войны, что я буду ждать его в баре «Три педали».

— Хорошо, комиссар.

Сантьяга поднялся и посмотрел на хозяина магазина.

— Не забудьте о моём заказе, Генбек.

— Разумеется, комиссар. — Шас горестно оглядел лавку. — Я разорён, я разорён! Сколько товара погибло!

Сантьяга пожал плечами:

— Предъявите счёт нашему другу узурпатору.

— Уважаю вашу предусмотрительность, комиссар, — повеселел Генбек. — Выставлять счёт живому участнику нападения гораздо проще, чем Великому Дому.

Кодекс Тайного Города чётко регламентировал, кто именно должен оплачивать ущерб, причинённый вследствие военных действий.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Сантьяга. — В конце концов я должен заботиться о всех семьях Тёмного Двора. — Он открыл дверь, но задержался. — Прощайте, рыцарь, и, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе.


После того как перевязанный узурпатор покинул магазин, старик схватился за телефон:

— Алло, Биджар? Это Генбек.

— Я слушаю, уважаемый.

— Сынок, немедленно проверь счета командора войны Богдана ле Ста, — тоном, не терпящим возражений, приказал старик. — Не принимай его кредитные карточки и, если он должен Гильдии, немедленно реши вопрос с его банком о возврате денег. Действуй быстро, но тихо.

— Вы что-то узнали, отец? — немедленно отреагировал Биджар. — Что происходит?

— Делай, как я говорю, и помалкивай, — буркнул Генбек. — Спасай наши деньги, я потом все объясню.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

16 сентября, суббота, 14.11


Когда капитан Шустов вернулся в управление, Корнилов был в отделе один. Из открытого нараспашку окна доносился уличный шум, сигаретный дым сизым туманом окутывал комнату, а сам Андрей читал документы, рассеянно стряхивая пепел в пустую банку из-под пива — пепельница была переполнена. Некурящий Сергей молча прошёл к своему столу, бросил на него папку с документами, включил вентилятор и достал платок:

— Жарко.

— Риони убили, — сообщил Андрей, не отрываясь от бумаг.

— Oro! — Сергей так и застыл с платком у потной шеи. — Кто?

— Наш маньяк.

— Вот это да! — Шустов присел напротив Корнилова. — И руку отрубил?

— Ага.

— И клеймо поставил?

— Да. Все по полной программе.

Сергей всё ещё не мог прийти в себя:

— А куда смотрела охрана? У него же Щербаков работает, бывший гэбэшиик.

— Никто ничего не видел, — медленно произнёс Андрей. — Как обычно.

— Ребята Риони знают о маньяке?

— Вряд ли.

Сергей покрутил головой:

— Будет война.

— Постараемся не допустить. — Корнилов подмигнул заместителю. — Что узнал о Серебрянце?

— О Серебрянце… — Собираясь с мыслями, Шустов снова вытер шею и убрал платок в карман. — Лев Моисеевич Серебрянц, коренной москвич. Пятьдесят два года, холост, точнее, разведён — жена ушла от него двенадцать лет назад, детей нет.

— Он действительно профессор?

— Да. Окончил историко-архивный институт, остался на кафедре, преподавал, защитил кандидатскую, затем докторскую. В общем, карьера складывалась.

— Тогда расскажи, почему от него ушла жена, — усмехнулся Корнилов.

Он докурил сигарету, но сразу же достал из пачки новую. Капитан неодобрительно посмотрел на Андрея, но возражать не стал — привык.

— Пятнадцать лет назад Лев Моисеевич Серебрянц потряс научный мир весьма спорной теорией. Он на полном серьёзе заявил, что человечество — не единственная разумная раса на Земле. И даже не первая. Что были другие цивилизации, потомки которых живут в нашем мире. Я созвонился со старым приятелем Серебрянца, и, если надо, он готов рассказать об этой теории подробнее.

— Коллеги подняли его на смех?

— Разумеется, — подтвердил Сергей. — Сначала теорию расценили как неудачную шутку, но Серебрянц с таким жаром доказывал свою правоту, что разругался со всем научным миром. Его карьере пришёл конец, поговаривали даже о лишении научного звания. Лев Моисеевич ушёл из института и отправился в свободное плавание: стал читать лекции и проводить семинары по своей теории. Первое время имел успех — в конце восьмидесятых люди активно интересовались подобными сказками. Ну, ты помнишь: экстрасенсы, НЛО, Атлантида, снежные люди и всё такое прочее. Постепенно Серебрянц надоел, потерял аудиторию и сейчас с миссионерской деятельностью практически покончил. За последние два года провёл только один цикл семинаров, назывался он… — Шустов дотянулся до своего стола и вытянул из папки листок. — …назывался он «Право на жизнь». Тема всё та же — на Земле обитают нелюди.

Корнилов задумчиво кивнул:

— А он приводил какие-нибудь доказательства своей теории?

— Сомнительные. — Капитан удивлённо посмотрел на начальника.

— Чем Серебрянц занимается сейчас?

— Иногда печатается, — Сергей хмыкнул. — В разделе «Удивительное рядом». А вообще — проедает прежние накопления, клянёт идиотов-оппонентов, пребывающий в неведении народ и ждёт прихода славы.

Обычная, в общем-то, история.

— Пророков нет в отечестве моем, — резюмировал Андрей. — Спасибо, Сергей.

— Всегда пожалуйста, — толстяк склонил голову и хитро прищурился. — Могу я узнать, почему тебя заинтересовал Серебрянц?

— Утром на Яблочкова было странное происшествие. То ли убийство, то ли хулиганство, местные не разобрались и с перепугу вызвали меня, — спокойно объяснил майор. — Серебрянц был свидетелем, но вёл себя не совсем нормально. Вот я и решил разузнать о нём подробнее. Думал, что он воду мутит, а он, похоже, действительно псих.

— Только поэтому? — по-прежнему хитро щурясь, уточнил Сергей.

— А что? — насторожился Корнилов.

Шустов посерьёзнел:

— Я созвонился со своим информатором. Сегодня днём Серебрянц встречался с Нытиком в его офисе.

— Оп-па! — Сказать, что Андрей был удивлён, значило не сказать ничего.

— Ты не знал, что они связаны?

— Конечно, нет! — Корнилов ещё глубже погрузился в своё кресло. — Что, интересно, у них может быть общего?

Шустов нерешительно поёрзал на стуле:

— Подумаем вместе?

Андрей отрицательно покачал головой:

— Не сейчас.

— Ну, как знаешь, — обиделся Сергей. — Кстати, помнишь, мы тебе рассказывали о женщине из кафе, а ты велел проверить, нет ли её в окружении Нытика?

— Конечно, помню.

— Есть.

— Что о ней известно?

— Очень мало. Она появилась в окружении Нытика недавно, но явно имеет на него большое влияние. Ведёт себя необычайно свободно.

— За кого её принимают?

— Все теряются в догадках, но спрашивать боятся. Сама же она общается только с Нытиком и Чемберленом.

— Высоко летает.

— Ага.

— Как зовут?

— Кара.

— Просто Кара?

— Просто Кара.

— А где живёт просто Кара?

— Неизвестно, — вздохнул Сергей. — Может, попытаться выследить её?

— Пока не знаю, — покачал головой майор. — Надо подумать.

Шустов поднялся и, что-то недовольно бормоча себе под нос, направился к своему столу. Корнилов проводил взглядом широкую спину заместителя и прикурил третью подряд сигарету. Произошло то, чего он опасался с того самого момента, как узнал о Тайном Городе, — ведьма и, судя по всему, не слабая ведьма, работала на гангстеров.

* * *

Москва, улица Арбат,

16 сентября, суббота, 14.14


Выйдя из книжной лавки Генбека, Лариса довольно долго бесцельно брела по многолюдному в любое время суток Арбату, пытаясь привести в порядок свои мысли — слишком много потрясений испытала она за столь короткое время. С одной стороны, всё было как всегда: уличные художники, профессионально высматривающие в толпе потенциальных клиентов, фотографы с обезьянами и змеями, торговцы имперскими сувенирами, матрёшками «а-ля рюс» и продавцы хот-догов, терпящие бедствие в результате конкуренции с отстроенным в конце улицы «Макдоналдсом». Яркая афиша на тумбе зазывала на концерт престарелых рокеров, насобиравших у западных коллег материал на новый альбом. Но это была только одна сторона, обычная. С другой же стороны… Тёплое осеннее солнце по-прежнему ярко заливало светом московские камни, но будничная суета вокруг лишь подчёркивала сделанное только что неожиданное и потрясающее открытие — магия существует!

И она, Лариса, не урод и не сумасшедшая — она колдунья!

У стены Цоя играли мексиканцы. Одетые в сомбреро и красные пончо, они задорно, во всю силу латиноамериканских глоток, выводили ударную «Bambolero». Лариса остановилась.

Я — колдунья! Ведьма. Правда, пока ещё начинающая, но ведь это только пока. Девушка отчётливо представила себя будущую: уверенную, холодную, всевидящую и все умеющую, с лёгкостью неимоверной меняющую законы мироздания.

Лариса бросила в открытый футляр гитары несколько монет и повернула в сторону «Праги», точнее, в сторону станции метро «Арбатская» — она решила немедленно отправиться в магическую школу, адрес которой ей дал Генбек.

## Глава 10

> «Хулиганская выходка в парке Горького! Как стало известно нашему корреспонденту, вчера вечером на одной из аллей парка произошла массовая драка. Подоспевший патруль задержал и препроводил в полицейский участок шестерых подростков, являющихся, по нашим сведениям, членами одной из банд скинхэдов…»

> («Дорожный патруль»)


> «Совершено нападение на комиссара Тёмного Двора! Как нам только что стало известно, сегодня днём четыре рыцаря узурпатора попытались убить Сантьягу, мирно покупавшего книги в лавке Генбека на Арбате. Единственный уцелевший рыцарь укрылся в Замке. Пресс-служба Великого Дома Чудь уже выразила сожаление по поводу этого недоразумения. Книжная лавка Генбека Хамзи — одна из самых старых в Тайном Городе — это лучшая из открытых библиотек, на равных конкурирующая с собраниями Великих Домов. Среди клиентов лавки — ведущие маги Тайного Города…»

> («Тиградком»)

* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь.

Москва, проспект Вернадского,

16 сентября, суббота, 14.15


— Надеюсь, у тебя есть объяснение происходящему, капитан гвардии? — Холоду, сквозящему в голосе Леонарда де Сент-Каре, великого магистра Ордена, позавидовал бы даже северный ветер. Повелитель Великого Дома Чудь вызвал Франца де Гира в свой кабинет — просторную, роскошно убранную комнату позади тронного зала, — но сесть не предложил. Глаза старика буравили мастера войны, а руки в ярости сжимали золочёные подлокотники мягкого кресла. — Я хочу знать, что происходит, Франц! Почему наши рыцари напали на Сантьягу?

— Они выполняли приказ Богдана ле Ста.

Великий магистр яростно вздохнул.

— А что, он уже стал капитаном гвардии?

Франц опустил глаза.

— Ты контролируешь своих подчинённых или нет?! Мы потеряли трёх узурпаторов, капитан! Трёх боевых магов за одно утро! Почему ле Ста послал этих щенков против Сантьяги?! О чём он думал?

— Кажется…

— Тебе кажется?! — проревел де Сент-Каре. — Да плевать, что тебе там кажется! Мне только что звонили из Тёмного Двора, ты думаешь, они выразили протест?

Капитан гвардии не сводил глаз с маленького рубина на своём левом мизинце; перстень гвардейца — единственное украшение, которое он себе позволял.

— Они выразили удивление! У-ди-вле-ни-е! Просили передать, что комиссар счёл оскорбительным не факт нападения, а то, кого мы послали его убивать! Пресс-секретарь Тёмного Двора едва сдерживал хохот! — Де Сент-Каре стукнул кулаком по столу. — Где Богдан ле Ста?!

— Командор войны временно покинул расположение гвардии. — Франц по-прежнему смотрел на кроваво-красный перстень гвардейца. — Его нет в Замке.

— А где он? — Великий магистр выпустил пар и потихоньку остывал. — Что вообще происходит?

Капитан гвардии вздохнул и бросился в омут:

— Богдан строит запрещённый аркан.

Несколько секунд до великого магистра доходил смысл произнесённой фразы. Несколько секунд на его покрасневшем лице отражались удивление, недоверие, гнев, ярость и, наконец, глубокая усталость. Де Сент-Каре медленно опустил плечи и подпёр голову рукой. Перед стоящим навытяжку капитаном гвардии был обыкновенный седой старик, у левого глаза которого судорожно подрагивала одинокая жилка. Франц хотел только одного — провалиться сквозь землю. Лучше бы великий магистр продолжал орать. Но вместо этого он глухо поинтересовался:

— Какое заклинание?

— Судя по всему — Аркан Желаний.

Старик покачал головой:

— Жертвы уже принесены?

— Не знаю. Видимо — да. Наши аналитики просчитывают варианты, точная информация будет…

— Оставь, — махнул рукой де Сент-Каре. — Он убивает челов?

— Да.

— Великие Дома нас живьём съедят. — Великий магистр вздохнул. — При чём здесь Сантьяга?

— Возможно, он пытается помешать строительству аркана. Богдан сообщил Теодору ле Ману, что комиссар преследует его.

— И узурпаторы бросились на помощь, — продолжил за мастера войны де Сент-Каре.

Франц развёл руками, в воздухе мелькнула маленькая рубиновая капля гвардейского перстня.

— Почему Сантьяга не сообщил нам о строительстве аркана?

— А мы бы помогли наву против командора войны? — тихо спросил капитан гвардии. Великий магистр бросил на него быстрый взгляд и после небольшой паузы задал следующий вопрос:

— Откуда Богдан узнал технологию Аркана Желаний?

— Не знаю.

— Ты спрашивал мастера-хранителя знаний?

Это было первое, что сделал де Гир, узнав о неприятностях, — допросил главного архивариуса Великого Дома Чудь.

— Я поговорил с мастером-хранителем, — кивнул Франц. — Мы вместе проверили закрытую часть библиотеки. Все печати целы, книгу запрещённых заклинаний не открывали двести лет.

— Тогда обыщи квартиру Богдана, его кабинет в Замке, загородный дом, — буркнул де Сент-Каре. — Мы должны узнать, откуда у него технология запрещённого аркана, раньше, чем у нас об этом спросят Великие Дома.

— Это уже выполняется.

— Допроси всех, с кем в последнее время общался Богдан. Мы должны понять, для чего он строит аркан. Чем он был недоволен? Чего ему не хватало? Что побудило командора войны пойти на преступление.

— Уверен, что на это была веская причина, — твёрдо сказал Франц и впервые взглянул прямо в глаза великому магистру. — Командор войны ле Ста предан Ордену.

— Я понимаю, — не отводя глаз и так же твёрдо, как де Гир, произнёс старик. — Поэтому я не приказываю найти и убить Богдана. А предлагаю разобраться.

— Мы будем просто ждать?

— А чего ты хочешь?

— Повелитель, Богдан… он… — Франц сглотнул и решился. — Мы можем ему помочь?

— Ему уже пытались помочь узурпаторы.

— Я говорю о настоящей помощи. Я и командоры войны.

Старик отрицательно покачал головой:

— Если будет доказано, что Богдан ле Ста построил Аркан Желаний, Великие Дома потребуют суда.

— И его смерти.

— Это единственное наказание, предусмотренное Китайгородской конвенцией, — пожал плечами великий магистр. — Мы, разумеется, будем протестовать, затягивать разбирательство, скорее всего нам удастся отстоять Богдана и заменить смертный приговор отлучением от магии. Лет на десять.

Франц прищурился:

— Получается, что, если Богдан построит запрещённое заклинание, мы сможем его спасти?

— Возможно.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас мы можем ему помочь? — заторопился де Гир. — Ведь Богдан ещё не построил запрещённое заклинание, а значит, преследование со стороны Сантьяги является фактом агрессии против Ордена! Никто не сможет нас обвинить…

— Чувства — плохие советчики в принятии решений, Франц, — горько усмехнулся старик. — Я знаю, что Богдан твой лучший друг и ты готов на всё ради него, но если мы выступим на его защиту сейчас, то нас обвинят в потворничестве преступлению. Я не собираюсь начинать войну с Великими Домами из-за безумия командора войны.

— Сантьяга не отстанет, не даст Богдану построить аркан, — глухо проговорил Франц. — Он хочет убить командора.

— Тогда мы потребуем объяснений и, возможно, смерти комиссара, но…

— Сантьяга слишком ловок, — понял мысль великого магистра Франц. — Вряд ли у нас будет повод обвинить его в прямом убийстве командора войны.

— Совершенно верно.

Капитан гвардии опустил голову:

— Значит, Богдан остался один?

Старик молчал. Мастер войны снова посмотрел на свой левый мизинец, на котором зловеще наливался кровью маленький гвардейский рубин.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки.

Москва, Бутово,

16 сентября, суббота, 14.41


— Подождёшь меня здесь, а потом поедем в центр, — распорядился Кортес, отсчитывая купюры.

— Денег, что ли, много?

— Не люблю по десять раз в день тачки ловить.

— Богатая привычка.

— Удобная.

Ярко-жёлтая «Волга» стояла в одном из кварталов Бутова, напротив массивного комплекса зданий, представлявшего собой неправильный четырёхугольник красного кирпича с тяжёлыми железными воротами, маленьким внутренним двориком и одиноко торчащей башней. Южный Форт — штаб-квартира Красных Шапок. Кувалда, лидер этой небольшой семьи, входящей в Великий Дом Людь, позвонил Кортесу вскоре после того, как наёмник покинул «Угрюмую паузу», и попросил о встрече. Это было неожиданно, но Кувалда проявил настойчивость, и Кортес решил согласиться.

— Долго ждать? — осведомился таксист.

— Тебе-то что? — усмехнулся Кортес. — Счётчик не выключай — пусть тикает, а тебе четвертной сверху за беспокойство.

С тех пор как у наёмников появился настоящий заказчик, настроение Кортеса значительно улучшилось.

— Деньги твои, — пожал плечами таксист и развернул «Московский комсомолец». — Только постарайся успеть до полуночи — я сегодня в дневную смену работаю.

— А ты, оказывается, остроумный.

Кортес выбрался из машины и, щурясь на не по-осеннему яркое солнце, пнул ногой маленькую калитку около ворот:

— Есть кто дома?

Едва наёмник шагнул через порог, в его нос ударил резкий запах, сочетающий в себе аромат прокисшего недели три назад мусора, дешёвого виски, никогда не стиранных кожаных штанов и чего-то специфического, красношапочного, подцепленного ими ещё в Западных Лесах, но до сих пор не вылеченного.

— Кто-нибудь есть? — повторил Кортес, привыкая к царящему в караулке полумраку.

— А кто нужен?

В маленьком помещении находились три воина, судя по татуировкам, двое рядовых и десятник — уйбуй, одетые, по обыкновению Красных Шапок, в чёрные кожаные штаны, такие же жилеты и красные банданы. Низкорослые, с маленькими чёрными глазками, тяжёлыми надбровными дугами и выступающими вперёд нижними челюстями Красные Шапки были похожи на безволосых обезьян-мутантов, которых Кортес как-то видел в военной лаборатории. Только те обезьяны не сидели за грязным столом, на котором полупустая бутылка виски и стаканы соседствовали с только что распечатанной колодой карт. Закуски не было — виски служило Красным Шапкам не выпивкой, а необходимым для нормальной жизнедеятельности продуктом, как инсулин для диабетика.

Над головами охранников, на серой, украшенной подозрительными подтёками стене, висел дурно выполненный фотопортрет Кувалды. Одноглазый фюрер по-отечески улыбался подчинённым и посетителям Южного Форта тонкими, резиновыми губами. Подобные ужимки не были свойственны Красным Шапкам, поэтому гримаса, навязанная пиарщиками главе семьи, выглядела диковато. Особенно вкупе с нацарапанным на стене лозунгом:

«На посту нельзя спать даже одним глазком. Если сомневаешься в себе — вырви лишний глаз, но не подводи товарища. Кувалда Шибзич».

— Так кто тебе нужен, чел? — недружелюбно повторил один из воинов.

— Я — Кортес, — холодно представился наёмник и кивнул на портрет, — хочу поговорить с Кувалдой.

— А великий фюрер хочет с тобой разговаривать, чел?

Но уйбуй перебил начинавшего заводиться рядового:

— Кувалда предупреждал, что ты приедешь. — Охранник отставил стакан и нехотя поднялся. — Пойдём, чел.

Внутренний дворик Южного Форта был основательно загажен: помимо трёх огромных мусорных контейнеров, которые, судя по всему, наполнялись прямо из окон, все свободное пространство занимали беспорядочно поставленные на прикол джипы и мотоциклы — единственные признаваемые Красными Шапками средства передвижения. Из распахнутых дверей трактира «Средство от перхоти» (как ни странно, его тоже содержали концы) долетали стоны вялотекущей оргии: бравурная музыка, пьяная ругань и звуки ударов. Внутренний дворик тоже украшал портрет вождя, но огромный — не меньше четырёх метров в высоту — и без лозунгов. В отличие от изображения в дежурке, Кувалда не улыбался, а пристально смотрел в светлое будущее своей полудикой семьи. Единственный глаз его был задумчив и целеустремлён, а низкий лоб испещрён академическими морщинами. Около портрета на корточках сидел одинокий воин и с завистью прислушивался к воплям из трактира.

— Зачем он здесь? — лениво осведомился Кортес. — Боитесь, что портрет любимого фюрера утащат?

— Он уже не фюрер, темнота ты человская, а великий фюрер, — огрызнулся уйбуй. — А стражу поставили, чтобы около портрета не мочились. Вон там, у помойки мочиться можно, в сортире мочиться можно, а у портрета нельзя.

— Ну-ну.

Ещё несколько месяцев назад Кувалда являлся фюрером Шибзичей — самого маленького клана Красных Шапок — ни о каком императорстве, естественно, не помышлял, по крайней мере в открытую, а старательно лавировал между грозными предводителями куда более могущественных кланов: Дуричей и Гниличей, терпеливо дожидаясь, когда они допустят ошибку. И дождался.

Ослеплённые посулами Вестника, Красные Шапки рискнули выступить против Великих Домов, что едва не привело к их полному уничтожению, стоило жизни доброй трети воинов и забросило на вершину власти в семье единственного оставшегося в живых фюрера — Кувалду Шибзича. Он сумел удержать своих диких соплеменников от естественной в таких случаях междоусобицы и уже несколько месяцев единолично возглавлял семью. Кортес, который принимал в событиях с Вестником самое живое участие (в частности, именно он пристрелил Саблю, фюрера клана Гниличей), про себя отметил, что за эти несколько месяцев о Красных Шапках никто ничего не слышал — напуганные дикари вели себя очень тихо.

Наёмник и сопровождающий его уйбуй миновали внутренний дворик и, войдя в подъезд башни, снова уткнулись в портрет великого фюрера — на этот раз в полный рост. Кувалда в сверкающих доспехах стоял на небольшом пригорке и сквозь зубы цедил что-то почтительно склонившему голову светловолосому воину. За спиной полководца развевались красные знамёна с изображением чертополоха — герба Красных Шапок.

— Император отдаёт приказ барону Мечеславу наступать на позиции Ордена. Дело происходит во время последней войны между Великими Домами, — не дожидаясь вопроса, объяснил уйбуй и, почесав под банданой, добавил: — Малевич.

— Неужели?

— Говорят, почёл за честь.

— А барон Мечеслав видел эту мазню? — поинтересовался наёмник. — Как я понимаю, у Великого Дома Людь свой взгляд на роль Красных Шапок в последней войне.

— Барон не видел, — коротко ответил уйбуй.

В случае, если вождям Зелёного Дома требовался кто-нибудь из Красных Шапок, они просто вызывали искомого дикаря к себе, а не мотались по московским окраинам.

— Нам сюда.

Грязный лифт доставил их на последний этаж.

— Кабинет великого фюрера на самом верху. Он любит смотреть на свой город.

— И думать, — поддакнул Кортес.

— И смотреть в будущее нашей великой семьи, — согласился уйбуй.

Выйдя из лифта, Кортес преодолел маленькую приёмную с шестью охранниками, арку металлоискателя, приёмную побольше с тремя охранниками и только после этого оказался у цели своего визита.

Кабинет Кувалды, занимавший основную площадь последнего этажа, был обставлен тяжёлой мебелью в стиле «фантазии Валуа», изобретённом два года назад тверской лесопромышленной артелью и пользующемся бешеной популярностью у средней руки бандитов. Массивный письменный стол с колонноподобными тумбами был украшен открытым на всякий случай ноутбуком, пустынный стол для заседаний окружали двенадцать цветастых полукресел, барная стойка распространяла терпкий запах виски, и только огромная карта Тайного Города на глухой стене немного оживляла пейзаж. Портретов императора не было — Кувалда отличался большой личной скромностью, — а сам фюрер сидел в кресле, во главе письменного стола и важно выдерживал церемониальную паузу. Двери с тихим скрипом закрылись.

Наёмник молча подошёл к ближайшему креслу, отодвинул его от стола, брезгливо осмотрел, проверяя чистоту сиденья, и только после этого присел, забросив ноги на стол. Великий фюрер продолжал молчать.

— Кувалда, — протянул Кортес, — если ты позвал меня только для того, чтобы продемонстрировать свой новый кабинет, я вышибу тебе второй глаз.

— Неужели?

— Советую не проверять.

— Горячий ты, чел.

Поняв, что официальных приветствий он не дождётся, Шибзич выбрался из кресла и подошёл к бару.

— Виски буфешь?

Природная шепелявость Красных Шапок проявлялась у новоиспечённого императора очень сильно.

— Никогда не совмещаю неприятное с бесполезным.

— Все знают, что у тебя фурной характер, потому что ты фружишь с навами. — Кувалда задумчиво перебрал несколько бутылок, выбрал наиболее подходящую и налил янтарную жидкость в стакан.

— Поэтому я и дружу с навами, — поправил его Кортес, — мы хорошо понимаем друг друга.

— Может быть.

Кувалда залпом опустошил стакан, взял бутылку в руку и сел за стол напротив наёмника:

— В наших отношениях, Кортес, не всё было глафко, но мне всегфа имп… импа… — Фюрер вытащил из-за пояса замусоленный блокнот и поправился: — Импонировала мне твоя тверфость фуха.

— Кувалда, — покачал головой наёмник, — ты же всегда был самым благоразумным из всей своей непутёвой семейки. Что случилось? Крышу сорвало?

— Я познал власть, — важно сообщил одноглазый.

— Видимо, всё-таки придётся выдавить тебе вторую гляделку, — лениво решил Кортес. — Как отнесутся подданные к слепому фюреру?

— Без понимания, — быстро ответил Шибзич, опасливо косясь на наёмника. — Лафно, Кортес, у меня правфа есть важная инфа.

— Говори.

— А смеяться не буфешь?

— Постараюсь.

— У челов завелась вефьма.

Кортес сдержал слово — не засмеялся.

— Среди челов полно ведьм и колдунов.

— У неё нет лицензии.

— Значит, скоро её навестят ребята из Зелёного Дома, — пожал плечами наёмник. — Это все?

— Я неправильно выразился. — Кувалда плеснул ещё на полпальца виски. — У этой вефьмы наверняка есть лицензия, но свою истинную силу она скрывает.

— Все стараются скрыть свою истинную силу.

— Спящий тебе в печёнку, Кортес! — не выдержал Шибзич. — Не перебивай меня! Она прихофила сюфа.

— Показывала фокусы?

— Префлагала купить самопофзарязающиеся артефакты.

— Обычное занятие для начинающей ведьмы. — Кортес зевнул. — Не обижайся, конечно, Шибзич, но твоя семейка всегда славилась отсутствием… — Наёмник посмотрел на маленького унылого фюрера и передумал язвить. — Ты хотя бы вспомни, как Биджар Хамзи впарил вам вечную энергетическую установку для Южного Форта.

Кувалда насупился. Весь Тайный Город хохотал, вспоминая, как Красные Шапки безумно гордились установленной в штаб-квартире огромной и загадочной конструкцией, оказавшейся в конечном итоге паровой машиной со списанного в утиль эсминца алжирской береговой охраны и случайно перекупленной оборотистыми шасами. С тех пор Южный Форт являлся крупнейшим в Тайном Городе потребителем кокса.

— Шасы не показатель, — проворчал великий фюрер. — Особенно Бифжар. Я слышал, он тебе вчера тоже кое-что впарил, фа так, что ты весь вечер…

Кортес нахмурился:

— Давай-ка лучше о деле, Кувалда. Что за артефакты тебе предложила колдунья?

— Не мне. — Фюрер потёр татуировку на скуле. — Она прихофила несколько лет назаф и префлагала артефакты собственного изготовления. Откуфа они берут энергию, никто, кроме неё, не знает.

— И вы, конечно, купились?

Начинающие маги частенько забредали к Красным Шапкам, отрабатывая на недалёких дикарях приёмы облапошивания лохов.

— Я ничего у неё не купил! — гордо ответил Шибзич и снова налил себе виски. — А вот фурак Секира — купил.

— Ну и что?

— Ну и ничего. — Фюрер залпом выпил виски и растопырил перед носом Кортеса пальцы. — Перстень с янтарём видишь?

— Да. — Наёмник подозрительно покосился на дешёвого вида колечко на грязном мизинце Красной Шапки.

— Я нашёл его в вещах Секиры. Это примитивный артефакт — фетектор морока, префупреждает, если кто-нибуфь отвофит глаза. Работает фвафцать четыре часа в сутки, пофзаряжается самостоятельно, но не завязан ни на офин Источник Тайного Горофа. Он вечный, Кортес, и его профала человская вефьма. — Одноглазый усмехнулся. — Ты понимаешь, что это значит?

Наёмник покачал головой.

Любой артефакт требует для своей работы магической энергии. Подзарядка производится либо самим владельцем по мере необходимости, либо автоматически, если артефакт способен напрямую обращаться к Источнику и отбирать необходимое количество энергии. Обращения фиксируются хозяевами Источника, и владельцу артефакта приходит счёт. В своё время наёмнику доводилось пользоваться подобным кольцом, и он прекрасно помнил, что подзаряжать его нужно было раз в три месяца.

— Откуда ты знаешь, что твой детектор не завязан ни на один Источник?

— Счета не приходят.

— Логично.

Артефакт работает, счета не приходят, а значит, детектор либо ворует энергию, либо тянет её из неизвестного Источника. И то, и другое наверняка заинтересует любой Великий Дом.

— Когда приходила эта ведьма? Кстати, как её зовут?

— Её зовут Кара, а появлялась она четырнафцать лет назаф.

— И ты только что вспомнил об этом?

— Я нашёл перстень совсем недавно, — насупился Кувалда. — Вот и вспомнил.

Кортес улыбнулся. В истории с Вестником Красные Шапки едва не переполнили чашу терпения Великих Домов, чудом избежав тотального уничтожения, вот хитроумный Кувалда и старается загладить вину, пытаясь быть полезным сильным мира сего. Тем не менее история действительно выглядела подозрительно.

— Колдунья по имени Кара, — протянул наёмник. — Что ты ещё знаешь о ней?

— Ничего, — пожал плечами одноглазый. — Она сама прихофила. Просила никому не рассказывать об этих артефактах…

Он вылил в стакан остатки виски, потёрся спиной о кресло и добавил:

— Нефавно я её вифел в компании высокопоставленного чуфа. Фумаю, Сантьяге буфет интересно узнать, что Орфен затевает шашни с челами.

— Я передам ему твою историю.

— Спасибо, Кортес. — Фюрер торопливо допил виски и заговорил быстрее: — Скажи ещё, что Красные Шапки всегфа стоят на страже интересов Тайного Горофа. Мы все в офной лофке. У нас общие интересы, и Красные Шапки — тихая семья, не фикая.

— Обязательно передам. — Кортес поднялся, но внезапная мысль заставила его остановиться. — Кувалда, а чудом, с которым ты видел Кару, был случайно не командор войны Богдан ле Ста?

— Он, — с удивлением подтвердил одноглазый. — А как ты узнал?

— Просто пошевелил мозгами. — Кортес машинально отряхнул брюки и снова посмотрел на фюрера. — Знаешь, одноглазый, если подтвердится одна моя догадка, то я поставлю тебе бутылку виски и, может быть, даже выпью с тобой.

— Сомнительная честь, — проворчал Кувалда. — Не забуфь сказать Сантьяге, что все это разузнал я.

* * *

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

16 сентября, суббота, 14.42


До сих пор Артёму приходилось бывать в штаб-квартире Великого Дома Людь всего однажды. Тогда дружинники барона Мечеслава привезли его ночью, с мешком на голове, что не позволило наёмнику в полной мере насладиться красотой и величием старинного дворца, построенного людами несколько сотен лет назад, в одном из самых удалённых уголков Лосиного острова. Теперь он собирался не упустить возможности поглазеть на Зелёный Дом.

Асфальтированная аллея, причудливо петляющая в густом лесу, сначала привела наёмника к шлагбауму, возле которого несли службу несколько коренастых дружинников. Их предводитель тщательно проверил документы наёмника и махнул рукой.

— Проезжай, только из машины не выходи — территория охраняется белыми морянами.

— А если колесо спустит? — остроумно поинтересовался Артём.

Дружинник шутки не поддержал.

— Позвонишь нам, мы приедем и поможем. Проезжай, чел.

Ещё несколько поворотов, и аллея привела Артёма на огромную поляну, в центре которой стоял Зелёный Дом. Массивный комплекс из камня и дерева производил неизгладимое впечатление и казался впечатляющей декорацией к постановке высокобюджетного сказочного фильма: высокий частокол, старинные башни, кованые ворота, здания, утонувшие в деревьях. В отличие от других Великих Домов, периодически обновляющих и перестраивающих свои штаб-квартиры, люды раз и навсегда остались верны и этому месту, и этому зданию.

Артём оставил джип на площадке перед воротами дворца, снова предъявил документы и, сопровождаемый молчаливым дружинником, прошёл в один из флигелей. Тяжёлая деревянная дверь, скрипучий деревянный пол, обитые деревом стены, резная деревянная мебель — во внутренних помещениях дворца даже не пахло ненатуральными материалами, и только компьютер, бледнеющий на столе, выбивался из этого ряда.

— Проходи, садись.

Дружинник удалился, бесшумно закрыв за собой тяжёлую дверь, Артём присел на лавку и посмотрел на сидящую во главе стола женщину:

— Добрый день.

Судя по медальону на тонкой золотой цепочке и властному поведению, она была фатой. Феи Зелёного Дома никогда не были столь серьёзны и деловиты. Странно, что расследование убийства оборотня поручено магу столь высокого уровня.

— Меня зовут Красава. Фата Зелёного Дома Красава. — Огромные ярко-зелёные глаза холодно смотрели на Артёма. — А это — воевода Бронислав. — Женщина кивнула на стоящего в другом углу комнаты, за спиной наёмника, мужчину.

В Великом Доме Людь магическими способностями обладали исключительно женщины, что и определяло иерархию допрашивающих наёмника людов — фата была главной.

— Артём Головин.

— Мы знаем. — Красава помолчала. — Вы должны рассказать нам, Головин, все подробности убийства чёрной моряны по имени Нимата, произошедшего вчера ночью в Нескучном саду.

— Это была самооборона, — пожал плечами Артём, — согласно Кодексу, я имею право на защиту своей жизни и здоровья любыми доступными мне средствами. Моряна напала первой.

— Если все действительно было так, то у Зелёного Дома не будет к вам претензий, — мягко произнесла фата. — Мы знаем, что, набросив боевую шкуру, чёрные моряны начинают вести себя несколько неадекватно.

— Кто может подтвердить, что это была самозащита? — Голос воеводы Бронислава был хриплым и резким, но Артём даже не обернулся к нему.

— Моряна преследовала в парке человскую девушку, которой я пришёл на помощь. Спасённая не знает о Тайном Городе, поэтому привлечь её как открытого свидетеля нельзя. Можно представить вас сотрудниками полиции.

— Можно, — согласилась фата. — Согласны ли вы, ради установления истины, пойти на проверку «поцелуем русалки»?

— Только на нейтральной территории и в присутствии моих друзей.

— Разумно.

Заклинание «поцелуй русалки» было доступно только колдуньям Зелёного Дома. Воздействуя на чувства допрашиваемого, они проникали сквозь любые защитные блоки и получали стопроцентно точный результат. В своё время Артём уже испытал всю прелесть этого аркана и помнил, с каким наслаждением он выкладывал самые сокровенные тайны.

— Ваше согласие пойти на «поцелуй русалки» говорит само за себя.

— Что ты делал в Нескучном саду, чел? — снова подал голос воевода.

Артём удивлённо приподнял брови:

— А какое отношение это имеет к нашему делу?

— Убит член Великого Дома Людь! — грубо рявкнул Бронислав. — И мы хотим знать все подробности этого дела! Так просто тебе не отделаться, чел!

Он вплотную подошёл к наёмнику, и Артём чувствовал, как мощная фигура воеводы нависла над ним. Фата откинулась на спинку кресла и молча наблюдала за происходящим. Наёмник понял, что сцена была спланирована заранее.

— То есть ты отказываешься отвечать? — Дыхание воеводы шевелило волосы на затылке Артёма, но пока он не прикасался к человеку.

Наёмник демонстративно зевнул и, потирая ладонью небритый подбородок, посмотрел на Красаву:

— Если у вас все, то я, пожалуй, пойду.

— Никуда ты не пойдёшь! — Бронислав по-прежнему стоял за спиной, но все ещё не прикасался к Артёму. — У нас есть информация, что ты уехал из «Трёх педалей» вместе с Христофаном. Это он привёз тебя в парк?

Кто-то стукнул в Зелёный Дом, что наёмники напоили приставника и повезли вскрывать клад, догадался Артём, но какое им дело до этого? Тоже ищут браслет фаты Мары? Скорее всего. Должно быть, они сопоставили вскрытие клада с нападением моряны и решили проверить возможную связь. Доказательств у них нет, а значит, главное — не поддаться на провокацию. Воевода, видимо, специально пытается завязать драку, чтобы избить наёмника до полусмерти, и пока тот будет без сознания, спокойно покопаться в его памяти.

— О чём задумался, чел? — угрожающе поинтересовался Бронислав. — Надеюсь, ты понимаешь, что не уйдёшь отсюда, пока не ответишь на все наши вопросы?

Фата улыбнулась:

— Я тоже думаю, что вам лучше ответить, Артём. Во избежание недоразумений.

— Убийство чёрной моряны Ниматы было самообороной, — спокойно произнёс Артём. — Вы можете проверить это с помощью «поцелуя русалки», но только на нейтральной территории и в присутствии моих друзей.

— Ты издеваешься над нами, чел?

Громадная ладонь воеводы скользнула вдоль лица наёмника, едва не касаясь его, но Артём не сделал попытки отмахнуться или отодвинуться. Он не шевелился.

— Убийство чёрной моряны Ниматы было самообороной, — ещё раз повторил Артём. — Вы можете проверить это с помощью «поцелуя русалки», но только на нейтральной территории и в присутствии моих друзей. Заодно хочу напомнить, что, согласно Кодексу, сканирование мозга без согласия жертвы является вторжением в личность, и я смогу убить вас.

— Руки коротки. — Горячее дыхание воеводы окутало лицо наёмника.

— Убийство чёрной моряны Ниматы было самообороной, — сообщил ему Артём.

— Ах ты, человский недоносок…

Его остановила трель мобильного телефона. Красава и Бронислав мрачно уставились на пояс наёмника, с которого маленькая чёрная трубка подавала голос хозяину. Артём по-прежнему не шевелился:

— Я могу ответить?

— Конечно, — опомнилась фата.

— Тогда пусть воевода отойдёт от меня.

Бронислав проворчал невнятное ругательство, но сделал шаг назад. Наёмник медленно снял с пояса телефон и поднёс его к уху:

— Артём.

— Я решила позвонить тебе. — Он понял, что Яна улыбается. — Люды такие непредсказуемые создания. У тебя всё в порядке?

— Сейчас. — Не закрывая ладонью микрофон, Артём посмотрел на Красаву и громко произнёс: — Это звонит мой нынешний заказчик. Спрашивает, когда я наконец займусь его делом.

Бронислав засопел, зашевелился, но Красава уже приняла решение:

— Мы больше не задерживаем вас, Артём. Зелёный Дом не будет выдвигать обвинения в убийстве чёрной моряны. Благодарим за сотрудничество.

Артём улыбнулся и, поднимаясь с лавки, сообщил в телефон:

— Я уже еду. Если вы не против, я хотел бы уточнить одну деталь…

Он не отнимал телефон от уха до тех пор, пока его джип не выехал за дальний шлагбаум.


Несколько минут после ухода наёмника люды молчали. Фата Красава задумчиво перебирала кнопки клавиатуры, а воевода угрюмо сопел в углу. Наконец Бронислав не выдержал:

— Он явно что-то знает. Нельзя было его отпускать.

— Что мы могли сделать? — пожала плечами женщина. — У нас нет доказательств.

— А зачем доказательства? Надо было прижать его как следует, и все!

— За Артёмом стоит Кортес, а за Кортесом — Сантьяга, — вздохнула Красава. — Если бы мы раскрыли ему, что ищем браслет Мары, то первое, что бы он сделал, — рассказал об этом комиссару.

— Браслет принадлежит Великому Дому Людь, — отрезал Бронислав.

— В настоящий момент браслет не принадлежит никому, — поправила воеводу женщина. — А мы даже не знаем, существует ли он вообще.

* * *

Супермаркет Гильдии.

Москва, улица Большая Лубянка,

16 сентября, суббота, 14.47


Самый большой супермаркет Торговой Гильдии занимал почти все старое «сталинское» здание на Лубянке. Первый этаж магазина, отданный под продукты, ничем не отличался от любого другого московского супермаркета: в глазах рябило от многочисленных стеллажей, прозрачных холодильников, суетливых покупателей и аквариумов с живыми карпами. Яна не раз пользовалась услугами этого магазина, в том числе и до того, как узнала, что на самом деле супермаркет занимает гораздо большую площадь, чем казалось на первый взгляд. И купить там можно было не только продукты и деликатесы.

Девушка уверенно прошла через торговый зал и, открыв неприметную металлическую дверь с надписью «Служебный вход», оказалась в маленьком холле, в который выходили двери двух лифтов. Напротив них скучал широкоплечий люд в форме службы безопасности супермаркета. При появлении девушки он торопливо бросил на стол детектив в яркой обложке и проворчал:

— Служебный вход, мадам.

— Я знаю.

Лифт можно было вызвать только одним способом — Яна вставила в щель электронного замка свою карточку «Тиградком», и двери бесшумно разошлись. Охранник зевнул и потянулся за книгой.

Над вторым этажом супермаркета работали совсем другие дизайнеры. Не было яркого света, жужжания кассовых аппаратов, негромкой мелодии из динамиков и многочисленных посетителей. Клиенты второго этажа не бегали по залу, досадливо вспоминая, все ли они купили. Клиенты второго этажа вежливо кивали приветливым девушкам за стойкой, располагались в мягких креслах, принимали от официанта чашечку кофе и неторопливо объясняли внимательным менеджерам, что именно они хотели бы приобрести. При желании можно было пройти в демонстрационный зал — осмотреть предполагаемую покупку, но не всякую вещь можно было посмотреть даже здесь. Ведь в супермаркете Торговой Гильдии вы могли приобрести всё, что угодно, начиная от напёрстков и заканчивая комфортабельными авиалайнерами.

Выйдя из лифта, Яна взяла со стойки бара бокал апельсинового сока, огляделась, и перед ней появился улыбающийся во весь рот Биджар Хамзи — управляющий супермаркета.

— Яна, дорогая, почему же вы не предупредили, что придёте?

Девушка с трудом скрыла удивление — Биджар был старым приятелем Кортеса, но до сих пор он никогда не проявлял к ней такого расположения.

— Признаться, я решила заехать к вам случайно.

— Случайностей не бывает, моя красавица. — Носатый шас буквально сиял. — Где ещё вы сможете купить всё, что вам нужно? Что может сравниться с супермаркетом Биджара Хамзи? Моё заведение — гордость Торговой Гильдии!

— И наверняка самое прибыльное.

— Разумеется.

Возможно, у него неделя привлечения клиентов?

Маркетинговые ходы шасов иногда ставили в тупик обитателей Тайного Города.

— Что именно вы хотели бы у нас приобрести? — плавно перешёл к делу Биджар.

— Кое-какое снаряжение для нового контракта.

— Оружие? — оживился Хамзи.

— В том числе.

— Вам исключительно повезло, моя дорогая Яна, исключительно! Как раз вчера я лично инспектировал боевой отдел и могу безо всякого хвастовства сказать, что такой коллекции нет ни у кого в Тайном Городе! Даже арсеналы Великих Домов бледнеют на фоне скромного собрания Биджара Хамзи. А несколько моих новинок не видел даже Сантьяга!

Цепкая рука управляющего ухватила девушку за локоток, и, сопровождаемые официантом, они направились по коридору к оружейному, или, как называли его в супермаркете, боевому отделу.

— Подождите, Биджар. — Яна остановилась. — В супермаркете есть отдел услуг?

— Всё, что угодно, моя дорогая.

Девушка вытащила из сумочки пробирку с кровью моряны.

— Я хотела бы провести удалённый поиск вот по этому образцу: кому принадлежит кровь и где это существо сейчас находится.

— Никаких проблем! — Биджар положил пробирку на поднос. — Десять минут, и вы будете знать все. — Официант исчез. — А сейчас — прошу в мой арсенал.

Шасы не любили и не понимали оружия. Никто и никогда не видел шаса-солдата, шаса-офицера или даже просто шаса-охотника. Так же как никто и никогда не видел шаса-боксёра или шаса-дзюдоиста. Семье купцов претила сама идея насилия, а покровительство Тёмного Двора гарантировало им его отсутствие. С другой стороны, оружие было весьма прибыльным товаром, и арсеналы Торговой Гильдии действительно могли вызывать зависть.

Боевой отдел супермаркета занимал огромный, не менее четырёхсот квадратных метров, зал. Повинуясь повелительному жесту Биджара, два менеджера выскользнули из помещения, оставив девушку и управляющего.

— Вы пользуетесь холодным оружием?

— Оно мне понадобится, — улыбнулась Яна, — но, признаться, я его недолюбливаю.

— И совершенно напрасно. — На секунду в глазах Биджара мелькнула лёгкая грусть. — Именно с него всё началось, оно дало толчок, позволило почувствовать вкус крови, показало перспективу и сохранилось практически неизменным до наших дней. Посмотрите на этот образец! Тысячи лет назад точно такими же клинками гарки Тёмного Двора вспарывали животы асурам. Ничего не изменилось.

— Почему же? — не согласилась Яна. — Об асурах с тех пор никто ничего не слышал.

Витрины с холодным оружием располагались у самого входа в зал, и Яна окинула взглядом коллекцию. Короткие боевые топоры и обоюдоострые секиры, все ещё пользующиеся спросом в Зелёном Доме, острые, как бритва, ятаганы — излюбленное оружие Красных Шапок, прямые мечи для верных традициям рыцарей Ордена и более компактные ножи и кинжалы для самых разнообразных целей: ритуальные и метательные, для ближнего боя и для предательского удара в спину, широкие штыки и многофункциональные ножи спецназа с русских, немецких, английских, швейцарских и американских оружейных заводов, продукция Великого Дома Чудь и самое дорогое — отдельная витрина с клинками Тёмного Двора. Идеально сбалансированные ножи и стилеты из чёрной навской стали считались лучшими образцами холодного оружия. Яна видела, как одним взмахом чёрного клинка рыцарю Ордена отсекли руку вместе с кольчужным рукавом и панцирными щитками. Навы изготовляли не так уж много холодного оружия, гарантию давали вечную, но стоило это удовольствие бешеных денег.

— Богатая коллекция, — согласилась девушка. — Мне потребуется катана с ножнами. Скорее всего — навская.

— Прекрасный выбор.

— И снайперская винтовка с прибором ночного видения.

— Тогда нам сюда.

В Тайном Городе не производили огнестрельного оружия — его обитатели не очень-то дружили с техникой, поэтому эта часть боевого отдела была целиком составлена из достижений человеческой цивилизации.

Пистолеты и револьверы со всего мира, но в основном шасы отдавали предпочтение лучшему: распространённые «Макаровы» и надёжные «ТТ», мощная «гюрза» и устрашающего вида «АПС» и для любителей экзотики «браунинги» с «береттами».

Витрины шли с постепенным нарастанием огневой мощи: в следующем прозрачном шкафу находились пистолеты-пулемёты. «Вихрь», «бизон», «хеклер-кох», затем их сменили дробовики и штурмовое оружие: «ремингтоны», «моссберги», «АК»… Глаза разбегались от подобного изобилия.

По желанию клиента шасы могли вложить любое оружие в любой предмет — кольцо, цепочку, брелок, — что, в свою очередь, гарантировало преодоление любого досмотра: металлоискатели и рентгеновские аппараты были бессильны перед магией. Яна, например, всегда носила с собой специальную пудреницу, превращавшуюся в случае необходимости в пистолет-пулемёт «хеклер-кох».

Остальные стенды были заполнены артефактами с заложенными в них боевыми арканами. Простые — на одно заклинание: перстень с «дыханием дракона», очки с «эльфийскими стрелами»… И более сложные, позволяющие активизировать два, четыре, а то и целый десяток боевых арканов, как, например, «ястребиное крыло», жезл дружинника Зелёного Дома. В него были заключены «шаровая молния», «дым ледяных вершин», «глаз горгоны» и ещё четыре заклинания, дающие возможность воину Великого Дома Людь выстоять в битве с магом. Лучшими специалистами Тайного Города по производству боевых артефактов считались жрицы.

— Только что получили, — сообщил Биджар, указывая на один из образцов. — Артефакт выполнен в виде накладного ногтя. Заложенное заклинание — «дыхание дракона». Одно незаметное движение пальцем, и ваш противник попадает под струю огнемёта.

— Совсем неплохо. А новых винтовок не появилось? — Яна наконец-то добралась до цели своей поездки и остановилась у стенда со снайперскими винтовками.

— К сожалению, нет.

Яна пробежала глазами витрину: классическая «СВД», бесшумная «ВСС», австрийская «SSG-69» и, наконец, хорошо знакомая «лайт фифити».

— Расстояние до цели?

— Ещё не знаю, но не более двухсот метров.

— Защитные приспособления?

— Возможны.

— Значит, надо брать эту девочку. — Биджар открыл шкаф и ткнул пальцем в «лайт фифити». — Пробьёт всё, что угодно.

Яна ласково провела пальцем по ложу винтовки.

— Эта девочка пробьёт.

— Значит, «лайт фифити»?

— Прибор ночного видения, обычный прицел, инфракрасный прицел, глушитель, два снаряжённых магазина.

— Не мало?

— Для пристрелки. Кстати, ваш тир функционирует?

— В любое время.

Тир супермаркета располагался на втором подвальном этаже.

— Доставьте весь комплект туда — я поработаю с винтовкой.

— Что-нибудь ещё?

— Только винтовку и катану.

— Заказ будет стоить… — Биджар замялся. — Яна, насколько я понимаю, Кортес немного обиделся на меня за блокиратор алкоголя?

— За какой блокиратор? — не поняла девушка.

— Ну, тот, который он принял вчера вечером в баре «Три педали». Я слышал, что организм Кортеса не очень хорошо воспринял новую химическую формулу… — Биджар вымученно улыбнулся. — Говорят, что после приёма блокиратора Кортес, как бы это выразиться, немного икал.

— Мыльными пузырями! — подтвердила Яна.

— Верно. — Плечи управляющего супермаркетом поникли. — Мне бесконечно жаль.

Наконец-то девушка поняла причину удивительной обходительности шаса. Видимо, известие о том, что Биджар сыграл весёлую шутку с Кортесом, успело облететь Тайный Город, и управляющий пытался определить глубину своего прокола.

— Насколько я знаю, Кортес был в бешенстве, — протянула Яна. — А почему вас это беспокоит, Биджар? Неужели вы думаете, что он будет вам мстить?

— Ну что вы! — замахал руками Биджар. — Конечно, я не думаю, что Кортес оторвёт мне голову или ещё чего-нибудь, просто тут вот какое дело… — Управляющий доверительно склонился к девушке. — Гильдия собирается заключить с Кортесом контракт, а, пребывая в дурном настроении, он способен поднять цену в два, а то и в три раза.

— Наймёте кого-нибудь другого.

— Гильдия не доверяет другим челам. И если Кортес поднимет цену, то мои коллеги сразу же поймут, кто в этом виноват, и…

Расстроенный Биджар мог не продолжать — Яна прекрасно понимала, кому именно придётся оплачивать дополнительные расходы.

— Самое главное, что не со зла ведь я всё это сделал! Просто не проверил этот проклятый блокиратор!

— Чем я могу помочь? — сжалилась девушка.

Большие глаза Биджара наполнились мольбой.

— Поговори с Кортесом, а? Объясни ему, что я не виноват!

— Ну, я постараюсь… но не уверена, — честно предупредила Яна. — Кортес без особого восторга воспринял ту шутку.

— Ты уж постарайся, а? А я… а я… — В душе шаса шла напряжённая борьба. Он явно готовил эту речь заранее, но в самый ответственный момент организм не смог гладко произнести заученные слова. — А я предложу тебе скидку на весь заказ, ну, скажем, на десять процентов?

— Биджар, я не торгую воздухом, — улыбнулась Яна, — я просто поговорю с Кортесом, чтобы сделать тебе приятное.

— Честное слово?

— Честное слово.

— Я твой должник. — Управляющий покачал головой.

— Готов подписаться под этими словами?

Шас улыбнулся.

— Вопреки сложившемуся мнению, мы никогда не отказываемся от своего слова. Просто его тяжело выудить из нас.

— Господин управляющий! — В дверях боевого отдела застыл один из менеджеров супермаркета. — Мы получили результаты поиска.

— Давайте скорее! — Яна буквально вырвала из рук шаса бумажку, развернула и быстро пробежала глазами текст: Митара, чёрная моряна, адрес, телефон, настоящее местонахождение…

— Что-нибудь важное? — Любопытный Биджар сунул нос в листок.

— Да так, одна мелочь. — Девушка задумчиво сложила бумажку. — Давай-ка скорее спустимся в тир, Биджар, и займёмся винтовкой. Я очень тороплюсь.

## Глава 11

Московский филиал школы Солнечного Озера.

Москва, улица Старая Басманная,

16 сентября, суббота, 15.06


В те давние времена, когда Великий Дом Людь правил Землёй и его герб, танцующий журавль, раскинул свои крылья над всеми её просторами, в Зелёном Доме насчитывалось восемь самостоятельных школ, в которых юные девушки под руководством опытных наставниц обучались магии и колдовству во имя славы и могущества Великого Дома Людь. Теперь же, после падения империи и изгнания в Тайный Город, люды сумели сохранить только две из своих школ: самую старую, школу Золотой Горы, и самую честолюбивую, школу Солнечного Озера. Обе они находились за пределами Москвы, в закрытых заповедных лесах, и так же, как тысячи лет назад, занимались подготовкой колдуний для Великого Дома Людь. Все остальные, включая и членов других семей, входящих в Зелёный Дом, довольствовались обучением в филиалах.

Московское отделение школы Солнечного Озера занимало красивый трёхэтажный особняк на Старой Басманной. Лариса с трудом распахнула тяжёлую дубовую дверь и оказалась в небольшом сводчатом холле, облицованном резными деревянными панелями. Обстановку составляли два тёмно-зелёных кожаных дивана, несколько таких же кресел, низенький столик с разбросанными на нём яркими журналами и кадка с пальмой. Справа от входной двери, у стены, стоял чёрный офисный стол, за которым что-то печатала молоденькая, практически подросток, блондинка. Появление Ларисы она оставила без внимания.

— Извините…

— Имя? — Блондинка даже не отвела взгляда от монитора.

— Лариса Кузнецова. Мне дали ваш адрес…

— Второй этаж, кабинет номер четыре, ваши документы уже там.

Хозяйка четвёртого кабинета оказалась слегка повзрослевшей копией девушки из холла: светлые волосы, Матовая кожа, чистый лоб и огромные ярко-зелёные глаза. Она сидела за черным офисным столом — таким же, как в холле, — и небрежно изучала только что раскрытую папку с документами.

— Лариса Кузнецова?

— Да.

— Мы ждали тебя завтра.

— Я не могла… — Лариса пожала плечами. — Я подумала: чего откладывать?

— Ну и правильно. — Женщина улыбнулась. — Меня зовут Златка. Присаживайся, Лариса.

Девушка осторожно примостилась на краешке кресла. Кабинет был небольшим, но уютным: деревянные панели, настенные бра и пышные побеги бегонии на стенах.

— С твоего позволения, я ознакомлюсь с документами.

— Конечно.

Златка взяла в руки лист бумаги. Рекомендация Генбека Хамзи, одного из старейшин семьи Шась: Кузнецова Лариса, чел, около двадцати лет, явно выраженные магические способности, о Тайном Городе не знает, попытка криминального воздействия. Уголовные наклонности? Златка бросила быстрый взгляд на девушку — на вид вполне приличная особа, — но от челов можно ожидать чего угодно. Откуда же у неё способности? Мутация или полукровка? Скорее второе — у чистокровных челов крайне слабые магические задатки, даже непонятно, зачем с ними надо возиться. Златка тихонько, про себя, вздохнула. Её собственных способностей хватило только на то, чтобы получить титул феи и занять пост директора московского филиала школы Солнечного Озера, должность красивую, но совершенно бесперспективную. Златка прекрасно понимала, что её просто сплавили и что ничего более серьёзного она уже не добьётся.

— Что ты умеешь?

— В каком смысле? — растерялась Лариса. Фея улыбнулась:

— Генбек написал, что у тебя есть способности к магии. Ты никогда ей не училась, не знаешь азов, теории, поэтому мне важно знать, чего ты сумела достичь сама.

— Я… — Лариса покраснела. — Я пыталась обокрасть Генбека.

— Только его?

— Я уже делала это, в супермаркете.

— У тебя не было денег?

— Были. — Под пристальным взглядом ярко-зелёных глаз Златки девушке было стыдно так же сильно, как перед Генбеком. — Я просто не знала, как ещё можно использовать это… эти мои способности.

— Теперь ты понимаешь, что поступила плохо?

Все челы в душе уголовники, даже такие молодые, как эта Лариса.

— Мне стыдно за моё поведение.

Господи, ну и зануда эта Златка!

— На будущее запомни: мы уважаем частную собственность, и если бы Генбек убил тебя, никто бы этому не удивился. — Фея захлопнула папку.

— Из-за книг?

— Из-за воровства, — поправила девушку Златка. — Идя на преступление, ты должна быть готова к тому, что в случае неудачи придётся платить: деньгами, свободой или жизнью. Рабство в Тёмном Дворе не приветствуется, остаются деньги или жизнь.

— Это серьёзно?

— Весьма. Если честно, я здорово удивлена милосердием Генбека — собирая свою коллекцию, он перерезал немало глоток.

Старенький добродушный книголюб? Впрочем, Лариса уже ничему не удивлялась.

— Откуда ты брала энергию? Как ты обманывала свои жертвы?

С трудом подбирая слова, запинаясь и путаясь в терминах, Лариса, как смогла, рассказала Златке о «вихре». К её удивлению, фея все поняла.

— Здесь ты тоже намудрила — дёргала энергию у окружающих, а это запрещено, да и невыгодно — её слишком мало.

— А откуда же её брать?

— Покупать. — Златка внимательно посмотрела на Ларису. — Продажа магической энергии — приоритет Великих Домов, но об этом мы поговорим позже. — Фея потеряла всякий интерес к этой забитой девице. Хватит, пусть челами занимаются челы. — А пока тебе придётся заполнить несколько анкет — мы хотим знать все о тебе и твоей семье.

— Я понимаю.

— Кабинет номер восемь.

Магия магией, но вся эта возня сильно напоминала заурядный приём на работу. В кабинете номер восемь Ларису встретили уже привычный чёрный стол, зелёное кожаное кресло, четыре кактуса на подоконнике и полная старушка с кудрявыми голубоватыми волосами, в тёплой шали и с толстыми очками на мягком курносом носу.

— Садись, Лариса.

— Спасибо.

Девушка опустилась в кресло и увидела на столе перед старушкой тоненькую жёлтую папку, которая только что лежала перед Златкой.

— Меня зовут Варвара Ильинична, — сообщила хозяйка кабинета, раскрывая папку, — я задам тебе несколько вопросов о жизни, о работе, о твоих увлечениях. Не надо волноваться — это не экзамен, не допрос и не проверка. Ты уже принята, а теперь мы просто составим кое-какую статистику. — Старушка неожиданно подмигнула Ларисе. — Без бюрократии не обходится даже колдовство.

— Я понимаю.

— Назови, пожалуйста, полные имена твоих родителей, девичью фамилию матери, даты и места их рождения.

Варвара Ильинична была челом и работала в филиале школы Солнечного Озера сорок два года. У неё был редкий дар — Варвара Ильинична чувствовала магов. Не просто чувствовала, а могла исследовать их силу, оценить возможности, перспективу и легко предсказывала, кем в конечном итоге мог стать тот или иной ребёнок. Варвара Ильинична не ошибалась, и даже жрицы привлекали её для оценки юных колдуний. К её голосу прислушивались.

Вот и сейчас, машинально записывая ответы Ларисы, старушка быстро просканировала её и едва не вскрикнула от удивления — результат был поразителен. Девочка обладала огромным потенциалом. Огромным по человским меркам — основная масса людей далека от магии — и очень неплохим по меркам Тайного Города. У Ларисы был как минимум уровень фаты Зелёного Дома. Удивительно, как Златка не разглядела этого. Варвара Ильинична поджала губы. В последнее время всё возрастающее высокомерие директорши филиала действовало ей на нервы. Люды вообще плохо разбирались в возможностях человека, считая, что среди людей никогда не будет сильных магов, но Варвара Ильинична точно знала, что случаются исключения. Причудливое переплетение генов, смешанные браки, естественные мутации вблизи мощных Источников магической энергии приводили к появлению сильных колдунов. Варвара Ильинична лично знала женщину, не уступающую в своей силе жрицам Зелёного Дома. А вот сами жрицы о ней даже не слышали. И об этой девочке не услышат. Что они могут ей дать? Жалкие крохи знаний? Научат делать примитивные фокусы, разрешат частную практику и начнут драть бешеные деньги за пользование магической энергией. Зелёный Дом не верит, что среди челов могут быть сильные маги, а значит, настоящей жизни этой девчонке не видать, и помочь ей может только один человек. Человек, а не чел.

Когда Лариса ушла. Варвара Ильинична несколько минут молча сидела в кресле, задумчиво разглядывая свои ногти, затем взяла авторучку и в графе «результаты исследований» решительно написала: «Способности класса 0.4 фея, возможный потенциал — 0.6 фея. Рекомендация: базовая подготовка, содействие в продвижении по службе, задействовать только на несложных заданиях».

Высокомерная Златка никогда не проверяла результатов исследования челов.

Старушка захлопнула личное дело Ларисы и сняла трубку телефона:

— Кара? Здравствуйте, это Варвара Ильинична.

Морщинистое доброе лицо старой колдуньи мгновенно появилось в памяти Кары, и женщина быстро выбрала необходимый тон:

— Как ваш внук, Варвара Ильинична?

— Первый зуб прорезался! — с гордостью сообщила старушка.

— Замечательное событие! — Радостный тон Кары не оставлял сомнений в её глубочайшей заинтересованности. — Вы ещё не тестировали его способности?

— Думаю, что рановато.

— Если они есть — нужно узнать об этом как можно скорее.

— Наверное, вы правы. — Варвара Ильинична помолчала. — У меня есть новости для вас, Кара.

— Я слушаю.

— Сегодня я познакомилась с девушкой. На первый взгляд — ничего особенного, немного старовата для учёбы, но потенциал довольно большой.

— Насколько? — Голос Кары стал деловым.

— Возможно, даже вашего уровня.

— Вы уверены?

— Конечно, надо проверить, — замялась было Варвара Ильинична, но тут же решительно поправилась: — Я уверена.

— Я хочу познакомиться с ней, — медленно сказала Кара. — Как её зовут?

— Лариса Кузнецова.

* * *

Бар «Три педали».

Москва, улица Большая Дмитровка,

16 сентября, суббота, 15.11


Капитан гвардии великого магистра, мастер войны Ордена Франц де Гир появился в баре «Три педали» минут через пять после того, как Сантьяга удобно расположился за стойкой с чашечкой чёрного кофе. Гонций, главный бармен, на весь Тайный Город прославился своим умением варить кофе, и комиссар никогда не отказывал себе в удовольствии от дегустации ароматного напитка. Он предпочитал чёрный, без сахара и сливок.

Как всегда, в эти часы бар был практически пуст. Франц молча устроился справа от комиссара, одобрительно кивнул Гонцию, поставившему перед ним кружку тёмного пива, и, дождавшись, когда бармен отойдёт, угрюмо поинтересовался:

— Зачем ты хотел меня видеть, нав?

— Здравствуйте, Франц. — Сантьяга отхлебнул кофе и вежливо улыбнулся мастеру войны. — Понимаю ваше недовольство, возможно, я оторвал вас от важных дел, но мне не нравится, когда меня пытаются убить гвардейцы великого магистра.

Франц сделал большой глоток пива и вернул кружку на стойку. В полумраке бара на левом мизинце капитана гвардии блеснула кровавая рубиновая капля. Франц вытер губы.

— Это официальная нота?

— Нет, это выражение моего личного недоумения. — Комиссар Тёмного Двора внимательно посмотрел на собеседника. — О чём вы думали, когда посылали этих мальчиков ко мне?

— Великий Дом Чудь приносит официальные извинения за недоразумение, — буркнул Франц. — Это недопустимое самовольство некоторых гвардейцев, и они будут строго наказаны.

— Он, — поправил чуда Сантьяга. — Он будет наказан, узурпатор Теодор ле Ман. С остальными я уже разобрался.

Де Гир проворчал несколько неразборчивых слов себе под нос и снова потянулся к пиву. Тонкие губы комиссара разошлись в едва заметной усмешке:

— Приятно сознавать, что я не потерял боевых навыков.

Франц был готов к подобному тону Сантьяги. Он спокойно поставил кружку и снова вытер губы:

— Они не хотели тебя убить.

— К сожалению, меня забыли предупредить, что это учебная тревога.

— Я же сказал, что Великий Дом Чудь не имеет к тебе претензий, чего ты хочешь?

— Почему на меня напали?

— А ты не знаешь?

— Я хотел бы выслушать вашу версию, капитан гвардии.

— Я изложу свою версию. — Франц допил пиво и резким движением отправил пустую кружку по стойке. Перед глазами Сантьяги блеснул рубиновый перстень гвардейца. — Но сначала объясни, что ты имеешь против Богдана ле Ста?

Карие глаза чуда впервые встретились с непроницаемо-чёрным взглядом комиссара Тёмного Двора. Сантьяга улыбнулся:

— Официально — ничего.

— А неофициально?

— А неофициально я не обязан отчитываться перед Орденом.

— Понимаю.

Гонций выставил на стойку следующую кружку пива, Франц сделал большой глоток и тихо сказал:

— Богдан мой друг. Мы вместе росли, вместе пришли в гвардию и вместе воевали. Пятьдесят лет назад он спас мне жизнь. — Де Гир снова выпил. — Теперь ты преследуешь его, и я хочу знать почему.

— Ты хочешь вернуть ему долг?

— Он мой лучший друг.

Кофе остыл, и Сантьяга резко отодвинул чашку.

— Он строит Аркан Желаний. — Франц молчал. — Судя по всему, это не стало для вас неожиданностью?

— Я уже просчитал ситуацию.

— Извините, но я вам не верю. — Сантьяга поднял палец, и понимающий Гонций бросился готовить ещё одну порцию кофе. — Я думаю, вы знали, что Богдан собирается строить запрещённое заклинание, но ничего не предприняли.

— Я догадывался.

— В этом случае вы должны были немедленно прояснить ситуацию и остановить вашего друга. Строительство запрещённого аркана — серьёзное преступление. — Франц молчал. — Вы нарушили Китайгородскую конвенцию, потому что Богдан ле Ста ваш друг.

Пальцы мастера войны сжались в кулак, и капелька рубиновой крови на его левом мизинце причудливо заиграла в лучах светильников.

— Что ты понимаешь в дружбе, нав?

— Возможно, ничего, — покладисто согласился комиссар. — Зато я разбираюсь в правилах.

— Дружба и есть правило.

— По этим правилам вы будете играть с Богданом, а не со мной, — жёстко отрезал Сантьяга, его чёрные глаза вспыхнули, и Франц с тоскливой обречённостью понял, что это конец — комиссар не выпустит жертву. — Откуда командор ле Ста узнал технологию Аркана Желаний?

Вопрос с трудом дошёл до расстроенного чуда.

— Что?

— Откуда Богдан узнал технологию Аркана Желаний? — повторил комиссар. — У него был доступ к книге запрещённых заклинаний?

— Нет.

— Вы проверяли?

— Проверял, не проверял, какое это имеет значение?

— Очень большое, — медленно и веско произнёс Сантьяга. — По моим расчётам, командор ле Ста должен завершить строительство Аркана в течение трёх-четырёх часов. Если за это время вы сумеете определить, как в его руки попала технология Аркана Желаний, я не убью его. Это ваш шанс, капитан, сделайте одолжение другу.

— Это сделка?

— Это всё, что я могу предложить.

— А как же правила?

Комиссар удивлённо приподнял брови.

— А правила не изменились, Франц. Тёмный Двор будет преследовать командора ле Ста за нарушение Китайгородской конвенции, но я позволю ему построить Аркан Желаний.

Чёрные глаза Сантьяги были холодны и непроницаемы. Несколько секунд де Гир пытался что-то разглядеть в них, а затем осторожно спросил:

— Почему?

— А почему бы и нет? — пожал плечами комиссар. — Он этого хочет, и у вас есть превосходная возможность помочь своему другу.

«Богдан — пешка, — понял Франц. — Ну, может быть, не пешка, но и не главная фигура в этой партии. Фигура, которую уже приготовились смахнуть с доски, но один из игроков готов проявить непонятное милосердие. Или не милосердие?» — Мастер войны знал, что, несмотря на свою ужасающую репутацию и положение военного лидера Великого Дома Навь, Сантьяга крайне аккуратно применял насильственные методы, чётко рассчитывая их необходимость и дозировку. Убийство трёх узурпаторов явно не входило в планы комиссара, и, не желая перегибать палку, он хотел прекратить истребление рыцарей Ордена. Получить нужный результат другим способом.

Франц задумчиво посмотрел на маленький злой рубин. За всё приходится платить. Узурпаторы в обмен на командора, информация об аркане в обмен на жизнь последней жертвы, желание в обмен на дружбу. Капитан знал, что никогда больше не назовёт Богдана своим другом, но это будет потом.

— Аркан Желаний — это не только жертвы. Он меняет мир. Он опутывает не только мага, но и все вокруг, не пропуская никого. — Сантьяга говорил очень тихо, Франц едва слышал его. — Когда-то я думал, что мир требует за выполнение желаний только кровь, но понял, что ошибался. Аркан вторгается в суть мира, и в ответ он запрашивает высокую цену, которую приходится платить всем. Цена не всегда справедлива, не всегда понятна, но всегда высока. Иногда вершителю Аркана действительно лучше умереть, потому что мир изменится, его желание потеряет смысл, а платить всё равно придётся.

Франц слушал очень внимательно, затаив дыхание. В истории Тайного Города только один маг строил Аркан Желаний, и этот маг знал, что говорил.

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая,

16 сентября, суббота, 15.32


Запах апельсинов, казалось, останется в кухне навсегда. Это были единственные фрукты, которые девушки обнаружили в холодильнике Артёма, и теперь засохшие корки в беспорядке валялись на столе, в грязных тарелках, в мусорном ведре, а дразнящий цитрусовый запах въелся в столешницу, полки и занавески.

— Расцвету я завтра, — вздохнула Ольга, задумчиво катая по столу одинокую дольку. — Обязательно расцвету. Стану вся красная-красная. Страшная и некрасивая.

— Твой принц тебя разлюбит и навсегда умчится на сверкающем джипе, — буркнула Галя.

Последний час их одолевала угрюмая скука. Телевизор включать не хотелось, Интернет надоел, покраска ногтей завершилась, все последние новости обсуждены, и девушкам оставалось только ждать. И скучать.

Ольга швырнула дольку в мусорное ведро и посмотрела на часы.

— Пора бы Артёму вернуться.

— Ему сейчас не до тебя, — зевнула Галя. — Он жуликов ловит. Придёт домой голодный, злой, усталый, потребует борща со сметаной и завалится спать в брюках.

Ольга слабо улыбнулась:

— Ты завидуешь, потому что он — красавчик.

— Как я понимаю, у тебя есть более выгодная партия, чем какой-то полицейский.

— Не знаю, не знаю. — Теперь Ольга гоняла по столу оранжевую корку. — Мне с Артёмом спокойно, безопасно.

— А ты всё ещё боишься? — помолчав, спросила Галя и тут же поправилась. — Конечно, боишься, извини меня.

— Не в этом дело. — Ольга поправила волосы. — Больше всего меня пугает неизвестность, ожидание. А ещё…

— Что ещё? — заинтересовалась Галя.

— Да я опять вспомнила, что произошло у меня дома. Маску этого маньяка. Она была такой… натуральной. Настоящей. Эта маска была как живая.

— Это называется шкура, — тихо сказала Галя, — боевая шкура.


Телефон зазвонил, когда командор вышел из лифта. Богдан нерешительно посмотрел на дверь, за которой находился общий коридор расположенных на этаже квартир, и поднёс трубку к уху:

— Да.

— Добрый день, друг.

Франц де Гир.

Командор запнулся. Это был последний голос, который он хотел бы сейчас услышать. Обладателю этого голоса ему нечего было сказать.

— Ты меня слышишь?

— Как… — у Богдана запершило в горле.

— Как я узнал этот номер?

— Да.

— Твоя труба не отвечала. Я проверил базу данных «Тиградком» и узнал, что Тапира недавно купила второй мобильный телефон. Ты удовлетворён?

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю все.

— Все?

— Все.

Де Гир был грустен. Не жалостлив, не расстроен, не зол, а именно грустен, и Богдан понял, что остался один.

— Что ты хочешь?

— Расскажи, откуда ты узнал технологию аркана.

— Только это?

— Только это.

Командор посмотрел на дверь.

— Я не могу.

— Тебе не будут мешать, Богдан, тебе позволят построить аркан, только расскажи, откуда ты узнал!

Ле Ста улыбнулся:

— Мне не смогут помешать, Франц, никто не сможет! Я успею!

— Богдан!

Продолжая улыбаться, командор войны бросил телефон на пол и раздавил его каблуком. Он обещал Каре никому не рассказывать о том, что именно она помогла ему узнать технологию аркана, и он выполнит своё обещание.

Чего бы это ни стоило.

«Когда у вас нет ничего — у вас есть ваша честь. Когда у вас нет чести — у вас нет ничего».

— Будь ты проклят, Богдан, будь ты проклят! — простонал Франц, с ненавистью глядя на замолчавший телефон. — Упрямый мерзавец!

Действовать! Необходимо действовать, у него ещё есть время! Сантьяга сказал, что жертва будет принесена в течение трёх-четырёх часов, прошло всего тридцать минут, у него ещё есть время!

Мастер войны набрал номер дежурного по гвардии.

— Это де Гир. Немедленно направить оперативную группу на квартиру чёрной моряны Тапиры, обыскать, меня интересуют любые магические манускрипты и книги! Узнайте, не снимала ли она в последнее время другие квартиры или дома. Если да — устроить обыски и там, искать то же самое! Выполнять немедленно! Докладывать мне сразу же, я буду в Замке.

Он успеет. Время ещё есть.


В квартире омерзительно воняло какими-то цитрусовыми, скорее всего апельсинами. Богдан с детства не переносил этот пронзительный запах. Он закрыл за собой дверь, замок которой с тихим шипением сжевала разрыв-трава, и широкими шагами прошёл на кухню. Оттуда воняло сильнее всего.

— Тапира! Ты здесь?

— Богдан?!

Ошеломлённая Ольга хлопала ресницами — она не слышала, как ле Ста проник в квартиру.

— Привет! — бросил ей рыцарь. — Не ожидала?

— Не груби. — Тапира подошла к командору и провела рукой по его щеке. — Ты почему так долго? Я уже хотела сама везти Ольгу к Престолу.

— У меня были дела. — Богдан поцеловал свою женщину в ладонь. — Тебе было скучно?

— Ужасно, но я справилась.

— Вы что, знакомы? — Ольга растерянно смотрела на них. — Галя?

Брюнетка обернулась к девушке:

— Меня зовут Тапира. Богдан — мой муж.

— Но… — Ольга не находила слов. — Но зачем вам это? Что происходит?

— Маньяки, подруга, маньяки, — улыбнулась моряна, — они ближе, чем ты думаешь.

— Какие маньяки? — не понял командор. — Дорогая, хватит морочить ей голову — у нас мало времени. — Богдан вытащил из кармана «поводок» — усмиряющий артефакт — и ловко набросил его на шею Ольги. Глаза девушки затуманились. — Машина ждёт внизу. Нам надо торопиться.

* * *

Бар «Три педали».

Москва, улица Большая Дмитровка,

16 сентября, суббота, 16.10


Оставалось только ждать.

Сантьяга давно пресытился фирменным кофе Гонция и теперь задумчиво вертел в руке бокал с коньяком.

«Что ты понимаешь в дружбе, нав?»

Склонность чудов к патетике забавляла комиссара. Громкие фразы, красивые жесты, гордость и честь. Наверняка этот дурак ле Ста дал слово не разглашать, от кого он узнал об Аркане Желаний. И будет молчать, хотя понимает, что это означает для него смерть. Он думает, что честь превыше всего. Что ж, теперь у Богдана действительно осталась только честь. И ещё дружба, во имя которой капитан гвардии де Гир ставит сейчас на уши Тайный Город.

Сантьяга сделал маленький глоток, чувствуя, как прозрачная янтарная жидкость теплом разливается по телу.

«Что я понимаю в дружбе, Франц? Может быть, и мало. Но я понимаю, что настоящая дружба гораздо выше желаний».

Вы такую встречали?

Лежащий на стойке мобильный телефон тихонько звякнул, привлекая внимание хозяина. Сантьяга не спеша допил коньяк и взял трубку:

— Есть новости?

— Комиссар, это Тамир Кумар. — Голос шаса дрожал от возбуждения. — Кажется, нашу девушку доставили по назначению. Она не перемещается уже десять минут.

— Где она находится?

— На Воробьёвых горах!

— Превосходно, — улыбнулся Сантьяга, — великолепное место.

— Мы ещё не закончили, комиссар, — деловито продолжил Кумар. — Доминга просчитывает крутящиеся там энергетические потоки.

— Сильный фон?

— Приличный. По моим оценкам… — шас замолчал. — Доминга закончил, пусть он сам вам все расскажет.

— Комиссар, — взял трубку второй аналитик, — предварительная оценка такова: точка, в которой находится девушка, охраняется «кольцом саламандры» четвёртого уровня — судя по всему, активизирован мощный самоподзаряжающийся артефакт. Ваш противник хорошо подготовился. — Защита такого класса могла сжечь любого мага, даже комиссара. — Компьютер у вас с собой?

— Разумеется.

Сантьяга выложил на стойку карманный «HP Jornada», модем которого через ИК-порт нашёл мобильный телефон комиссара и через несколько секунд установил связь с компьютером «ласвегасов».

— Я сбросил вам конфигурацию защитного поля и ориентировочное местонахождение артефакта. — Аналитик пробубнил невнятное ругательство.

— Что вы сказали, Доминга?

— К сожалению, у нас не получится снять «кольцо саламандры». Извините.

Комиссар улыбнулся: взламывание и дистанционное отключение артефактов было любимым развлечением «ласвегасов».

— Вы и так сделали больше, чем я ожидал. — Сантьяга пристально разглядывал появившуюся на экране «Jornada» схему. — Это все?

— Нет, — быстро ответил аналитик, картинка на мониторе сменилась. — Я просканировал это место. За последние три недели там, совершенно необъяснимым образом, накопилось громадное количество энергии. Концентрация высокая, но энергия скрыта, я вижу только её следы.

— Какова ориентировочная мощность?

— Разовый выход накопленной энергии будет в восемь-десять раз превышать средний выход Источника. — Доминга почесал голову. — Признаться, я сам не верю в то, что сказал.

— Придётся поверить. — Изучая отображённые на мониторе причудливые вихревые потоки, Сантьяга снова улыбнулся. — Вы нашли Престол Силы, Доминга, и в нём накоплена энергия Аркана Желаний.

* * *

Московское полицейское управление.

Москва, улица Петровка,

16 сентября, суббота, 16.12


Андрей снял трубку.

— Майор Корнилов.

— Сантьяга.

— Я слушаю.

— Хочу сообщить, что поимка нашего маньяка вступает в заключительную стадию. Желаете поучаствовать?

Уже второй раз Корнилову предстояло быть простым статистом. Роль ему не нравилась, но Андрей понимал, что другую он пока не потянет.

— Куда надо приехать?

— На смотровую площадку Воробьёвых гор.

— Куда?!

— На саму площадку выезжать не надо. Остановитесь где-нибудь на Косыгина и ждите. Я позвоню.

— Договорились. — Корнилов помолчал. — У меня появилась ещё одна проблема, Сантьяга.

— Связанная с нами?

— Кто-то из колдунов работает на гангстеров. На банду Чемберлена.

— Это нереально, майор Корнилов. Маг никогда не свяжется с уголовниками.

— Уже связалась. Это женщина, и у меня есть основания подозревать её в убийстве.

— Майор Корнилов, — вздохнул Сантьяга, — давайте закончим наше маленькое дело, а затем, обещаю, я проверю вашу информацию.

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Чагинская,

16 сентября, суббота, 16.14


Яна вышла из пропахшего собачьими фекалиями лифта и решительно позвонила в обитую дешёвым коричневым дерматином дверь. Площадка шестого этажа старой муниципальной многоэтажки была заставлена самодельными деревянными ящиками, в которых, судя по запаху, хранилась картошка, а ещё — ржавыми санками и дожидающимся следующего лета грязным велосипедом. Обшарпанную стену украшало выполненное красной краской граффити «Спартак — чемпион» с коротким дополнением, выполненным черным маркером: «мясо». Пахло на площадке не лучше, чем в лифте, и Яна позвонила ещё раз. За дверью послышались шаги.

— Кто там?

— Митара, меня зовут Яна, — негромко сказала девушка, нащупывая лежащее в сумочке «око василиска». — Я работаю с Кортесом. Хочу поговорить с тобой.

Моряна распахнула дверь и повернулась спиной.

— Проходи.

Квартира была небогатой: дешёвый ковёр, старая мебель, потрёпанный компьютер. Хозяйка с ногами забралась в скрипучее кресло и вернулась к прерванному появлением Яны занятию: она аккуратно смывала с ногтей яркий лак. Митара была типичной моряной: жёсткие чёрные волосы, резко очерченные скулы, худощавая фигура и непроницаемые глаза.

Яна неторопливо огляделась и поставила сумочку на диван.

— Можно присесть?

— Я знала, что кто-нибудь из вас обязательно придёт, — не отрывая глаз от ногтей, сказала Митара.

— Тогда почему ждала?

— А какой смысл прятаться? Я слышала о Кортесе — он упорный и всегда доводит дело до конца. Я не могу прятаться вечно.

— Разумно.

Митара поставила на журнальный столик жидкость для снятия лака и взяла в руки пузырёк с основой.

— Что ты хочешь знать?

— Ты была в квартире Ольги. Кто тебе приказал? Богдан ле Ста?

Моряна молча наносила на ногти основу.

— Набросив боевую шкуру, ты продолжала действовать логично, значит, он управлял тобой при помощи браслета. Это так?

Моряна продолжала молчать.

— Браслет фаты Мары у Богдана?

— Зачем ты пришла, если и так все знаешь?

— Я… — Яна сбилась, — я хотела понять…

— Понять?! — Митара вскинула голову, и яростный взгляд её чёрных глаз вонзился в девушку. — Ты хочешь понять, как погано быть моряной? Хочешь понять, каково это — знать, что все считают тебя животным? Постоянно чувствовать презрение и страх? Нас создали! Мы — генетический эксперимент. Хочешь знать, какое это унижение? Как ты сможешь это узнать, интересно? Накинешь боевую шкуру?

Чёрные глаза моряны слегка позеленели, и Яна уже пожалела, что оставила «око василиска» в сумочке, но Митара пришла в себя. Она глубоко вздохнула и вернулась к своему занятию — продолжила накладывать основу на ногти. Яна тихонько перевела дух и собралась с мыслями.

— Вас не считают животными.

— Лицензии на отстрел чёрных морян запретили тридцать девять лет назад, — спокойно ответила Митара. — А убийство оборотня и сейчас не считается преступлением. Нам запрещают даже мстить за своих.

— Не преследуют только случаи самообороны.

— Доведи моряну до бешенства, и она инстинктивно накинет на себя боевую шкуру, — криво усмехнулась Митара. — Вот и повод для убийства. Твой дружок сразу же помчался к эрлийцам и продал голову моей подруги. Яд и рога.

Яна похолодела.

— Хватит давить на жалость. Если все так плохо — иди и перережь себе вены, чёртова калоша. — Митара оторопело уставилась на девушку. — Я пришла сюда не сопли тебе вытирать!

— А зачем?

— Зачем? — Яна решительно подвинула соседнее кресло и уселась прямо напротив моряны. — Я хочу разобраться. Просто разобраться. Сантьяга хочет убить Богдана, Кортес хочет заработать, Артём хочет спасти Ольгу, и никого из них не интересует — почему? Почему командор войны бросил все на чашу весов?

— Ради Тапиры.

— Ради… — Яна остановилась и удивлённо посмотрела на оборотня. — Ради чёрной моряны?

— Странно, да? — Митара отложила склянку с основой и внимательно посмотрела на Яну. — Они вместе уже много лет.

— Рыцарь Ордена и чёрная моряна?

— Мы думали, что не можем любить, что нас не могут любить, что мы обречены на одиночество, что… — Митара вздохнула. — Тапира помнит Богдана даже в боевой шкуре. Они чувствуют друг друга, они любят.

— Рыцарь и моряна, — прошептала Яна. — Но при чём тут Аркан Желаний?

Митара нервно передёрнула плечами:

— У оборотней редко бывают дети. — Ярко-синие глаза Яны в ужасе округлились, она уже не хотела слышать, ПОЧЕМУ, но было поздно. — Особенности нашей генетики таковы, что, кто бы ни был отцом, родится все равно девочка — чёрная моряна.

— О боже, Тапира беременна! — поняла Яна.

— А Богдан хочет, чтобы ребёнок был чудом, — закончила Митара. — Он хочет ввести его в Великий Дом Чудь, в элиту Тайного Города.

— И будет просить у аркана сделать Тапиру чудой?

Моряна покачала головой:

— Плод уже сформирован, а Аркан исполняет только одно желание. Богдан будет просить за своего ребёнка.

## Глава 12

Москва, Воробьёвы горы,

16 сентября, суббота, 16.49


Глеб Кузьмин по прозвищу Кузьма торговал на Воробьёвых горах почти восемь лет. Ещё будучи студентом, Глеб вместе с однокурсниками приезжал на смотровую площадку «работать» с туристами. Продавал значки, сувениры, менял деньги, постепенно это занятие стало для него основным источником дохода. Кузьма забросил учёбу, обзавёлся собственным лотком и теперь предлагал заезжим иностранцам целый букет развесистой русской клюквы: гжель, хохлому, «подлинные» боевые награды, настоящие армейские ушанки, акварельных матрёшек и сувенирные открытки с видами Москвы. Бизнес не приносил большой прибыли, но позволял сносно существовать, не думая о завтрашнем дне, — поток туристов не оскудевал, а в некоторые дни даже превращался в самую настоящую лавину. Как, например, сегодня.

Суббота оказалась на редкость удачной — с утра на смотровой площадке Воробьёвых гор побывали более двух десятков туристических автобусов. Турфирмы, предчувствуя скорое окончание бабьего лета и наступление холодов, спешили прогнать через московские достопримечательности как можно больше клиентов, которые, в свою очередь, судорожно скупали аляповатые кузьминские сувениры. Глеб распродал почти весь свой товар и теперь курил, лениво прислонившись к ограждению.

— Классный день, да?

Это подал голос Вовчик — совсем ещё молоденький паренёк, работающий на подхвате у соседнего лотка. Кузьма покровительственно усмехнулся и сплюнул за ограждение:

— Неплохой.

Кузьма считался одним из старожилов Воробьёвых гор, пользовался авторитетом и не мог себе позволить радоваться удачному дню так же открыто.

— Как думаешь, до вечера ещё будут автобусы?

— Один или два. Скорее один.

Глеб редко ошибался.

— Лучше бы два, — вздохнул Вовчик, — деньги нужны.

— Зачем они тебе? — усмехнулся Кузьма. — Мама с папой небось кормят.

— Машину хочу купить, — доверительно склонился к нему Вовчик. — Хорошую.

— Такую? — с ленивой издёвкой поинтересовался Кузьма и кивнул в сторону улицы. Вовчик проследил его взгляд и едва не задохнулся от зависти: на светофоре замер блестящий бордовый «Линкольн» последней модели, в салоне которого сидел ухоженный мужчина в компании двух симпатичных девиц.

— Bay! — только и выговорил Вовчик. — Чтобы на такую заработать, мне здесь придётся пахать всю жизнь.

Кузьма выбросил окурок и, проводив резко стартовавший автомобиль взглядом, важно кивнул.

— Ага.


— Зачем ты повернул? — поинтересовалась Тапира, когда бордовый «Линкольн» командора ушёл с улицы Косыгина на маленькую грунтовую дорогу.

— Сюрприз, — улыбнулся Богдан. — Я поставил к Престолу стационарный грузовой портал.

Как только автомобиль скрыли густые кусты, рыцарь пробормотал короткое заклинание, и перед лобовым стеклом возник ярко-красный вихрь. Мягкая сила подхватила «Линкольн» и оторвала его от земли. В салоне потемнело, но уже через мгновение пелена спала, и Богдан резко нажал на тормоз. Тапира огляделась — машина стояла прямо под Престолом Силы.

— Здорово придумал.

— Спасибо, дорогая. — Богдан вышел из автомобиля и, подойдя к укреплённому на стене артефакту в виде маленькой красной ящерки, произнёс над ней несколько невнятных слов. — Теперь мы в безопасности.

«Кольцо саламандры», классический охранный артефакт, создавало вокруг Престола Силы шарообразное поле, способное сжечь любой предмет, нарушивший его границы. Второй артефакт — лежащий на маленькой полочке чёрный стеклянный шар — наводил на Престол Силы морок, отводя глаза всем окружающим,

— У нас не очень много времени. Пожалуйста, пока я буду переодеваться, подготовь Ольгу.

— Хорошо. — Моряна повернулась к застывшей на заднем сиденье девушке и потянула за «поводок». — Выходи.

Ольга послушно открыла дверцу:

— Пожалуйста, Галя, не надо, пожалуйста.

Она не могла физически сопротивляться усмиряющему артефакту, но прекрасно понимала, что происходит вокруг. Тапира тихо вздохнула и украдкой посмотрела на надевающего классические одежды командора войны Богдана.

— Слишком поздно.

— Но за что, Галя? Что вы хотите сделать со мной?

— Ты будешь принесена в жертву.

Губы Ольги задрожали:

— Но почему именно я? За что?

Моряна снова вздохнула:

— Мы выбрали наиболее подходящую кандидатуру, Оля. Тебе не повезло. Извини.

— У тебя всё в порядке? — не оборачиваясь, спросил Богдан. Он уже надел длинную, до пят рубаху командора, стянул её широким поясом и теперь медленно, двумя руками надевал на шею рыцарскую цепь с массивным медальоном. — Помощь нужна?

— Нет. — Тапира решительно повернулась к Ольге. — Следуй за мной.

С площадки, на которой стоял «Линкольн», к руническому кругу Престола Силы вела узкая деревянная лестница. Когда Ольга поднялась по ней, она остановилась, и даже «поводок», за который резко потянула моряна, не сразу заставил её сойти с места. Ужас сковал девушку.

Престол Силы представлял собой правильный круг чёрного камня диаметром не менее восьми метров. Вырезанные на нём многочисленные руны слабо мерцали в свете трёх факелов, зловеще наливаясь то красным, то жёлтым, то снова возвращаясь к беспросветно-чёрному, но главное, что окончательно сломило девушку, заключалось в другом — руки. По периметру рунического круга были установлены многочисленные отрубленные руки. Они казались живыми. Окровавленные пальцы то судорожно царапали воздух, то сжимались в кулаки, и Ольга почувствовала дурноту.

— Проходи!

Тапира толкнула девушку в спину, и та оказалась в центре Престола Силы, посреди шевелящихся пальцев.

— Меня сейчас вырвет.

— Не вырвет.

Моряна ловко подсекла Ольгу подножкой и уложила на холодный камень Престола. Девушка почувствовала, что её запястья и лодыжки стянули тонкие ремни, и она оказалась распятой. Тапира проверила качество крепления и сняла с шеи Ольги ненужный «поводок».

— Потерпи, осталось чуть-чуть. — Моряна аккуратно срезала с Ольги одежду, собрала лоскуты в пакет, присела около девушки и провела пальцем по жемчужному ожерелью. — Прости меня, подруга.


— Комиссар сказал, не подъезжать близко к смотровой площадке! — сварливо напомнил Доминга.

— А я и не подъезжаю! — не менее сварливо ответил Тамир Кумар. — Где ты видишь эту смотровую площадку? До неё ещё километр, не меньше!

— Глаза у тебя есть, бестолочь? Площадка вон за теми кустами!

Шас выключил двигатель «Шевроле Каравана» и уж было открыл рот, чтобы достойно ответить напарнику, но его прервал телефонный звонок. Доминга скорчил ему гримасу и взялся за телефон:

— Ласвегас.

— Вы уже на месте? — Голос Сантьяги заставил аналитиков собраться.

— Так точно, комиссар, распаковываем аппаратуру.

— Я скоро буду.

Сантьяга отключился, и Кумар выбрался из машины. Мини-вэн «ласвегасов» был оборудован по самому последнему слову техники: многочисленные мониторы, мощные серверы, модемы, станция спутниковой связи. Маленький и компактный автомобильчик служил передвижным пунктом управления, а для отвода глаз был раскрашен в цвета НТВ. У кого вызовет подозрение параболическая антенна на крыше репортёрской машины? Тем более что все документы были в абсолютном порядке.

— Тамир, где мой сандвич? — донёсся из салона плачущий голос Доминги. — Ты его сожрал, мерзавец!


— Останови здесь, — коротко приказал Корнилов, и Шустов послушно прижал чёрную «девятку» к обочине. Они не доехали до Воробьёвых гор метров четыреста, и мимо них, по оживлённой улице Косыгина, пролетали многочисленные автомобили.

Майор достал мобильный:

— Это Корнилов. Мы приехали… Хорошо, ждём. — Андрей убрал телефон в карман и, устраиваясь поудобнее, поёрзал в кресле. — Придётся подождать.

— У меня такое чувство, — тихо пробормотал Сергей, выключая двигатель, — что это все уже когда-то было.

Корнилов молчал, сосредоточенно выбирая сигарету из только что открытой пачки. Шустов подождал, вздохнул и продолжил:

— А ещё это чувство подсказывает, что мы вот так посидим, подождём неизвестно чего, а потом поедем и раскроем дело о ритуальных убийствах. Так же, как мы раскрыли дело Вивисектора.

Корнилов предвидел этот разговор, поэтому и взял с собой только Шустова. Сергей служил с ним много лет, и Андрей не сомневался в преданности и профессионализме своего заместителя. Он понимал, что придётся рассказать Шустову все, но не знал, с чего начать. Майор раскурил сигарету, выпустил дым в раскрытое окно и медленно произнёс:

— Сергей, наш ритуальный убийца не психопат и не маньяк. Он приносит жертвы не потому, что начитался глупых книг или наслушался проповедей сатанистов. Он знает, что делает. — Корнилов глубоко затянулся, повернулся и посмотрел прямо в глаза капитана. — Он настоящий колдун.

Несколько секунд Шустов обдумывал заявление своего шефа, затем осторожно поинтересовался:

— В смысле экстрасенс?

Майор отрицательно покачал головой:

— В смысле настоящий колдун, Сергей, настоящий. Маг. Чародей. Он умеет делать то, что мы называем чудесами. Жертвы ему нужны для заклинания.

Шустов отвёл глаза и побарабанил пальцами по рулевому колесу:

— То есть он спятил на почве магии. Ему кажется, что если он принесёт эти жертвы, то произойдёт какое-то чудо или там волшебство… Я всё понял.

Ему очень хотелось, чтобы так всё и было, но Корнилов не собирался жалеть своего заместителя:

— Спрятать голову в песок не получится, капитан Шустов. Наш убийца — самый настоящий колдун. И когда он убьёт последнюю жертву — произойдёт чудо.

— Кириллыч, — предельно мягко ответил Сергей, — ты знаешь, как я тебя уважаю. Ты мой босс, и даже если ты спятил, ты останешься моим боссом и я буду выполнять твои приказы до тех пор, пока тебя не увезут в смирительной рубашке. Но…

— Никаких «но», Сергей, — усмехнулся Корнилов, — я не шучу.

— И кто тебе об этом сказал? Не подумай, что я заинтересовался, просто любопытно, кто сводит с ума полицейских.

— Меня убедили во время дела Вивисектора. — Андрей выбросил окурок в окно и немедленно потянулся за новой сигаретой. — Среди жителей нашего города есть настоящие волшебники.

Сергей вздрогнул, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Расследование дела Вивисектора, а особенно сопровождавших его многочисленных перестрелок, действительно было переполнено подозрительными событиями: странные свидетели, загадочные похищения вещественных доказательств, внезапный интерес майора к необычным происшествиям и, как апофеоз, — исчезающие и появляющиеся прямо посреди улицы люди. Шустов видел это собственными глазами, но изо всех сил старался забыть, утешая себя тем, что стал жертвой обыкновенного гипноза. В то время он был слишком удивлён, чтобы задаваться лишними вопросами. Теперь прошлое вернулось.

— Тогда, на улице, мы видели, как люди появлялись из воздуха.

— Они называют это порталом. Телепортация.

— Это возможно?

— Ты все видел.

— Да. Я видел. — Шустов криво усмехнулся. — И много колдунов среди нас?

— Достаточно, — жёстко произнёс Корнилов. — И не все они люди.

— В каком смысле? — начал было Сергей, но тут же вспомнил: — Серебрянц.

— Совершенно верно, — подтвердил Андрей, — теория профессора верна. Просто у него нет доказательств.

— Не думал, что мне доведётся услышать подобное, — признался Шустов.

— Не могу же я тащить все это один, — улыбнулся майор.

Сергей покрутил головой.

— А Вивисектор тоже был колдуном?

— Да. Настоящий Вивисектор был колдуном, и они его убили.

— А за что ты отправил на пожизненную каторгу Юшлакова?

— Он поставлял Вивисектору девушек.

— Понятно.

Шустов ещё тогда догадывался, что арестованный ими человек не был настоящим убийцей. Догадывался, но промолчал.

— А что будет сейчас?

Корнилов понял сомнения своего заместителя — профессиональный полицейский хотел взять настоящего преступника.

— Мы получим тело маньяка. Будет считаться, что это мы его убили. У нас будут достаточные доказательства, чтобы закрыть дело.

— Все как в прошлый раз.

— Да. Все как в прошлый раз.

Сергей снова побарабанил пальцами по рулю и покосился на майора.

— Странно, что тебя это устраивает, Кириллыч.

— Я не в восторге от нашей роли. — Корнилов говорил медленно, задумчиво глядя на тлеющую сигарету. — Но других вариантов у нас пока нет. Главное, что мы остановим убийства и накажем преступника. — Он помолчал. — Ты со мной, Сергей?

— Конечно.


— Капитан, мы нашли крупный перевод денег со счёта Тапиры, — доложил лейтенант Рик Бамбарда. — Она покупала квартиру в «Золотых ключах» на Минской.

— Слишком дорого для чёрной моряны, — прищурился Франц.

— Я тоже так думаю, капитан, — подтвердил Бомбарда. — Видимо, это то, что мы искали.

— Берите трёх гвардейцев, лейтенант, и проведите обыск в этой квартире, — приказал Франц. — Что искать, вы знаете.

— Любые магические манускрипты, — процитировал Рик.

— Совершенно верно. Всё, что найдёте, немедленно доставляйте мне.

— Слушаюсь.

Бамбарда быстро покинул зал, и Франц устало потёр переносицу.

На центральном командном пункте гвардии великого магистра было тихо. Многочисленные экраны на стенах выключены, пульты управления накрыты защитными чехлами, и мерное гудение доносилось только от противоположной стены, у которой, перед огромной электронной картой Тайного Города, спиной к Францу, сидели два оператора.

Времени у мастера войны уже не было, надежды на то, что он сумеет остановить Сантьягу, — тоже, и Францу оставалось одно — узнать, где находится Престол Силы, и постараться успеть туда в последней отчаянной попытке спасти Богдана. По Тайному Городу перемещались двадцать боевых групп гвардейцев, в гараже Замка находились ещё два автомобиля с солдатами, готовыми помчаться в любую точку, которую укажут операторы, сканирующие энергетическое поле Тайного Города в ожидании всплеска от Аркана Желаний.


— Это и есть Престол Силы? — поинтересовался Артём.

— Ага.

— И как мы до него доберёмся?

Кортес пожал плечами:

— Способы есть. Главное — выбрать наиболее оптимальный для данной ситуации.

— Разумеется, — согласился Артём. — Но ведь, как я понимаю, мы должны сделать это незаметно.

Кортес хмыкнул и вернулся к изучению купленного Яной снаряжения. Он приехал к месту сбора на ярко-красной «Ауди ТТ» девушки, а на вопрос Артёма о её местонахождении просто махнул головой: «там». Молодой наёмник давно привык к немногословности напарника, поэтому он поудобнее облокотился о крышу джипа и задумчиво посмотрел на цель.

Богдан был не просто опытным магом, а опытным боевым магом, и место для Престола Силы он выбрал практически идеально. Во-первых, совсем рядом с Замком, где работал Карфагенский Амулет — Источник Ордена. Сантьяга предупредил, что во время строительства заклинания, а особенно сразу после его завершения, командору потребуется очень много энергии, и близость к Источнику была необходима. Во-вторых, выбранное место было безопасным, оно находилось в господствующей точке, открывая рыцарю великолепный обзор окружающего пространства — подобраться к Престолу незамеченным было практически невозможно. И в-третьих, точка обеспечивала максимальный режим секретности — вряд ли жители Тайного Города будут приглядываться к тому, что за дополнительная конструкция появилась в этом странном месте, а обычные люди её даже не увидят — Престол был окутан искусно наведённым мороком. В общем, чем больше Артём изучал местонахождение цели, тем меньше он представлял, как можно незаметно к ней подобраться.

Наёмник зевнул, покрутил шеей и снова задрал голову на площадку закрытого по случаю времени года горнолыжного трамплина, над которым нависала мрачная конструкция Престола.

— Изучаете?

— Комиссар! — Заглядевшись на цель, Артём совершенно не слышал, как к ним подъехал тёмно-синий «Ягуар» Сантьяги. — Мы готовы.

— Славно. — Долговязый нав улыбнулся. — Богдан приступит к заключительной фазе аркана с минуты на минуту. Проведём совещание. — Он быстро надел на голову обруч с наушником, поправил маленький микрофон у рта и включил передатчик. — Это Сантьяга. Доложить обстановку.

— Говорит Тамир, — немедленно отозвался один из «ласвегасов». — Мы развернули аппаратуру и отслеживаем ситуацию. Пока все тихо.

— Говорит Яна. Я на месте, всё готово.

— Яна, вы можете начинать, — приказал Сантьяга. — Дослушаете инструкции по дороге.


— Поехали! — девушка с силой захлопнула дверь. — Пора!

Пилот поднял вверх большой палец, и небольшой вертолёт с эмблемой Московской службы спасения плавно поднялся в воздух.

— Удаление от цели не менее одного километра — он не должен ничего заподозрить.

— А ты увидишь, что должна? — недоверчиво проворчал пилот. — Чтобы потом не было претензий ко мне.

— Не будет, не будет, — успокоила его Яна и нежно провела пальцем по мощному оптическому прицелу. — Этот глазик увидит всё, что хочешь. Комиссар, мы взлетели.


— Замечательно. — Сантьяга поправил микрофон. — Продолжим. Яна, через две с половиной минуты вы окажетесь в зоне видимости и начнёте осуществлять визуальное наблюдение за объектом. До этого времени нашими глазами являются «ласвегасы», они отслеживают состояние энергетического поля в данной точке, а также ситуацию на прилегающей территории.

— Концентрация энергии увеличивается, — вновь подал голос Тамир, — но очень медленно.

— Скоро она пойдёт настоящей лавиной, — сообщил Сантьяга. — В тот момент, когда Богдан ле Ста занесёт над Ольгой кинжал, концентрация энергии достигнет максимума. Он будет полностью занят её управлением и, таким образом, развяжет вам руки, господа. — Чёрные глаза комиссара сфокусировались на Артёме и Кортесе. — В этот момент командор ле Ста будет абсолютно беззащитен, и вы должны оказаться рядом с ним.

Наёмники молча кивнули, внимательно слушая слова нава.

— Энергия аркана пойдёт в кинжал через посох командора войны. Наша первая задача — перекрыть это движение. Этим займётся Яна, наш снайпер. Яна, вы меня слышите?

— Так точно, комиссар.

— Строго по моему приказу вы должны будете открыть огонь по наконечнику посоха и разбить его. Вам передали обойму?

— Разумеется.

— В ней специально подготовленные патроны. Они пройдут через «кольцо саламандры», но, чтобы поразить наконечник, вам потребуется шесть или восемь точных попаданий. Вы справитесь?

— Конечно.

— Превосходно. А теперь самое главное: как только мы перекроем канал, энергия начнёт искать новый путь выхода. Принцип Аркана Желаний таков, что этим путём станет маг-строитель, то есть командор ле Ста. Накопленная энергия ударит в него и вызовет мощнейшую вспышку, которая приведёт к гибели всего живого в радиусе двадцати-тридцати километров. Чтобы не допустить этого, мы должны устранить Богдана одновременно с уничтожением энергетического канала. Этим займётесь вы, господа. — Наёмники снова кивнули. — Придумывать что-либо необычное не стоит, надо просто отсечь командору войны голову.

— Не проблема, — буркнул Кортес.

— А что будет с энергией дальше? — поинтересовался Артём.

— Вызовет мощный взрыв где-нибудь в другом месте. — Комиссар улыбнулся. — Шучу, господа. Не волнуйтесь, я сумею перенаправить беспризорный энергетический поток во что-нибудь безопасное. Итак, с общими вопросами мы покончили. Переодевайтесь, господа, времени осталось совсем чуть-чуть.

Наёмники быстро скинули с себя одежду и натянули широкие чёрные комбинезоны.

— Как я понял, Сантьяга, Престол защищён «кольцом саламандры»? — спросил Кортес, надевая мягкие замшевые перчатки.

— Богдан активизировал артефакт четвёртого уровня, — подтвердил комиссар. — Подобное устройство способно сжечь даже меня. К сожалению, отключить его можно только изнутри. «Ласвегасы» сообщат вам подробности.

— А как мы пройдём через такую защиту? — Артём уже застёгивал боевой пояс.

— Очень просто, — улыбнулся Сантьяга. Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл крышку. — Вам знаком термин «майский жук»?

— Спящий меня побери! — выругался Кортес. — Вы хотите отправить нас в небольшое путешествие?

— Совершенно верно.

— Боюсь, что я не совсем понимаю, — признался Артём, — вы не могли бы уточнить?

— Как и у всякого поля, у «кольца саламандры» есть определённый порог чувствительности, — объяснил Кортес. — Элементы меньше определённого размера не определяются защитой и не сжигаются.

— В этой коробочке находится майский жук, сделанный по моему заказу. Его размер — один процент от настоящего насекомого, — подхватил Сантьяга. — Я накину на вас «плащ кобольда», вы уменьшитесь до нужной величины, сядете на жука и подниметесь к Престолу Силы, легко минуя «кольцо саламандры» четвёртого класса. Там вы примете первоначальный облик, и пока Кортес будет разбираться с Богданом, вы, Артём, отключите артефакт и присмотрите, чтобы Тапира не мешала, благо опыт общения с чёрными морянами у вас уже есть. Надеюсь, возражений нет?

— Есть маленькое дополнение, — буркнул Кортес.

Он уже затянул боевой пояс, на котором висели две пистолетные кобуры, и теперь пристёгивал к запястью «око василиска» — С Богданом будет разбираться Артём, а я займусь всем остальным.

— Как скажете. — Сантьяга внимательно посмотрел на Кортеса и, когда тот слегка кивнул, пожал плечами.

Артём проверил, насколько легко выходит катана из наспинных ножен, и надел широкие горнолыжные очки:

— Я готов.

Кортес встал рядом с ним:

— Я готов.

— Последние инструкции, господа. — Сантьяга положил коробочку на землю и протянул наёмникам по маленькой золотистой капсуле. — Положите эти таблетки в рот. В них находятся маяки, которые во время активизации «плаща кобольда» приведут вас в соответствующие седла. Управлять жуком будет Кортес. Когда вы окажетесь на Престоле, просто разгрызёте капсулы и вернётесь в первоначальный облик. Вопросы есть?

— Никаких.

— Тогда я начинаю.

Сантьяга сделал глубокий вздох и медленно выставил перед собой длинные руки. Заклинание «плащ кобольда», приводящее к уменьшению размеров объекта, считалось одним из самых сложных арканов и было доступно немногим магам Тайного Города, но даже они затрачивали на это превращение очень много сил. Чёрные глаза комиссара засверкали, уши заострились, ещё теснее прижались к голове, и Артёму даже показалось, что между бледными губами нава мелькнул тонкий раздвоенный язык.

— Приготовьтесь, господа…


С самого детства Кара отличалась редкой аккуратностью. Она никогда не разбрасывала свои игрушки и одежду, а в её комнате всегда был идеальный порядок. Милый послушный ребёнок.

С возрастом Кара не изменила этой привычке, и её магический кабинет поражал посетителей порядком и чистотой. Книги и реторты, приборы и снадобья прятались в многочисленных шкафчиках, тумбочках и полочках, извлекались оттуда по мере надобности и снова убирались, как только нужда в них пропадала. Влажная уборка проводилась каждый день, и слуги работали с тщательностью аудиторов, зная, что за пропущенную пылинку хозяйка способна оторвать нерадивым уборщикам голову. Кабинет прекрасно проветривался, и ароматизатор распространял лёгкий запах розового масла — любимый аромат Кары.

Резное кресло скрипнуло — женщина взяла со стола бокал божоле и сделала маленький глоток. В этом году молодое вино слегка отдавало ежевикой.

— Неплохой букет.

Кара посмотрела вино на свет. Настроение было замечательным: заканчивалась первая часть тщательно продуманного плана. Заканчивалась удачно, так, как и было предусмотрено.

Ведьма снова пригубила вино и перевела взгляд на стоящую на столе бронзовую жаровню, над которой булькала в котелке кипящая вода. Пора включать «телевизор».

Кара подложила в жаровню несколько маленьких углей и негромко произнесла заклинание. Пар, идущий из котелка, сгустился, и ведьма увидела наёмников, стоящих около машины комиссара Тёмного Двора.

— Начинайте шоу, ребята, зрители ждут.


— Удаление восемьсот метров! — Оранжевый вертолёт описывал медленные круги над чашей Лужников.

— У нас в запасе минут семь, — сообщил пилот. — Управление воздушным движением запрещает длительные полёты для учебно-тренировочных целей!

— Хватит! — уверенно ответила Яна, не отрывая глаз от прицела.

Мастера Тайного Города усовершенствовали мощную оптику — вставили дополнительные линзы различителя, позволяющие смотреть сквозь морок, — благодаря чему девушка видела площадку трамплина в её подлинном виде — с надстроенной платформой Престола Силы.

— Концентрация энергии увеличивается! — раздался в наушнике голос Тамира Кумара. — Мы уже можем прогнозировать направление канала.

— Общая готовность! — Уверенный голос Сантьяги действовал ободряюще.

Яна положила на колени винтовку, прикрепила к ней прицел и вытащила из нагрудного кармана комбинезона обойму, снаряжённую острыми чёрными пулями. Навский сплав, усиливающий заклинания, — эти пули способны пройти сквозь «кольцо саламандры» и разнести вдребезги магический наконечник посоха командора войны. А значит — фактически убить рыцаря. Продолжая задумчиво вертеть в руках обойму, девушка тяжело вздохнула и посмотрела на Престол Силы. История, которую рассказала ей Митара, не давала девушке покоя, и теперь, когда она узнала, с какой целью Богдан строит Аркан Желаний, Яна стала относиться к командору войны по-другому. Она до сих пор с трудом верила, что один из высших боевых магов Тайного Города, существо по определению холодное и циничное, готов пойти на смерть ради своего ребёнка.

«Его ребёнку ничто не угрожало». Он хочет для него лучшего будущего. «Ему стоило подумать об этом раньше». Бессмысленно обсуждать то, чего уже не исправить. Он думает о своём ребёнке сейчас.

«Но почему должны гибнуть другие?» Мир несправедлив. Кто-то должен платить. «Вот Богдан и заплатит. Собственной жизнью». Это-то меня и удивляет. Командор войны пошёл на смерть ради своего ребёнка.

«А ради чего ещё можно пойти на смерть? Что ещё ты готов защищать с большей одержимостью, чем жизнь своих детей?»

Ответа не было.

— Яна, вы меня слышите? Как дела у вас?

Девушка решительно вставила обойму на её законное место и передёрнула затвор:

— Я готова, комиссар.

Докопавшись до сути истории, она допустила серьёзную ошибку — в её отношении к объекту появились личные ноты, но это не должно привести к срыву операции. Кортес сказал однажды: «Не радуйся, что докопался до истины, а лучше подумай, как будешь выбираться из ямы». Яму она выкопала большую, но теперь жизни её друзей напрямую зависят от неё, и подвести их она не имеет права. Синие глаза Яны похолодели.

— Мы выходим на ударную позицию.


Артём почувствовал, как тёмный туман, вырвавшийся из пальцев комиссара, через поры проник в него и стал жадно поглощать тело. Мускулы наёмника напряглись в бессознательной, инстинктивной попытке противостоять магии, кости затрещали, голову сдавило тисками, перед глазами поплыло, и молодой человек физически почувствовал своё уменьшение. Лишняя материя словно бы растворялась в воздухе. Через несколько секунд всё закончилось. Артём уже не стоял, а сидел в удобном глубоком кресле, укреплённом над глазом огромного майского жука. Кресло было защищено прозрачным колпаком и снабжено ремнём безопасности. Где-то далеко впереди Артём увидел огромную чёрную пелену и понял, что это стенки коробочки, в которой находился майский жук. Превращение свершилось!

— Кортес, мы сделали это! Мы уменьшились!!

— Пристегнись, мы взлетаем! — послышался в ответ холодный голос наёмника.

Артём повернул голову направо и увидел Кортеса, сидящего в точно таком же кресле, размещённом над другим глазом жука. Около него торчали два длинных рычага.

— Держись.

Молодой наёмник едва успел закрепить ремни, как жук резко поднялся и вылетел из коробки. Скорость его была необычайно высокой.

— За сколько мы доберёмся до Престола?

— Примерно за минуту. Это очень резвая модель.

Едва они покинули коробку, как Артём мгновенно потерял ориентацию в пространстве. Всё вокруг казалось огромным и нереальным. Деревья превратились в Гималаи, трава — в лес, а пределы взгляда сократились настолько, что всё это воспринималось туманными пятнами. Наёмник открыл было рот, чтобы спросить, как Кортес собирается ориентироваться, но, повернувшись, заметил перед напарником экран — магический жук был снабжён электронным радаром.

Ну что ж, учитывая, что Артём впервые путешествовал столь странным образом, его беспокойство было вполне уместным. Наёмник откинулся на спинку кресла, расслабился и постарался сконцентрироваться на предстоящем задании. Точнее — над своей ролью. Чем ближе майский жук подлетал к Престолу Силы, тем лучше понимал Артём резоны прагматичного Кортеса — разница между убийством из самообороны и убийством по заказу была колоссальной. Молодой наёмник никогда в жизни не встречал командора войны. Рыцарь не сделал лично ему ничего плохого и даже, что вполне вероятно, не подозревал о его существовании. И тем не менее меньше чем через минуту их пути пересекутся, и Артём будет стараться отрубить Богдану голову.

«Он собирается убить Ольгу».

А при чём здесь я?

«Ты хотел её спасти?»

Да.

«Тогда чем ты недоволен?»

Но я получу за это деньги.

«Ты спасёшь Ольгу».

Теперь это бизнес.

Артём посмотрел на напарника — тот не отрывал глаз от радара.

После разговора в «Угрюмой паузе» Кортес ни словом, ни полсловом не обмолвился с молодым наёмником о предстоящей операции, всем своим видом демонстрируя железную уверенность в напарнике — раз Артём обещал, значит, Артём сделает. Даже вторую катану не взял…

А если моя сломается?

Наёмник похолодел, нащупал рукоятку меча и проклял свой идиотизм — навское оружие не ломается. Пожизненная гарантия. Странно, но прикосновение к мечу успокаивающе подействовало на молодого человека. Ощущение крепости и мощи оружия выветрило из головы ненужную панику.

Хватит соплей! Кортес может не беспокоиться — он сделает всё, что обещал. Ведь главное — решение. А оно уже принято.


— Никого из них нет, — негромко проговорила Тапира.

Богдан спокойно взял посох командора войны и привычным жестом встряхнул его. Рыцарь всегда делал так перед боем или сложным арканом. Тапира не видела лицо Богдана, скрытое тяжёлым шлемом, но на открытом подбородке не дрогнул ни один мускул. Губы оставались плотно сжатыми. Богдан словно бы не слышал замечания моряны.

— Их никого нет, Богдан! Нас никто не прикрывает!

«Тебя предали!» — хотелось ей крикнуть…

— Ты ошибаешься. — Его губы разошлись в мимолётной ободряющей улыбке. — Ты просто не видишь их.

Богдан склонил голову, и в тонких прорезях шлема на мгновение мелькнули его глаза. Они уже начали краснеть.

— Остановись.

— Поздно.

Командор войны отвернулся от моряны и поднял над головой посох.

— Этот мир уже не тот, что прежде. Это мир будет изменён моей волей. Волей и властью строителя Аркана Желаний.

Богдан замолчал, и Тапира увидела, как стремительно багровеет сложный наконечник посоха. Как между тонкими, причудливо изогнутыми стрелами зарождается ослепительная звезда.

— Двадцать одна печать скрепляет старый мир и отделяет его от Аркана Желаний. Властью своей и волей я приказываю снять двенадцать печатей Большого Круга!

Тапира почувствовала тихую вибрацию. Престол Силы задрожал, а контуры Богдана слегка расплылись. Три факела, до этого мирно освещавшие площадку, заволновались, языки пламени потянулись друг к другу, формируя огненную изгородь вокруг Престола. Распятая в центре площадки Ольга вскрикнула. Рыцарю оставалось сделать ещё один маленький шаг, чтобы оказаться в пределах рунического круга, он уже занёс ногу, но задержался и тихо, через плечо произнёс:

— Что бы ни случилось, помни, ради кого мы пошли на всё это.

— Остановись!

— Думай не обо мне.

— Богдан…

Командор войны сделал шаг, и плотная стена огня сомкнулась за его спиной.


— Богдан вошёл в круг, — бесстрастно сообщила Яна. Последние несколько минут девушка не отрывалась от оптики.

— У нас шестьдесят секунд! — Голос Сантьяги был спокоен и деловит. — Кортес, где вы находитесь?

— Мы на подходе, — отозвался не менее спокойный наёмник. — Двенадцать секунд до преодоления «кольца саламандры».

Яна поймала себя на мысли, что её широкоплечий друг одинаково спокоен и в своём обычном состоянии, и будучи уменьшен до нескольких микрон. Она улыбнулась и тут же заставила себя сосредоточиться на главном. Богдан с посохом в руке стоял рядом с распластанной на Престоле Силы Ольгой, а поникшая Тапира сидела за пределами огненной изгороди, сомкнувшейся вокруг рунического круга. Яна превосходно видела ставший багровым наконечник посоха и навела винтовку. Таймер, включившийся в левом верхнем углу электронного прицела, показывал, что с момента, когда Богдан вошёл в рунический круг, прошло девять секунд.


— Концентрация энергии приближается к максимуму, — сообщил Тамир, глядя на экран ноутбука. — Через четыре секунды командор начнёт отсасывать её из внешних источников.

— Вот удивятся окрестные маги, — проворчал Доминга.

— Что вокруг? — поинтересовался Сантьяга.

— Все чисто.

— Его женщина?

— Она в смущении.

— Подробнее.

Доминга поднёс огонёк свечи почти к самому носу, и его чёрные глаза засверкали зловещим антрацитовым пламенем.

— Тапира не знает, что делать. Богдан что-то сказал ей, и она растерянна.

— Она будет мешать наёмникам?

— Вероятность этого сорок два процента, — сообщил Тамир, — но она падает. Две минуты назад моряна кинулась бы под пули с вероятностью семьдесят восемь процентов.

— Кортес, вы слышали?

— Разумеется.

— Постарайтесь не убивать Тапиру.

— Я все понимаю, комиссар.


— Капитан, резкий всплеск энергии!

— Где?! — Франц выпрыгнул из кресла и подбежал к операторам. — Где?

— Совсем рядом, на Воробьёвых горах!

— Мне нужен портал туда! Немедленно!

— Это невозможно, капитан, — покачал головой оператор, — посмотрите сами.

Экран буквально взбесился. Мощные хаотические потоки магической энергии невообразимо-причудливым образом вращались вокруг Воробьёвых гор. Толстые каналы переплетались, скручивались в спирали, но постепенно сливались в один колоссальный поток, устремлённый в точку, находящуюся где-то в районе смотровой площадки. Пробивать в этот ад портал — ещё один энергетический канал — было бы форменным самоубийством.

— Там такое творится — ни один портал не выдержит. Вас разорвёт на куски.

— Первый раз такое вижу, — пробормотал второй оператор, — или у нас все датчики сгорели, или в этой точке энергии больше, чем в Источнике.

Но ему никто не ответил — капитан гвардии стремительно выбежал из зала.


Она не могла говорить, не могла кричать, не могла плакать. Ужас, страх, отчаяние, всё ушло, оставив Ольгу в каком-то безразличном, обречённом оцепенении. Она одна, и никто не сможет ей помочь, никто не придёт.

Она лежала на холодном чёрном камне Престола Силы, её глаза безучастно смотрели вверх, и только глухой голос долетал откуда-то издалека:

— …властью своей и волей я приказываю снять двенадцать печатей Большого Круга.

Ольга не видела, как после этих слов вспыхнули синеватым призрачным светом двенадцать отрубленных рук, стоящих в руническом круге, как запылали чёрные бриллианты на пальцах и как начали шипеть двенадцать больших печатей, на которых и были установлены отрубленные кисти.

Зато она увидела, как побагровело небо над ней. Как стало оно снижаться, угрожающе наваливаясь на Престол, и как заскользили по нему редкие молнии. И ещё Ольга почувствовала, как расплавились двенадцать чёрных жемчужин её прекрасного ожерелья, но даже не вздрогнула, когда раскалённая масса стекала по шее, оставляя красные следы на нежной коже девушки.

Чувства умерли.


Потревоженный мир медленно просыпался. Впервые за долгое время его спокойствие было прервано столь грубо и бесцеремонно.

— Девять печатей скрепляют старый мир и отделяют его от Аркана Желаний. Властью своей и волей я приказываю снять девять печатей Малого Круга!

Девять рук вспыхнули таким же неярким синим светом, как предыдущие. Раскалённая масса девяти расплавленных жемчужин обожгла шею девушки.

Теперь багровое небо практически давило на Престол Силы, непрерывно извергая из себя мощные разряды. Огненная изгородь плясала, от вскрытых печатей поднимался синий свет, руны налились кроваво-алым, и колоссальный поток магической энергии потянулся к Богдану. Наконечник посоха командора войны запылал, готовясь принять эту мощь, и впервые в жизни командор войны ощутил себя по-настоящему сильным.

Всемогущим.

Мир, весь мир послушно готовился исполнить его волю.

Синие лучи от печатей соединились над распятой Ольгой. Багровое небо коснулось головы Богдана. Необходимо было поставить последнюю точку. Соединить все разбуженные элементы в единое целое. Командор ле Ста опустился на правое колено и занёс над девушкой кинжал.

— Жизнь — это череда желаний, и только одно из них неподвластно нам. Смерть. Я беру смерть этой жертвы в пользу себя и своих желаний. Эта жертва — последняя капля крови, завершающая круги Аркана Желаний! Я приказываю взять эту кровь…


— Богдан заносит кинжал, — сухо сообщила Яна. Прошло сорок семь секунд.

— Мы внутри круга, — отрапортовал Кортес.

— Начинайте, — приказал комиссар.

Яна мягко надавила на спусковой крючок, и чёрные пули полетели в сверкающий наконечник посоха командора войны. Как и предсказывал Сантьяга, всё произошло на восьмой пуле. Яна считала выстрелы. Через мгновение после того, как девушка нажала на крючок в восьмой раз, наконечник посоха разлетелся, и пронзительная ярко-красная вспышка окутала Престол Силы.


— Время!

Артём раздавил капсулу одновременно с Кортесом. Мощная сила выдернула его из кресла, кости вновь затрещали, мышцы заголосили, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Обратное превращение было не менее болезненным, чем первоначальное.

Когда «плащ кобольда» окончательно слетел с его плеч, Артём ещё не до конца пришёл в себя, но, благодаря короткому инструктажу Кортеса, знал, что надо делать. Он перекувырнулся через голову и, оставаясь в полуприсяде, выхватил из ножен катану.

— Кортес, я готов!

— Осторожнее с мечом, дружище.

Артём скосил глаза и увидел стоящего чуть левее себя Кортеса. Тот озирался, сжимая в одной руке «гюрзу», а в другой — «око василиска».

Престол Силы был разворочен. Багровое небо, угрожающе нависшее над ним, полыхало зловещими молниями. Чёрный камень рунического круга вспучился, а в некоторых местах буквально прорвался. Выбитые на нём руны плавились ослепительно белым пламенем. Богдан, выронивший из рук и посох, и кинжал, стоял на одном колене около распятой на земле Ольги. Голова рыцаря была опущена, руки безвольно висели вдоль тела, но в прорезях шлема ещё горело ярко-красное пламя.


— Сейчас начнётся, — пробормотал Тамир, во все глаза глядящий на монитор. Датчики бесстрастно отображали колоссальные энергетические потоки, окружающие Воробьёвы горы. Сила, разбуженная командором ле Ста, во много раз превышала мощность любого Источника. И она готова была вырваться на волю.

— У них всего несколько секунд, — буркнул Доминга. — Комиссар, у них всего несколько секунд…

— Не отвлекайте меня!


— Красивая невеста, — подумав, изрёк Вовчик.

— Ага, — подтвердил Кузьма, глядя на ослепительную брюнетку в шикарном подвенечном платье. — Красавица.

Свадебные кортежи на Воробьёвых горах были столь же обыденным явлением, как и туристические автобусы, но гораздо менее знаменательным. Москвичи не приобретали сомнительные сувениры и приезжали на смотровую площадку с единственной целью — взглянуть на свой город сверху. Вот и сейчас окружённые толпой новобрачные подошли к балюстраде, и молодой муж под громкие крики друзей водрузил красавицу невесту на широкое ограждение. Белое платье изящно контрастировало с безмятежно синим небом, засверкали вспышки фотокамер.


Багровая туча опускалась всё ниже и ниже, и теперь вылетающие из неё красные молнии змеились среди расплавленного камня Престола, устремляясь ко все ещё неподвижному Богдану. Энергия искала новый канал.

— Артём, скорее!

Молодой наёмник опомнился, вскочил на ноги и взмахнул катаной.

— Не надо! Не надо!!

За пределами круга стояла хрупкая черноволосая девушка с тоскливыми глазами. В ноздри Артёма ударил тонкий запах спелых персиков, он понял, что моряна начала набрасывать боевую шкуру.

— Скорее, идиот! — Кортес толкнул Артёма в спину и повернулся к Тапире. — Ею займусь я!

Молнии, скользящие по Престолу, становились всё более многочисленными и такими же большими, как те, которые испещряли небо. Над головой командора войны возникла и стала неудержимо расширяться багровая воронка, через которую небо собиралось прийти на землю. Артём подскочил к Богдану, занёс над его головой меч, но оглушённый рыцарь даже не пытался сопротивляться. Этого наёмник не ожидал. Взгляд Артёма переместился на руки командора — в них не было оружия — и ещё ниже — на Ольгу.

Девушка была жива.


Глаза Тапиры позеленели, губы исчезли, обнажив острые клыки, запах спелых персиков перебивал даже вонь расплавленного камня, но превращение ещё не завершилось.

— Не трогайте его!

Моряна сделала шаг вперёд. Кортес сделал маленький шаг назад и поднял левую руку, демонстрируя Тапире «око василиска»:

— Больше я не отступлю.

Наполовину набросившая боевую шкуру моряна зарычала. Её зелёные глаза наполнились глубокой болью.

— Уходи, Тапира! — рявкнул Кортес. — Мы не тронем тебя! Уходи!!

Оборотень нерешительно покрутил головой, издал короткий, полный беспредельной тоски вой и шагнул в сторону лестницы. Тапира уходила. Кортес облегчённо вздохнул и повернулся к напарнику.

Воронка над головой Богдана увеличивалась катастрофически быстро. Ещё чуть-чуть, и небо свалится на командора войны, а молодой наёмник всё медлил.

— Скорее, Артём!

Нужно было просто решиться.

Он нанёс всего один удар. Резкий, рубящий, точный. Тонкое лезвие катаны легко прошло под шлемом, и голова командора войны покатилась по чёрному камню. Артём, не ожидавший, что меч пройдёт через шею с такой лёгкостью, едва удержал равновесие.

— Вот и все…

Тело командора войны упало на Престол рядом с распластанной Ольгой, и где-то в глубине багрового неба грянул оглушительный гром.

— Ложись!!!


— Они убили Богдана! — донёсся из наушника радостный вопль Кумара, но Сантьяге было не до этого.

Багровое небо все ещё нависало над Престолом. Вызванная командором энергия все ещё билась в судорожной попытке высвободиться, и закусивший губу комиссар пытался отправить её в безопасном направлении. Путь он продумал заранее. Сантьяга лучше всех в Тайном Городе знал структуру и возможности вызванных Богданом сил и не сомневался, что справится с ними. Надо только постараться.

Длинная фигура комиссара вытянулась над обрывом, и огромная багровая туча, повинуясь движению рук нава, стала медленно создавать новую воронку, направленную к Москве-реке.


— Остановиться! — Водитель резко надавил на тормоз, и машина послушно ткнулась носом в воздух, вызвав целую симфонию недовольных гудков.

Ещё до того, как автомобиль гвардейцев остановился, Франц распахнул дверцу и выскочил из салона.

— Мы опоздали!

— Что здесь происходит, Спящий мне в печень? — тихо пробормотал подошедший к Францу капрал Грэм де Map. Мастер войны молчал.

Площадку лыжного трамплина окутывало огромное багровое облако, хаотически пронизываемое молниями. Верхний край облака терялся где-то в вышине, а вот нижний переходил в толстую воронку, упирающуюся в какую-то конструкцию, надстроенную над трамплином. Через несколько мгновений после появления чудов площадку пронзила ослепительная вспышка и раздался взрыв. Трамплин задрожал, и по нему покатился горящий автомобиль.

— Что там происходит, капитан?

— Все уже закончилось. — Франц повернулся и кивнул на долговязую фигуру Сантьяги, замершую над обрывом. — Все уже закончилось.


— Ложись!!! — Командный голос Кортеса швырнул Артёма на землю.

Сразу же после этого прозвучал гром, а из багровой воронки вырвался толстый раскалённый поток. Оставшаяся без канала энергия в ярости ударила по руническому кругу, пробив его насквозь. Горячая волна обожгла наёмников, где-то под ними раздался оглушительный взрыв, и что-то тяжёлое со скрежетом покатилось вниз. Площадку трамплина тряхнуло, чёрный камень ударил Артёма в плечо, он сжался в ожидании последующих ударов, но ничего не происходило. Пребывать в неведении было страшно, поэтому молодой наёмник перевернулся на спину и открыл глаза. Багровая туча уже не нависала над развалинами Престола, а, свёрнутая в тугую спираль, уходила в бурлящие воды Москвы-реки.

— Это Сантьяга, — проворчал Кортес. Он уже был на ногах и наблюдал за необыкновенным зрелищем. — Уводит энергию в реку.

— Вода нагреется.

— Это ненадолго.

Полноводная река быстро скрывала следы происходившего на Воробьёвых горах.

Артём посмотрел вниз и хмыкнул: прямо посреди трассы трамплина лежал развороченный «Линкольн».


— Мы уезжаем, комиссар, — сообщил Доминга, — если вы не против.

— Благодарю за участие, господа, — Сантьяга устало потёр глаза, — можете быть свободны.

— Мы будем в Цитадели, — подал голос Кумар. — И если вам…

— Мы будем в ресторане «Мао» — оборвал напарника Доминга. — По дороге сюда он слопал мой гамбургер, и я должен подкрепиться.

— Это был мой гамбургер…

«Ласвегасы» отключили связь, и их мини-вэн покатился по Косыгина в сторону Киевского вокзала. Сантьяга улыбнулся.


Первым с трамплина спустился Артём. Его комбинезон был порван и опалён, очки болтались на груди, а на руках молодой наёмник нёс бесчувственную Ольгу, тело которой прикрывала какая-то тряпка.

— Надеюсь, с вашей девушкой всё в порядке? — поинтересовался Сантьяга.

— Она без сознания.

— Может, это и к лучшему. — Комиссар помолчал. — Вы уже придумали, что именно расскажете ей после пробуждения?

— Конечно. — Артём бережно положил Ольгу на заднее сиденье «Круизера» и стащил с себя комбинезон. — К счастью, большую часть времени она провела в полуобморочном состоянии. Я скажу ей, что похитители вкололи ей наркотик и всё, что она видела, было сном.

— Неплохая идея, но было бы разумно отправить девушку куда-нибудь отдохнуть. Недели на две-три. Я позабочусь о том, чтобы Орден оплатил этот вояж.

— Я сегодня же организую поездку, — кивнул Артём.


Кортес и Яна появились вместе — вертолёт высадил девушку прямо на площадку трамплина.

— Надеюсь, вы довольны, комиссар?

— Вполне. Деньги по контракту будут переведены немедленно.

Кортес протянул Сантьяге шлем командора войны и остатки посоха.

— Человские документы на его имя я рассовал по карманам, как вы приказали.

— Замечательно.

Наёмник выудил из кармана рыцарскую цепь Богдана и бросил её в шлем:

— Как я понимаю, вы хотите отдать тело командора полиции?

— Совершенно верно, — подтвердил Сантьяга.

— А эта конструкция не вызовет подозрений? — Наёмник кивнул на возвышающиеся над трамплином развалины Престола Силы. — Не слишком ли круто для спятившего убийцы?

— Служба утилизации перенесёт тело Богдана и необходимые улики в другое место, — объяснил комиссар. — Вот, кстати, и они.

Около «Ягуара» остановился яркий фургон с надписью «Интернет-магазин PRODAM.RU. Экспресс-доставка», и из окошка выглянул носатый шас.

— Можно приступать?

— И побыстрее! — Сантьяга посмотрел на часы. — У меня мало времени.

— Комиссар. — Кортес вытащил из кармана перстень гвардейца. — Я снял его с руки Богдана.

— Спасибо. — Нав взял кольцо и уже собирался опустить его в карман, но наёмник покачал головой. — Что-то интересное?

— Имя.

Сантьяга внимательно посмотрел на внутреннюю сторону перстня, кивнул и опустил его в карман.

— Вы, как всегда, внимательны, Кортес. — Нав помолчал. — Где Тапира?

— Она покинула Престол ещё до гибели Богдана. Мы не стали ей мешать.

— И правильно сделали.


Последние пятнадцать минут ожидания Корнилов и Шустов молчали. Они видели стоящий впереди подозрительный «Шевроле Караван» с опознавательными знаками НТВ, они видели промчавшийся мимо них фургон службы доставки Интернет-магазина PRODAM.RU (правда, не обратили на него внимания), но то, что происходило над площадкой трамплина, было скрыто от их глаз мороком.

В тишине, царящей в салоне «девятки», звонок мобильного прозвучал настоящей иерихонской трубой:

— Майор Корнилов?

— Да.

— Мы подготовили жертвенный камень на небольшой полянке чуть ниже трамплина. Как только вы подъедете, мы снимем нашу охрану, и вы сможете спокойно обнаружить тело.

— Что там будет?

— Как мы и договаривались. Тело убийцы и отрубленные им руки.

— Мы едем.


— Что же там всё-таки произошло? — поинтересовался Вовчик, пристраиваясь у ограждения рядом с Кузьмой.

— Чёрт его знает, — буркнул Глеб, глядя на валящий с трамплина густой столб чёрного дыма. — Может, теракт?

Взрыв, прогремевший на трамплине, привлёк внимание всех, кто находился на смотровой площадке. Продавцы, туристы, гуляющие москвичи — все столпились у ограждения, с интересом изучая пострадавшее строение, но что именно там произошло и что сейчас горело, не видел никто. Где-то недалеко уже завывали сирены пожарных машин.

— Колян хотел забраться туда, посмотреть, — сообщил Вовчик, — а там закрыто. Замок висит.

— Так ведь не сезон, — проворчал Кузьма, — да и чего лезть? Вдруг ещё шарахнет?

— Во-во, лучше подождём полицию. Кузьма покачал головой:

— Поеду-ка я лучше домой, а то полицейские запишут в свидетели, до утра не отпустят.

Он повернулся спиной к трамплину и не спеша направился к своему лотку.


Ну вот и все.

Огонь в жаровне погас, вода перестала кипеть, и создаваемая паром картина рассеялась. Кара довольно откинулась на спинку кресла и подняла бокал божоле.

— Прощай, Богдан! И… прощай, Сантьяга!

Она сделала маленький глоток вина.

Комиссара Тёмного Двора ведьма опасалась больше всех в Тайном Городе. Хладнокровный, расчётливый, предусмотрительный… Кара до последнего момента не верила, что Сантьяга попадётся в ловушку, и теперь законная гордость переполняла её.

Она перехитрила самого Сантьягу! Может быть, он и чувствовал, что играет по чужим правилам, но это ни в коем случае не умаляет её заслуг.

Ты хотел знать, кто открыл Богдану технологию Аркана Желаний? Ты узнаешь это, нав, я позаботилась об этом!

Ведьма допила вино, поставила бокал на стол и взяла в руку тяжёлый золотой браслет фаты Мары.

В Тайном Городе ещё узнают, на что способны люди!

## Эпилог

> «Сенсационное заявление! На только что закончившейся в городском полицейском управлении пресс-конференции было официально сообщено, что вчера вечером в Москве был обезврежен серийный убийца, одной из жертв которого стала известная предпринимательница Мария Татаркина. Поклонник сатанинского культа, имя которого пока не разглашается, совершал ритуальные жертвоприношения в ожидании конца света. Он был застрелен полицейскими снайперами в момент очередного убийства. Как заявил пресс-секретарь полицейского управления, основную роль в его разоблачении сыграл отдел специальных расследований майора Корнилова…»

> («Эхо Москвы»)


> «Сегодня днём пресс-служба Великого Дома Чудь официально объявила о смерти Богдана ле Ста, рыцаря командора войны. Представители Ордена отказались сообщить подробности его смерти, однако, как нам стало известно, тело командора ле Ста было выдано человской полиции, обвинившей его в серии ритуальных убийств. Наблюдатели связывают гибель рыцаря и подозрительную покладистость Ордена с недавним нападением на комиссара Тёмного Двора и резкими заявлениями официальных лиц Великого Дома Навь о недопустимости запрещённых заклинаний…»

> («Тиградком»)


> «Странное происшествие на Воробьёвых горах. Вчера днём неизвестные хулиганы не установленным пока способом подняли на площадку горнолыжного трамплина легковой автомобиль „Линкольн“, подожгли его и сбросили вниз. В результате этого серьёзно пострадало покрытие трамплина. Полиция проводит расследование этой выходки…»

> («Московский комсомолец»)

* * *

Море было тёплым-тёплым. И удивительно спокойным. Оно начиналось сразу же за окнами номера и простиралось настолько далеко, на сколько хватал глаз. Оно притягивало и успокаивало… В первый день своего пребывания в этом райском уголке Ольга почти не вылезала из тёплой воды, с восторгом отдаваясь блаженному безделью.

«Не думай ни о чём, — напутствовал её Артём, — постарайся забыть всё, что с тобой произошло. Забыть навсегда».

«Разве мне не придётся выступать свидетелем?»

«Не придётся. — Артём не отводил глаз. — Богдан — сын очень влиятельного человека из федерального правительства. Дело хотят замять».

«Суда не будет?»

«Богдан уже получил своё, а его последователи не замешаны в убийствах. Постарайся выкинуть эту историю из головы. Езжай на море и как следует отдохни».

«Ты… поедешь со мной?»

«Я позвоню, когда ты вернёшься…»

В газетах было написано, что отдел специальных расследований майора Корнилова обезвредил ритуального убийцу, и Ольге оставалось только радоваться за Артёма.

Она знала, что он не позвонит.


— Понравилась моя хижина?

— Очень!

Ещё бы ей не понравилась эта «хижина»! Дом Кары, расположенный в укромном уголке Соснового Бора, на берегу реки, был большим и потрясающе красивым. Белые стены, тёмно-красная черепичная крыша, большие окна, гараж на две машины, зимний сад, флигель для прислуги… За всю жизнь Ларисе ни разу не приходилось бывать в столь роскошных особняках, поэтому во время экскурсии, которую устроила ей Кара, девушка то и дело ловила себя на мысли, что оказалась во дворце.

— У вас великолепный дом! Замечательный!

— У тебя, — поправила Ларису Кара. — Мы договаривались: на «ты».

— Извини. У тебя замечательный дом.

— У тебя тоже может быть такой.

— Такой?

— Или ещё лучше, — пожала плечами Кара. — Я-то строила свою хижину второпях, хотела побыстрее закончить. А у тебя будет время.

— У меня будет такой дом… — Лариса повторила эту фразу, провела рукой по упругой спинке дивана и сделала маленький глоток вина из хрустального бокала.

— Конечно, будет, — подтвердила Кара, не сводя с девушки пристального взгляда огромных фиалковых глаз. — Неужели ты думаешь, что способности даны тебе просто так? Сумей воспользоваться ими, и у тебя будет всё, что ты пожелаешь. Ты сможешь исполнить любое своё желание.

— Но для этого надо учиться. — Лариса поставила бокал на журнальный столик и, встав с дивана, подошла к стене:

«Школа Золотой Горы. Диплом. Настоящим удостоверяется, что…»

— У тебя тоже будет такая бумажка, — успокоила девушку ведьма. — Фундамент мы тебе заложим классический. Ты пройдёшь полный цикл обучения в магической школе, зарегистрируешься в Тайном Городе и станешь его полноправной гражданкой.

— Хорошо.

У Ларисы отлегло от сердца. Она вернулась на диван и снова взяла в руки бокал. Знакомство с этой женщиной было настоящим чудом, судьбой. Кара не стала ходить вокруг да около, выспрашивать о родителях и принципе формирования «вихря», а сразу же взяла быка за рога: у тебя есть потрясающие способности, девочка, и я хочу помочь тебе развить их. Согласна? «Откуда вы узнали обо мне?» Смешной вопрос, девочка, я же колдунья!

Лариса сделала маленький глоток отдающего ежевикой вина и непроизвольно улыбнулась — читать мораль Кара тоже не стала. Обокрала супермаркет? Мелковато для таких способностей, девочка, тебя следовало бы выпороть только за то, что, имея микроскоп, ты забиваешь им гвозди. Не смогла обокрасть Генбека? Надо лучше готовить свои ходы, дорогая, жизнь не любит глупцов.

Вот и всё. Никаких ненужных нотаций. Это пугало Ларису, но одновременно — притягивало.

— Кара, ты сказала «фундамент». Значит, я получу ещё и дополнительное образование?

— А ты проницательна, — улыбнулась ведьма. — Из тебя может выйти очень сильный маг, но те навыки, которыми пичкают в школах Зелёного Дома, не помогут тебе.

— А почему они так себя ведут? — удивилась Лариса. — Разве им не выгодно найти как можно больше людей с магическими способностями?

— Видишь ли, Лариса, — медленно проговорила Кара, — у людей очень редко проявляются магические способности. Тем более такой силы, как у нас с тобой. Поэтому Зелёный Дом не стремится искать людей и обучать их.

Несколько секунд до Ларисы доходил смысл, скрытый в словах Кары, а затем она округлила глаза:

— Что значит «людей»?

— Именно то, что ты подумала. — Кара задумчиво провела пальцем по столешнице. — Видимо, тебе ещё не говорили, что практически все маги, которых ты встречала до сих пор, — нелюди.

— Как нелюди?

— Совсем не люди. Генбек Хамзи, хозяин книжного магазина, — шас, эта семья входит в Тёмный Двор. Златка, директор филиала школы Солнечного Озера, — фея Зелёного Дома, она из семьи Людь. Эти существа — потомки народов, живших на Земле ещё тогда, когда мы лазали по пальмам и собирали корешки для пропитания. В те времена они уже строили города и развивали науки.

— До людей?

— Поверить в то, что они просто колдуны, было легче?

Девушка кивнула.

— Эти народы создавали империи, воевали друг с другом, но однажды пришли наши предки, победили их и захватили Землю для нас. Нелюди же спрятались в Тайном Городе, здесь, в Москве, и терпеливо ждут своего часа. Их мало, но они могущественны в магии. До недавнего времени считалось, что люди, челы, как называют нас они, к магии не способны. Точнее, способны лишь к её примитивным формам. Но я, а теперь — мы, можем доказать, что это не так. Мы можем твёрдо заявить, что люди такие же маги, как и обитатели Тайного Города.

— Значит, ты скрываешь свою истинную силу?

— Пока — да. Нелюди ещё не готовы принять известие о том, что среди людей появляются по-настоящему сильные колдуны. Мы — доминирующая на планете раса, и единственное, в чём они нас превосходят, — магия. Она позволяет им жить и скрываться, она — гарантия их безопасности.

— И если люди овладеют магией, это станет угрозой для них, — поняла Лариса.

— А ты молодец, — улыбнулась Кара. — Я могу научить тебя всему, что знаю, а знаю я немало. Я могу дать тебе настоящие знания, а не те крохи, которыми тебя накормят в Зелёном Доме. Ты станешь по-настоящему сильным магом.

Лариса не колебалась ни секунды:

— Я согласна.

Кара улыбнулась, подошла к девушке и, взяв в руки её лицо, поцеловала Ларису в лоб:

— Ты будешь моей первой ученицей.

— И самой лучшей.


— А когда я уехал, они с Христофаном продолжали рыться в сундуке, — закончил Артём. — И дальше эту историю лучше всех расскажет Кортес.

Яна немедленно обернулась к наёмнику.

— Значит, всё это время у тебя в руках был целый клад?

— Ну, в общем — да. — Кортес вздохнул. — Правильнее будет сказать, часть клада. Маленькая часть. Очень маленькая.

— Там ещё моя доля, — напомнил Артём. — В конце концов, это я все придумал.

— Зато ты безвозмездно пользовался моим джипом.

— Зато я помог тебе перепить приставника.

— Может, ты ещё вспомнишь про блокиратор алкоголя?

— Ну сколько можно, Кортес, я же не виноват, что блокиратор подействовал на тебя именно так!

— А я не говорил, что ты виноват. Я говорил, что ты несёшь ответственность за эту выходку.

— Но он же нам помог в конце концов!

Кортес прорычал что-то невнятное.

— Так как насчёт моей доли? — поинтересовался молодой наёмник.

— Я подумаю, — кивнул Кортес и, улыбнувшись, добавил: — Напарник.

Артём понял, что экзамен выдержал.

— Я хочу видеть драгоценности, — заявила Яна.

— Ладно, — сдался Кортес, — сегодня поедем ко мне, и все увидишь.

Яна улыбнулась и показала ему язык.

— Кстати, это за тобой.

К столику наёмников подошёл Егор Бесяев.

— Кортес, старик, Биджар уже здесь, а Карим Томба только что звонил — будет через десять минут. Как только он войдёт в «Реактивную куропатку» — садимся за стол.

— Каковы ставки? — поинтересовалась Яна.

— Шасов считают фаворитами, — признался Егор. — Все знают, что Кортес давно не играл на серьёзном уровне, и уверены, что он не сможет помочь мне обыграть Биджара и Карима.

— Ты ещё пожалеешь об этих словах, сопляк, — пообещал наёмник. — После нашей победы ты съешь их вместе со своим галстуком.

— Мы ещё должны победить! — Егор улыбнулся и направился к карточной комнате. — Начинаем сразу же, как приедет Карим!

Кортес посмотрел на напарников:

— Пока я буду раздевать шасов в покер, подумайте о том, где сейчас находится браслет фаты Мары. Я обыскал Богдана — при нём побрякушки не было.

— Может, он был у Тапиры? — предположила Яна.

— Вряд ли. Тогда бы Престол охраняли чёрные моряны.

— Логично.

— Люды что-то заподозрили, — сообщил Артём. — Видимо, они тоже не забыли о браслете и ищут его. Уверен, что агрессивность, с которой они вели мой допрос, объясняется именно этим.

— Люды считают, что имеют приоритетное право на чёрных морян, — задумчиво произнесла Яна. — Они будут настаивать на этом.

— Хочешь сказать, что у нас могут возникнуть проблемы со сбытом? — прищурился Кортес.

— Может быть, сначала найдём браслет? — не выдержал Артём. — Насколько я понимаю, с этим у нас проблемы. Кому Богдан мог его отдать?

— Митара упоминала человскую ведьму по имени Кара, — сообщила девушка. — У Богдана были с ней какие-то дела.

— При чём здесь человская ведьма?

— Как я поняла из рассказа Митары, в последнее время Богдан общался только с Тапирой. И этой Карой. Он мог отдать браслет ей.

— А за что? — немедленно среагировал Артём. — Что может стоить так дорого?

— Факт есть факт. Это наша единственная нить — колдунья по имени Кара.

— Кувалда тоже упоминал Кару, — вспомнил Кортес. — Странную человскую ведьму, которая много лет назад продавала вечные артефакты.

— Командор войны и колдунья-чел?

— Знаешь, после того, как я узнала о командоре войны и чёрной моряне, я уже ничему не удивлюсь.

— Возможно, Богдан был чем-то обязан Каре, — предположил Кортес. — Причём настолько сильно, что даже рискнул отдать браслет до аркана.

— А она его предала, — продолжил Артём. — Всё сходится.

— Что сходится? — поморщился Кортес. — Что могла сделать человская ведьма для рыцаря Ордена?

— Может, не стоит нам соваться в это дело? — предложил Артём. — Слишком много странных вещей. Подождём, посмотрим, что к чему…

— То есть ты не хочешь принимать участие в поиске браслета фаты Мары? — насмешливо поинтересовался Кортес.

— Разве я так сказал? — удивился Артём.

— Если мы будем терять время, — решительно произнесла Яна, — Великие Дома сами доберутся до браслета и мы окажемся в стороне.

— Логично. — Кортес поднял бокал. — Выходных у нас не будет, господа. Максимальную цену за браслет фаты Мары мы получим только на аукционе среди Великих Домов. А чтобы организовать этот аукцион, мы должны здорово поработать и найти браслет первыми. Это всем понятно?

— Разумеется!

— С этим все согласны?

— Разумеется!

— Кортес, Карим приехал!

— Тогда за работу!

И три бокала, издав мелодичный звон, соприкоснулись.


В баре «Три педали» только начала собираться публика, и движения Гонция становились всё более и более быстрыми. Три бокала пива для дружинников Зелёного Дома, бутылку виски группе Красных Шапок за дальним столиком, сухой мартини для феи, кофе для комиссара Тёмного Двора…

Сантьяга медленно взял чашку и сделал маленький глоток обжигающего напитка.

— Добрый день, комиссар. — Франц де Гир присел рядом и опёрся руками о стойку бара. — Поговорим?

— Добрый день, капитан, — вежливо отозвался Сантьяга, — спасибо, что вы пришли.

— Это было трудно, — признался де Гир, — но я всё-таки решил встретиться с вами.

— Благодарю. — Сантьяга помолчал. — Поверьте, мастер войны, мне немного жаль, что так получилось. Богдану имело смысл рассказать, каким образом он узнал технологию Аркана Желаний. — Комиссар снова помолчал и сделал ещё один маленький глоток кофе. — Или же ему надо было вовремя остановиться.

— Ему вообще не стоило начинать все это. — Франц отрицательно покачал головой в ответ на немое предложение Гонция и поинтересовался: — Зачем ты хотел меня видеть?

— У меня есть кое-что для вас. — Комиссар положил на стойку кольцо с маленьким кроваво-красным рубином. — Перстень гвардейца великого магистра. На нём ваше имя, Франц.

— Я знаю. — Де Гир взял кольцо и задумчиво посмотрел на него. — Мы обменялись с Богданом перстнями в тот день, когда получили их. Когда стали гвардейцами.

— С тех пор прошло немало времени, — после небольшой паузы произнёс Сантьяга. — Многое изменилось. Кстати, вы не видели Тапиру?

— Мы пытаемся её найти, но пока безуспешно. — Франц бережно убрал перстень в карман. — Это все?

— Практически да. Осталось только понять, зачем вы хотели меня видеть.

— Почему ты так решил? — немного обескураженно спросил капитан.

— Вы слишком легко согласились на встречу, Франц, — спокойно объяснил Сантьяга. — Богдан был вашим близким другом, меня вы, безусловно, вините в его смерти, но тем не менее пришли сами, хотя вполне могли бы послать кого-то из ваших гвардейцев. Согласитесь, это наводит на размышления.

Мастер войны покачал головой:

— Прежде всего я хочу сказать, что в моей неприязни нет ничего личного. Да, Богдан был моим другом, но если бы на его месте был любой из моих гвардейцев, я вёл бы себя так же. Ты наш враг, Сантьяга, ты пользуешься любым поводом, чтобы нанести удар.

— Не давайте мне поводов, и всё будет в порядке.

Франц осёкся, но продолжил:

— Я не согласен с тактикой, которую выбрал великий магистр в ходе этого кризиса. Мы должны были помочь нашему рыцарю и добиться твоего осуждения, нав. Фактически ты выступил против Ордена.

— Я не преследовал Богдана, — спокойно парировал Сантьяга. — Наёмники защищали Ольгу.

— Мы оба понимаем, что все это просто уловка, которой вряд ли было бы достаточно для третейского суда Великих Домов.

— Я думаю, что её было бы вполне достаточно. — Комиссар допил кофе. — Великий магистр — реалист и прекрасно понял, что, если бы вы не допустили Богдана к запрещённым заклинаниям, ничего бы не произошло.

— Мы соблюдаем Китайгородскую конвенцию, — холодно ответил капитан. — У Богдана не было допуска к изучению запрещённых заклинаний.

— Тогда откуда он узнал технологию Аркана Желаний?

— Откуда? — Франц вытащил из кармана сложенный пополам листок и положил его на стойку. — Мы нашли этот документ на квартире, которую Богдан купил для Тапиры. Он был спрятан среди его вещей. Знаком тебе этот манускрипт?

Комиссар развернул пожелтевший от времени листок, и только огромное самообладание не позволило ему выдать свои эмоции.

Витиеватая рябь текста, фиолетовые чернила, въевшиеся в пергамент. Технология Аркана Желаний, подробная инструкция, написанная на старом диалекте Тёмного Двора, а под текстом две чёрные белки, сидящие напротив друг друга.

— Тебе знаком этот манускрипт? — с напором повторил Франц.

— Это моя личная печать, — угрюмо признал Сантьяга. — Документ из моего архива.

— Как он оказался у Богдана?

— Не знаю. — Комиссар внимательно изучал листок.

— Ты подсунул Богдану манускрипт? Это была провокация?

— Архив был утерян несколько столетий назад, — задумчиво произнёс Сантьяга. — Я считал его погибшим.

— Вряд ли этого будет достаточно для суда Великих Домов, — с издёвкой бросил Франц. — Орден официально требует объяснений о происхождении этого документа. В случае их отсутствия мы обвиним Навь и лично тебя в распространении запрещённых заклинаний. И будем требовать твоей смерти.

Комиссар понял, что капитан де Гир пришёл на встречу именно из-за этой фразы. Вполне достойный повод.

— Сколько у меня времени?

— Три дня.

— Это глупо, — усмехнулся Сантьяга. — За три дня я докажу, что архив действительно был утерян, а я хочу найти того, кто затеял всю эту игру. Это в интересах всех нас. Всех Великих Домов.

— Хватит прикрываться интересами всего Тайного Города!

— А я и не прикрываюсь. — Комиссар кивнул бармену. — Гонций, ещё кофе. — И снова повернулся к собеседнику: — У вас в руках, капитан, манускрипт с запрещённым заклинанием. Если вы помните, я готов был отпустить Богдана ради этой информации, но он не согласился. Теперь мы знаем, каким образом командор ле Ста изучил Аркан Желаний, но все ещё не знаем, кто именно помог ему. Лично я хочу найти этого мага. А вы?

Де Гир молчал.

— Как вы думаете, такие доводы примет третейский суд?

— Думаю, да, — нехотя признал капитан. — Но я уверен, что это была провокация.

— Мне жаль, что вы так думаете, Франц. Я, конечно, не сосуд добродетелей, но обвинять меня во всех грехах не стоит. При желании я мог бы добиться смерти Богдана и после того, как он построил аркан.

— Тогда почему ты не сделал так?

— Из-за этого, — Сантьяга кивнул на манускрипт. — Командор ле Ста никогда бы не раскрыл секрет своего знания, а я не мог позволить ему замести следы.

— Может, ты и прав. — Франц поднялся. — У тебя есть один месяц, комиссар, а потом я с удовольствием посмотрю, как тебе вырвут сердце. Один месяц.

Чуд бросил на барную стойку пару банкнот и, не дожидаясь сдачи, направился к выходу из бара.

Сантьяга медленно поднял чашку кофе и сделал маленький глоток. Гамбит разыгран превосходно. Сам будучи умелым интриганом, комиссар смог по достоинству оценить точность и выверенность шагов неизвестного игрока. Между Великими Домами Навь и Чудь посеян раздор, комиссар Тёмного Двора выведен из игры и вместо исполнения своих прямых обязанностей будет пытаться снять с себя тяжёлые обвинения. Каким же будет следующий ход врага?

Сантьяга отставил пустую чашку и улыбнулся — приятно тягаться с сильным и непредсказуемым соперником, достойным тебя по возможностям и уму. Это будет красивая схватка, жаль только, что на всё про всё у него есть лишь один месяц — с таким врагом хорошо воевать долго, со вкусом расставляя ловушки и нанося удары, а так он будет вынужден покончить с этим невидимым противником всего за тридцать дней. Но в любом случае скучать эти тридцать дней не придётся. И пора бы выяснить, в конце концов, кто же этот таинственный игрок?